Два пламени (из цикла "Душевная кухня")

Сознание медленно выныривает из сна, не торопясь разграничивать видение и явь, плавно возвращая телу ощущения. Мужчина потягивается, лениво наслаждаясь теплом постели. Глаза открывать особо не хочется, но Марко, всё же жмурясь, приоткрывает один и с удивлением отмечает, что можно было и не жмуриться. В комнате, невзирая на раздёрнутые портьеры, было сумрачно. Короткий взгляд на часы у кровати подтверждает догадку. 18:15. То-то ощущения такие непривычные… Давно ли он последний раз просыпался под вечер? Лет десять назад, не меньше. Эта мысль заставляет усмехнуться, а потом и вовсе растянуть губы в блаженной улыбке, сладко потягиваясь, потому что Марко прекрасно помнит, как провёл бессонную ночь, поставившую его жёсткий режим с ног на голову. Эйс. Для парня сейчас это нормальная ситуация — засидеться за интересным разговором, застрять с компанией в городе до утра… Юность любит ночь. Марко её тоже любит, но уже по-другому, он планирует для этого время и место заранее, только потом позволяя себе насладиться ей — с палубы парома, степенно скользящего сквозь чернеющее море, из окна дорогого ресторана на последнем этаже небоскрёба, сидя возле палатки на стылом взгорье… И сейчас ночь в чужой квартире, проведённая на маленькой кухне за кофе, кажется чем-то экзотическим, особенным, чем-то из другой жизни, которой раньше жил и сам Марко. Ему казалось, что дорога туда безвозвратно утеряна, как тропинка в густом разнотравье, и стоило только забыть о ней — появился проводник, отражение его юности, яркий, огненный, и он манит за собой. Мужчина улыбается, снова прикрыв глаза, чтобы представить эту красочную картину. Душу заполняет приятное волнение, которое испытываешь, когда сближаешься с кем-то, и сокращение дистанции окажется либо сладчайшим запретным плодом, либо болезненным провалом. Неясность будоражит и притягивает. И если бы лет пятнадцать назад Марко очертя голову бросился бы в омут этих чувств, то сейчас он пока только наблюдает за своим новым очаровательным знакомым и за собой. Он знает, что может поддаться влечению, а может сдержаться. Он уже столько раз упражнял эту способность и знает наверняка, что даже занеся ногу над бездной, он может убрать её, развернуться и уйти; он может очаровать и очароваться, остаться на ночь или пригласить к себе и после спокойно отпустит марево влюблённости, даже оттолкнуть его, если потребуется… Но каким грубым и безжалостным может оказаться этот жест не только для Эйса. Для самого Марко. Мужчина поворачивает голову к окну, наблюдая как тяжело провисают влажные тёмные ветки сирени под колким апрельским снегом. В город возвращается весна. Может стоит пустить её и в душу…

***

Портгас в нерешительности выглядывает из-за барной стойки. Высокий блондин, зашедший в кафе в обеденный перерыв, перелистывает страницу газеты и делает неспешный глоток из чашки. Эйс ныряет обратно за стойку и принимается судорожно барабанить пальцами по подносу, потому что не знает, что ещё делать. Он знал это ощущение, но существовать с ним от этого легче не становилось. Когда ты дома неловко роняешь стопку книг, замечтавшись о ком-то, это одно, а вот когда тарелку с супом на гостя переворачиваешь… Эйс тряхнул головой. Ой да ладно, Портгас, когда с тобой такое было! Соберись, тряпка и быстренько прими заказ вон у той женщины у окна. После их с Марко ночной беседы, парень постоянно возвращался к этому событию в мыслях. Любая свободная минута была занята ими. Отчёта в этом он первое время себе не отдавал, но однажды, замечтавшись и получив хороший подзатыльник от Сатча, из-за которого чуть не окунулся в кастрюлю, понял, что что-то в его мироощущении изменилось. На памяти Портгаса это был первый случай такой отчётливой заинтересованности в мужчине, хотя… Вроде он когда-то флиртовал с парнем. И не с одним…

