Два пламени (из цикла "Душевная кухня")

Эйс с упоением погрузился в своё новое занятие: перерывал дома все старые журналы, которые любил в детстве. Перечитывал и разбирал особенно запавшие в душу статьи (к некоторым отношение коренным образом менялось), читал другие работы авторов этих статей, находил самых крутых и самых бездарных среди молодых, составлял собственные рейтинги, оценивал… Работы было поле непаханое: всё было интересно, всё хотелось узнать. Поэтому увлечение Эйса журналистикой со стороны напоминало беспрестанное хаотичное движение. Он то и дело забивался куда-нибудь в угол на работе во время перекура или когда было мало клиентов и что-то строчил в своём блокноте. Приходя домой, парень подолгу сидел за ноутбуком, иногда засыпая прямо за столом; впрочем, такое случалось и раньше, когда Луффи находил брата на кухне или в гостиной, спящего перед экраном с мигающей заставкой компьютерной игры. Сейчас же на мониторе были только бесконечные статьи с учебных и новостных ресурсов. —… и мне теперь приходится отбирать у парня этот блокнот. Иной раз отвернёшься, а потом смотришь — заказы простаивают, ну и сразу понятно что этот засранец где-то опять окопался с бумагой и пером, — беззлобно причитает Сатч. Марко только ухмыляется уголком губ, ну кто же знал, что он натолкнёт Портгаса на золотую жилу, которую тот начнёт рыть, как умалишённый. Виновник разговора тут же появляется рядом. — О, с наглого мальчишки меня уже повысили до засранца? — А тебе лишь бы уши греть, — повар любовно потрепал Эйса по волосам. — Может расскажешь, что пишешь всё время? — Не-а, — ухмыльнулся Портгас, распираемый от внутренней гордости за себя, за то что нашёл наконец своё призвание. Но рассказывать об этом он пока никому не собирался. Марко сделал глоток из своего бокала, отводя глаза. Его Эйс тоже попросил помалкивать. — О, ну наверное это рома-а-ан, — поддразнил его Сатч. — Бери выше, — Изо, таинственно щурясь, окутал стоящих рядом облаком душистого дыма, — это эротический роман. — Да, в стихах, — осклабился Эйс. Мужчины разразились громким смехом. В «Душевной Кухне» сегодня было веселее обычного. Ресторану исполнялось десять лет, и, когда зал покинул последний клиент, помещение наполнилось только самыми близкими. Здесь были управляющие компаний-партнёров, их подчинённые, близкие друзья сотрудников ресторана; естественно, не обошлось без сумасшедшей команды Луффи. Был и сам «Большой Босс»: высокий крупный мужчина, явно не молодой, но определённо не уступающий никому из пришедших силой и здоровьем, так же непостижимо сочетавший в себе солидность и угрюмость с почти юношеской бравадой, как и дорогой костюм с байкерской банданой и роскошными седыми усами, стрелами расходившимися в стороны как острия сабли. Глядя на него, молодой Ди жалел, что здесь нет его деда, Гарпа. Они бы точно нашли о чём потолковать. Портгас перемещался по пространству ресторана, как прыткая искорка скачет по разгорающемуся костру: от одного столика к другому, от беседы к шуточному спору, от праздных разговоров к философским рассуждениям. Чем больше Эйс общался, тем веселее и активнее он становился, при этом не в силах задержаться в одном месте. Он обожал такие сборища за то, как щедро они наполняли его энергией, как только он начинал отдавать свою. Парень то и дело бросал взгляд в сторону Марко. Наверное, просто хотелось знать, что Марко тоже смотрит на него. И мужчина смотрел. Парень иногда замечал его взгляд и начинал хорохориться сильнее обычного, не специально конечно, просто трудно было сдержаться. Иногда Марко намеренно игнорировал его, отворачиваясь или отходя подальше, чтобы с кем-то побеседовать, а потом с хитрой улыбкой наблюдал как Портгас снова будто случайно оказывался в поле зрения. Это напоминало догонялки и прятки одновременно, и чем дольше длилась эта игра, тем очевидно дороже становился трофей. Мужчина определенно