Дверь в Хумгат

Я сказал ему правду. Я всегда говорил ему правду – выдавал ее порциями, приправленную ложью и сфабрикованными артефактами. Я защищал его. Чаще от самого себя. Мне нравилось наблюдать, как он блуждает, словно слепой котенок, в поисках своей Истины. Я блефовал, подсылал к нему своих людей, забирал самое дорогое. Кто я после этого? Я тот, кто сделал его тем, кто он есть. Я сделал его Вершителем. – Тогда почему он злится на тебя? Он не на меня злится, Малыш, он злится на себя. Но он поймет когда-нибудь. – Это он принес тебе эту коробочку? А что в ней? Сигареты, здесь они называются курительные палочки. Приятно перекатывать их между пальцами… – Мне он понравился. Он ведь хороший человек? Как ты. Да, дедушка? Этот хороший человек не принес мне зажигалку. – Он сказал, что в детстве тоже умел летать по небу. Как же хочется курить…

***

– Стиви, ты будешь молоко с печеньем? Скалли стояла у открытого холодильника и пыталась перекричать музыку, которая звучала в гостиной. Раздался быстрый топот детских ног. В следующее мгновение маленькие ручки обняли ее чуть выше колена. – Да, да, да! Я люблю печенье. Стиви забрался на табурет и выжидающе смотрел на Скалли. Она согласно кивнула, достала молоко и налила его в пузатую кружку с нарисованным смайликом, которую обнаружила на столе. Печенье нашлось там же. – Мое любимое, – Стиви улыбался и протянул руки к печенью. Скалли села рядом и подперла голову рукой. Этот ребенок удивительно действовал на нее. С ним было тепло и спокойно. – Ты смотришь на мои волосы? – спросил малыш, прожевав очередной кусочек печенья. – Да, они у тебя очень красивые. – Видишь, какая прядка? Белая-пребелая. Моника говорит, что когда я летал по небу с ангелами, то столкнулся с белым облачком. Поэтому волосы покрасились. Немножко. Не целиком. Видишь? – Стиви приподнял растопыренной пятерней волосы у корней, показывая седую прядь. – Да, так и было. Моника знает, что говорит, – Скалли улыбнулась и потрепала ребенка по волосам. – А у тебя есть дети? Скалли вздрогнула. Стиви тут же замолчал, словно понял, что сказал что-то не то. Он уставился на Скалли своими синими глазами и даже перестал жевать. – Да. У меня есть сын. Но… – Скалли вздохнула, – мне пришлось отдать его другим маме и папе. – Почему? – Потому что… Потому что у них его не было. Стиви согласно кивнул, взял еще одно печенье и начал сосредоточенно макать его в молоко. Через какое-то время он вновь посмотрел на Скалли, взгляд его был серьезным, словно он понял что-то важное. – Тебе нужно взять себе другого мальчика. Скалли затаила дыхание. – Почему? – тихо выдохнула она. – Потому что у тебя его нет. Скалли поняла, что сейчас расплачется. Она резко встала и отвернулась от ребенка, делая вид, что ищет что-то в холодильнике. – Это же просто, ты разве сама не догадалась? Я почти сразу догадался. Скалли ощутила прохладу на щеке, в том месте, где скатилась слеза. Она вытерла ее быстрым движением и достала бутылку с молоком. – Налить тебе еще? – Нет, спасибо, мне скоро пора идти. – Ты живешь в соседней квартире? – Я живу… Раздался стук в дверь. Скалли вздрогнула от неожиданности. Потом поставила бутылку на стол, ласково погладила ребенка по голове и направилась в гостиную. Посмотрев в глазок, она сняла цепочку с двери и повернула замок. – Малдер, где ты был? Моника сказала, что попросила тебя о каком-то одолжении. Она уехала к своему юристу, собирается переночевать у подруги и вернуться завтра утром. Малдер скинул ботинки и плюхнулся на диван. Он выглядел усталым. – Что произошло? – Скалли присела рядом и внимательно смотрела на него. Он выдохнул, потом вдруг взял ее руку и поцеловал. – Что? – Скалли нежно сжала его пальцы. – Все в порядке, – Малдер улыбнулся. – Проходил мимо Бюро… – Ясно. Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю. Скалли встала с дивана и потянула Малдера за собой. – Стиви, познакомься, это… Куда он делся? На кухне никого не было. На столе стояла пустая кружка, на тарелке осталось несколько печений. Скалли оглянулась на входную дверь. – Ушел. – Кто? – Малдер притянул ее к себе. Скалли обвила его руками за талию и прижалась к нему всем телом. – Малыш, друг Моники. Его зовут Стиви, Моника зовет его Чудышко, потому что он настоящее чудо. Он удивительно похож на Доггетта… Так похож. У него седая прядка, вот здесь. Скалли подняла руку и прикоснулась к волосам Малдера как раз в том месте, где у Стиви были седые волосы. – Потому что он столкнулся с облаком, когда летал… – Малдер прошептал эти слова, словно сам не верил в то, что говорил. – Откуда ты знаешь? Малдер пожал плечами. – Он сказал мне одну важную вещь… – ее руки нежно гладили его затылок, спускаясь на плечи. – Какую вещь? – он наклонился чуть ниже. Вместо ответа она притянула его еще ближе и легким поцелуем коснулась уголка губ. Малдер медленно провел ладонями по ее спине. Она оставила еще один поцелуй на его губах. – Скалли, ты заигрываешь со мной? – Ммм… Кажется, да. – Определенно – да. – Ну ты же за этим увез меня так далеко от дома. – И я был прав. Он посмотрел на нее сверху вниз и нежно погладил по щеке. – Пойдем в спальню, – прошептала Скалли, не сводя с него взгляда. – Я уж думал, что ты никогда не предложишь, – шепотом ответил Малдер и подхватил ее на руки. – Эй, мистер, я могу привыкнуть к этому. Вам придется и дальше носить меня на руках. – К вашим услугам, моя госпожа. Дверь в спальню закрылась с тихим скрипом.

***

Из дневника Моники Рейс: «Завтра полное лунное затмение. Двадцатого февраля, около пяти вечера. Об этом который день твердят во всех новостях. Мы сможем полюбоваться на него здесь, в Вашингтоне. Помнишь, однажды я сказала тебе, что ты собачник? Завтра, когда я увижу полную луну, я наверняка почувствую себя собакой. Твоей собакой. Потому что мне захочется выть… Я соскучилась, Джон. Я больше не боюсь…»