***

— Ну это же совершенно разные вещи! Как их вообще можно сравнивать! — Я их и не сравниваю, я как раз говорю, что они отличаются. Но всё равно ведь есть какие-то общие представления о стиле и изысканности… — Ой ну расскажи мне, расскажи мне про изысканность, давай, — прошипел Изо, гневно щурясь. — Я не собираюсь тебя нравоучать, я просто высказываю свою точку зрения, — с самым невозмутимым видом произнёс Марко, однако после следующей едкой тирады он усилием воли выпрямился и расправил плечи. Чужое чрезмерно яркое недовольство начинало досаждать мужчине, подстёгивая перейти из обороны в атаку, но эти попытки он старательно пресекал. — Ты прекрасно знаешь, как мне важно культурное наследие моих предков, — глухо и низко пророкотал черноволосый мужчина, почти до скрежета сжимая в зубах мундштук. — А ты прекрасно знаешь, с каким почтением я отношусь к ним, — чуть снисходительно и устало произносит Марко, одновременно с этим немного склоняясь вперёд, дабы усилить слова об уважении. Жест произвёл нужный эффект, и администратор «Кухни» шумно, не вынимая изо рта мундштука, выдохнул носом белый дым, от чего стал ещё больше похож на недовольного, однако уже не разгневанного дракона. — Это так круто… Внезапная реплика со стороны заставила мужчин обернуться, и они увидели подпиравшего дверной косяк Эйса, который оказывается был здесь уже добрых пятнадцать минут и слушал дискуссию едва не с открытым ртом. — Я имею ввиду круто, когда ты знаешь так много о своих корнях, об их культуре, когда видишь… — Портгас задумчиво прикусил губу, ища нужное слово. — Когда видишь… чем она особенная. Это потрясающе. Всё прежнее напряжение тут же улетучилось, уступая место чему-то отдалённо напоминающему гордость и довольство собой, и Марко и Изо посмотрели друг на друга уже с совсем другим настроением. — Ладно, Мистер-Научный-Подход, не будут мои предки насылать на тебя проклятья, — улыбнулся изящный брюнет, возвращаясь к привычному по-кошачьи игривому настроению, — можешь даже зайти в гости на традиционное чаепитие. — Обязательно, — кивнул блондин, а затем обернулся к Портгасу. — Подбросить тебя? — Ну, и долго ты уши грел, пока мы осыпали друг друга завуалированными оскорблениями? — спросил Марко, не отвлекаясь от дороги. — Там даже оскорбления были? Ох, сколько же я пропустил… — Вначале это было чистой воды дурачество, но Изо очень легко вдохновить поскандалить. — Мужчина краем глаза заметил изумление на чужом лице и улыбнулся уголком рта. — Скажешь, что это было не похоже на скандал, верно? Я не люблю конфликтовать в такой форме, да и конфликтовать в принципе, поэтому нашему Господину-Изысканность не удаётся разбить в споре со мной ни одной тарелки. — А это было целью? — рассеяно улыбнулся Эйс. — Они с Сатчем периодически на спор пытаются вывести меня из себя. — Ого, — засмеялся Эйс. — Я бы на это посмотрел. — Поверь мне, это затяжное шоу с однотипным сюжетом и весьма унылое. — Хмм… — Портгас с театральной задумчивостью почесал подбородок, явно прикидывая, как бы добиться от Марко бурной реакции, но его планы быстро вычислили и разрушили. — Даже не думай. Это будет нелицеприятное зрелище. Портгас обернулся к мужчине и несколько секунд неотрывно смотрел на него, в какой-то момент даже заставив его напрячься, но потом просто и коротко ответил «ладно» и принялся щебетать уже на совершенно другую тему. Блондин