хотел бы сблизиться с Портгасом, однако в отличие от многих прежних своих знакомств, целью которых была просто физическая близость, здесь его интересовала интеллектуальная сторона вопроса и, если можно так сказать, энергетическая. Марко осознавал, что при общении с Эйсом его мироощущение начинало меняться, и он как будто сам молодел. Это волновало, выходило за рамки привычного и тем было особенно привлекательно. Вопрос был только в том, как и до какой степени стоит им сближаться. Отвечать себе на этот вопрос мужчина пока не торопился. Публика постепенно раскрепощалась: кто под влиянием алкоголя, а кто — доверительной беседы. Музыка становилась громче. Всё больше людей поднимались с мест, влекомые веселыми ритмами. И Эйс не был исключением. Только вот танцевать со всеми между столиков было уже не так весело. Будто специально над гостями раздалась задорная, популярная сейчас у молодёжи песня. В юной черноволосой голове мелькнула шальная мысль, и подстраивая свою обычную походку под музыкальный ритм, Эйс приблизился к стойке бара, запрыгнул на высокий стул. «Что, диджей, хочешь, чтоб я двигался как старина Мик. Получай!» Парень уверенным движением закидывает ногу на столешницу, и вот он уже возвышается над толпой. Находящиеся в зале тут же оборачиваются к нему сначала в недоумении, но спустя секунду слышится свист и одобрительные возгласы, потому что Портгас начинает двигаться. «I've got the moves like Jagger! I've got the moves like Jagger,» — подпевает толпа, и парень только сильнее заводится. Эйс танцует, соответствуя этой песне, странно и дико, но оторвать взгляд от него невозможно, потому что наравне с безумием в его танце столько грациозной соблазнительной пластики, сколько уверенности и огня. Публика воет и подначивает его. Эйс раздёргивает рубашку, обнажая торс. Он играет с ней, включая её в танец, то остаётся почти топлесс в одних чёрных джинсах, то вновь запахиваясь. Это почти театрализованное представление и, как только оно заканчивается, зрители не могут сдержать аплодисментов. Парень уже хочет покинуть свою импровизированную сцену, но следующая композиция принуждает остаться, да и зрители не хотят его опускать. Портгас смеётся, будто смущённо, а потом вдруг вновь поддаётся ритму, надевает на себя новый сценический образ, и теперь в нём больше эротизма, впрочем юношеское дурачество тоже никуда не делось. В этот раз Эйс ещё и подпевает, подражая исполнительнице песни. — Во даёт, сукин сын! — кричит Сатч сквозь смех, а затем хлопает одного из мальчишек официантов по плечу. — Ради бога, только стащите его со сцены до того, как он тут полноценный стриптиз устроит. А Портгас так входит в роль, что даже если ему сейчас заломят руки и стащат на пол, то это будет только на пользу его маленькому шоу. Стоя на коленях, он опускается назад, выгибаясь подобно змее, ведёт руками по обнажившимся смуглым бокам… Марко чувствует, что это представление медленно, но верно начинает подходить к грани. Возможно не для других, но для него точно. Изо, отвлекшись от зрелища, склоняется к блондину и говорит, что всё это действо напомнило ему случай, когда они несколько лет назад всей компанией… Марко с облегчением переключается на беседу, тем более ему, как участнику тех давних событий, есть что вспомнить. Это немного снижает градус увиденного и успокаивает. Если он не будет держать себя в руках, всё происходящее запросто превратится в пьяное блядство, а он такого не любит. В конце концов он не школьник на выпускном. Марко не успевает заметить, как музыкальное сопровождение в очередной раз меняется. Теперь оно уже откровенно вызывающее. Стильное, сложное, красивое и очень вызывающее, а разгорячённый мальчишка этот эффект стократно усиливает, как кажется Марко. Он уже просто не может отвести глаз от «сцены». Эйс танцует как дьявол. Его развязные движения недвусмысленно намекают, его грация гипнотизирует, его