мягко улыбнулся, слушая его и всё ещё не сводя взгляд с дороги. Эйс время от времени дразнил Марко не хуже Сатча с Изо, но в отличии от них не пытался сунуться в личные границы. Это осознание оказалось неожиданно приятным. Настолько приятным, что… — Не хочешь зайти в гости? — А? — Молодой Ди уже было начал застёгивать куртку, потому что за поворотом вот-вот должен был показаться его дом, но так и замер, держась за язычок молнии. — Я же был у тебя в гостях. Думаю, будет хорошим тоном пригласить тебя к себе. — Марко остановил машину и наконец обернулся к собеседнику. — Если Вы делаете это только из вежливости… — Не только. Их взгляды встретились, и некоторое смятение Эйса от внезапного приглашения быстро сменилось игривым интересом. — Только если у Вас такой же вкусный кофе, — с наигранной небрежностью и с трудом сдерживая улыбку, заявил мальчишка, на что получил «кофе будет, но такого роскошного дивана на кухне у меня точно нет». Как Эйс и подозревал, про диван Марко не шутил. Потому что дивана попросту не было. Была высокая стойка со столешницей из мрамора, дизайнерские барные стулья и холст без рамы с лаконичным, но от того не менее глубоким сюжетом, висящий рядом на стене. Это была студия, полная противоположность их с Луффи многокомнатной квартире, где когда-то вырос их дед — старый фонд, дореволюционный паркет, спрятанные за книжными шкафами и гимнастической стенкой обои со старомодным узором. Всё это не шло ни в какое сравнение с квартирой Марко, которая не была кричаще дорогой. Она была просто дорогой. И читалось это не в показной роскоши вещей, которыми она была обставлена, потому что они были лаконичными до аскетизма, а в том, что она было полностью идеально подогнана под своего хозяина. Эйс присвистнул. — Сочту за комплимент, — усмехнулся Марко рукой, указывая на локацию просторного общего помещения, которое занимал кабинет. — Располагайся. Не стоит ходить здесь на цыпочках, это не музей. — Значит сигнализации нет? Опрометчиво, опрометчиво… — отшутился Эйс, наблюдая как хозяин квартиры насыпает в турку кофе, ухмыляясь чужим словам. Парню было не просто не стушеваться, потому что раньше в таких квартирах ему бывать не доводилось. Он конечно рассчитывал в дальнейшем зарабатывать так, чтоб позволить себе такое жильё, только вот тратиться он на него не собирался. Портгас задумчиво разглядывал высокий книжный шкаф, когда наткнулся на фото в скромной рамке. Там был сам Марко, Сатч и ещё несколько человек, пару из которых Эйс узнал; они тоже бывали в «Кухне». Компания стояла на скалистом склоне, а сзади были горы, огромные, величественные, и не менее величественное небо. У нескольких человек на фото руки были расставлены в стороны, словно они пытались ими охватить всё это пространство. Портгас улыбнулся, он прекрасно понимал их. Сам бы хотел оказаться там же. Он как-то ездил с командой брата к горячим источникам; ребята потом отправились дальше по намеченному маршруту, а Портгас побыл там ещё пару дней и вернулся домой. Ему очень нравилась идея путешествий, но формат, которого придерживалась тусовка Луффи, не был ему близок. — У твоего брата наверняка полно таких фото. — Да. Я бы не отказался от чего-то вроде… — Чего-то вроде? — Блондин опёрся о барную стойку, но подходить не стал: кофе напиток ревнивый, шаг от него сделаешь — убежит. Эйс взлохматил волосы на затылке. — Да я даже не знаю, как сказать… Я бы, может, один ездил. Приезжал в незнакомое место без всяких карт и путеводителей и просто нырял в культуру той местности, куда меня занесло. А с компанией ехать это другое, да и когда чёткая цель есть. Мугивары себе заранее маршрут прорабатывают. Вдруг на глаза Эйсу попались изрядно потрёпанные корешки журналов, стоявшие ровно за фотографией. На рассечённой трещинами бумаге было не разглядеть название, но шрифт силуэтов букв напоминал парню о чем-то знакомом. — Можешь достать их, — сказал Марко, заметив как Эйс стоит перед шкафом, наклонив голову набок и явно стараясь прочитать что-то нечитаемое на корешке. В руках парня оказались три плотных журнала с начавшей уже желтеть и становиться рыхлой бумагой. На обложках красовались лошади самых разных мастей и пород, словно звёзды на глянцевых журналах. — Ого! У моего деда тоже есть этот номер! И этот. А вот этого нет! Балдёж. — Твой дед ездил верхом? — Да он до сих пор ездит. Он полицейский кавалерист. — Солидно, — ответил Марко, подойдя к Эйсу, который уже умостился на полу, аккуратно разложив вокруг себя раритетные издания и аккуратно перелистывая страницы. Он поставил подле парня чашку с кофе и устроился рядом, даже не подумав предложить переместиться на диван. Портгас любовно разглядывал колонки текста и фотографии, комментируя каждую знакомую. Он явно провёл за этими журналами много времени в детстве и сейчас с наслаждением погружался в ностальгию, что уж говорить о Марко; он листал их, когда Эйса ещё на свете не было. — А вот эту колонку я терпеть не мог. Ну то есть как. Сама идея мне нравилась, но её автор… — Портгас состроил такую рожу, что Марко не сдержал усмешки. — Ну кто вот так пишет?.. — Так напиши лучше, раз такой умный. — ехидно парировал блондин. — А и напишу! — Напиши, напиши… — продолжал подтрунивать Марко, неспешно отпивая кофе и внимательно следя за реакцией Эйса. Сначала это было просто негодование тем, что кто-то портил потенциально хороший материал, затем яростный ответ на чужие вызывающие реплики, а после… Портгас смотрел на чёрно-белое фото тёмного коня, который мчался через цветущее поле, и в груди парня начинало разрастаться такое чувство… Его можно сравнить пожалуй с крайним воодушевлением, когда грудную клетку словно распирает от восторга и энергии, которая находится внутри. Эйс почувствовал, насколько глубже стало его дыхание, как распахнулись глаза, а телу внезапно захотелось вскочить и бежать. Куда только… Кончики пальцев дрогнули. К ноутбуку. Или к тетради. Писать. Безумно хотелось переписать всю эту ересь из журнала. Он же может гораздо лучше! Да у него в уме уже пишется. Портгас аж головой тряхнул, чтоб прийти в себя. — Вот чёрт… Он перевёл глаза на Марко, который смотрел на него с заговорщицкой улыбкой. — Вы… Это всё… — Эйс хлопал ртом как рыба, выброшенная на берег, совершенно не зная что сказать, а затем разразился заливистым смехом и повалился на спину, на пол. Ощущения были в буквальном смысле сбивающие с ног, кружащие голову. Ощущение самого потрясающего в жизни инсайта. Ощущение, когда ты наконец нашёл свою дорогу. Она нечёткая, размытая словно дождём, и едва видна ночью, но ты её нашёл и упорно бежишь по ней, застревая в грязи, поскальзываясь, но бежишь и сворачивать не собираешься. Эйс неожиданно рывком сел и посмотрел на мужчину такими счастливыми искрящимися глазами… Так обычно на Марко смотрят люди, забирая из его клиники ещё недавно безнадёжных больных, а теперь окрепших и выздоравливающих. Это всегда похоже на прикосновение к чуду. — Может зря я тебе кофе налил, и нужен был успокаивающий чай? — Не думаю, что кофе сможет по силе сравниться с тем, что я сейчас испытал, и много добавить к этому состоянию, — усмехнулся Портгас и наконец взял в руки чашку, всё ещё глядя на Марко каким-то совершенно особенным взглядом.