красота восхищает. Марко невольно хмурится, наблюдая за парнем на барной стойке, стараясь удержать нить разговора с Изо, и с каждой секундой это всё сложнее. Эйс безбожно хорош. Это обнажённое пламя, обжигающее, способное уничтожить. Портгас в очередной раз бросает на мужчину хищный, обжигающе острый взгляд, и Марко не выдерживает. Резко прерывает собеседника, извиняется и выходит, оставив бокал на краю стойки. Юноша продолжает свой танец и словно даже не обращает внимания на то, что один из зрителей ушёл, но на самом деле он следит за ним как ястреб, ожидая момента, чтоб перейти к ещё более активным действиям. Оказавшись на улице, Марко прикуривает, глубоко затягивается и выдыхает, прикрывая глаза. Курение для него всегда было чем-то сродни медитации, отличный предлог, чтоб выйти на свежий воздух и просто подышать, перестать концентрировать внимание на чём-то. Сейчас перестать думать о чём-то, вернее о ком-то конкретном довольно сложно… Но ещё не прогревшийся воздух весенней ночи хорошо отрезвляет. Как назло рядом распахивается дверь, и Марко непроизвольно сжимает зубы, напрягаясь, но старается оставаться расслабленным хотя бы внешне. Он не смотрит на Портгаса, но отчётливо ощущает, что Эйс смотрит на него. Жрёт его своими острыми тёмными, почти чёрными глазами. Периферическим зрением мужчина замечает какое-то движение, но чувствует, что взгляд с него не сводят. Чёрт, ну не игнорировать же его. Поворачивает голову. Судя по движению, Эйс убирал во внутренний карман куртки пачку с сигаретами, одна из которых уже красовалась в его зубах. Марко замечает, что под курткой незастёгнутая рубашка, а под ней — взмокшее горячее тело. Взгляд Портгаса уже не столько хищный, сколько алчущий, на щеках яркий румянец от разыгравшейся молодой крови. Опьяненный своими чувствами и амбициями, он отпускает тормоза и делает шаг вперёд, чтоб крепко сжать ворот пальто Марко, не позволяя отстраниться, прижимается к нему всем телом и касается кончиком своей сигареты его, втягивает щёки, затягиваясь покрепче. Искра быстро перепрыгивает с одной сигареты на другую, превращая тонкую бумагу в пепел. Эйс отпускает руку, отступает назад, словно говоря «я не держу тебя, поступай как хочешь». Но Марко чувствует, что попался. Клетка захлопнулась. Он растеряно смотрит в такое красивое и такое порочное сейчас лицо и понимает, что Эйсу таки удалось вывести его из равновесия. Да что там. Сбить с ног и уложить на лопатки. Человек, привыкший уже что может контролировать всё, вплоть до собственных чувств, понимает, что сейчас контроль этот упустил безвозвратно. Сердце больно кольнул страх. Портгас выдыхает, и белый дым мягко касается лица мужчины. В эту секунду Марко резким движением бросает собственную сигарету и, не глядя обходит Эйса, но не чтоб вернуться в ресторан, а чтоб убраться отсюда подальше. Он быстро доходит до конца дома и сворачивает за угол, стремясь пропасть из поля зрения и судорожно высматривая такси. Когда мужчина оказывается наконец дома, он чрезмерно яростно захлопывает дверь, закрывает на ключ и прижимается к ней спиной, позволяя себе продышаться. Но сердце всё так же бешено колотится, не сбавляя темпа. — Чёрт бы тебя побрал, Портгас… — выдыхает Марко, запрокинув голову и закрыв глаза. И за закрытыми веками он снова видит этот вожделеющий взгляд, и спадающую с плеч одежду, и соблазнительные кошачьи движения. Мужчина хрипло смеётся над безнадёжностью своего положения. — Что же ты со мной делаешь… Что, Марко, думал, что управляешь ситуацией, что знаешь, что делаешь и с кем связался? Думал, что ты опытнее этого мальчишки? Как бы не так. В их романтическую игру вмешались его собственные чувства, болезненно яркие, чувства к которым мужчина был совсем не готов. А Эйс… Развратный маленький дьявол. Такой соблазнительный. И такой искренний в своих желаниях, такой честный и бесстрашный… — Какой же ты, Марко, идиот…