Игрушка

      Очнувшись, я понял, что нахожусь уже не в подвале. Комната была довольно опрятной, и я лежал на кровати — мягкой, с белоснежным постельным бельём. Только одно но — моё тело сейчас находится в весьма неудобном и уязвимом положении. Руки заведены за спину, ноги согнуты в коленях. Запястья и лодыжки крепко перевязаны верёвками, что сплетаются хитрыми узлами. Я видел подобное в одном порнофильме. Из такого самостоятельно выбраться не представляется ни малейшего шанса, даже хоть как-то пошевелиться сложно. Получается, что если он захочет отыметь меня, ему ничего не помешает? А может он уже всё сделал? Вряд ли. Не представляет особого интереса столь быстрое достижение цели. Он будет мучать меня ещё и ещё.       Как бы то ни было, но в данный момент меня больше тревожила естественная нужда. Казалось, что мочевой пузырь был до предела наполнен и вот-вот лопнет. У меня нет никаких вариантов, кроме того, как нассать на кровать и получить нечто ещё хуже, чем то, что я испытываю сейчас. Он специально подстраивает всё так, чтобы я получал больше наказаний.

***

      Не знаю, сколько времени я так просто пролежал, но мой мучитель не удосужился прийти. Моё нелепое положение — это что-то вроде пытки? Наверняка. С каждым разом он всё усложняет наказания, делает их более изощрёнными. А ведь это только вторая пытка. Боюсь даже представить, что ждёт меня впереди, если ослушаюсь. Возможно я совершил непростительную глупость, начав звать его, а может и нет. Быть может, он освободит меня, и я смогу нормально справить нужду. Хоть какая-то человечность должна же быть в нём.       Спустя некоторое время, он явился. Неужели услышал? Чудеса однако! — Чего тебе? — грубо спрашивает Тилль. — Развяжи. Я в туалет хочу, — спешно выдаю я, кое-как сдерживая себя. — Кто позволил тебе обращаться к хозяину на "ты", ничтожество! Ссысь в кровать, — он резко схватил меня за волосы, затем последовало несколько сильных пощёчин.       Я взвыл от внезапно нахлынувшей боли. Если бы мои руки были свободны, я бы вмазал этому кретину. Амбиции. А что бы случилось потом? Моё и без того идиотское положение ухудшилось бы в разы. Может и к лучшему то, что я связан. Это не даёт мимолётным эмоциям выплеснуться наружу и совершить не обдуманные действия, последствия которых несут ещё больший ущерб. Сдерживаться я больше не мог, и как бы то ни было унизительно, пришлось спустить нужду на простынь. А он стоял и наблюдал за этим. Я готов был провалиться сквозь землю от стыда. — Хороший мальчик, сам себя подтолкнул к наказанию. Почаще бы так, — говорит Тилль, уходя из комнаты. Он оставил дверь приоткрытой. Если бы не этот чёртов бондаж. Я мог бы бежать. Как можно быстрее и дальше от этого адского места. Но ведь совсем не знаю дом. И наверняка здесь полно охраны. Ничего не получится всё равно. Остаётся лишь терпеть его прихоти.

***

Слышу шаги. Тилль вернулся. Взяв за ошейник, он приподнимает мне голову. — Рот открой, — приказывает он. Что на этот раз? Как бы мне ни было больно, я ни за что не стану подчиняться. — Что ж, по-хорошему не желаешь. Ну ладно, — Тилль достаёт из кармана брюк уже знакомый мне пульт. Меня вновь бьёт разрядом электричества и, стиснув зубы, принимаю его. Ещё один удар. Уже сильнее. Из глаз выступают слёзы, а я терплю. Я не сдамся. — Ток уже бессилен против твоей грёбанной упрямости? Хорошо.. В его руке кнут, с коим мне сейчас придётся познакомиться. Этого не избежать. Я виноват сам, но я прав. Взмах. Раздаётся свист в воздухе. Удар. Внезапная, острая боль обжигает кожу, и я вскрикиваю. Тилль начинает сильнее и размашистей хлестать меня. Его забавляют всхлипы и крики, и он продолжает наносить удары — больше, чаще, стараясь попасть по одному месту несколько раз. На животе и ещё в некоторых местах треснула кожа. Он переключается на грудь. Тихонько проводит хвостиком кнута вдоль грудины, щекоча кожу, затем замахивается и бьёт, заставляя меня шипеть от боли и кусать губы едва ли не до крови. Вскоре начинает казаться, что с каждым новым ударом рёбра хрустят и вот-вот переломятся. Тилль откидывает кнут в сторону. — Натерпелся, малыш? — спрашивает он, доставая какую-то коробочку. По виду напоминает пульт. От него отходят два провода: на конце одного два зажима, а на другом — вытянутый, металлический стержень с закруглённым концом. — Хочешь, чтобы это оказалось в тебе? — задаёт вопрос он, поднеся аппарат ближе к моему лицу. — Нет, — робко отвечаю я, отрицательно мотая головой. — Ты будешь послушным мальчиком? — вновь спрашивает Тилль. — Да, — тихо срывается с губ. Я не хотел. Вовсе не хотел. Я измучен. Я помастурбирую перед тобой, кретин. Только перестань пытать меня. Хоть на несколько часов. — На первый раз я не потребую много, — он оглядывает меня, — Сделаешь минет и можешь отдохнуть. Нет. Так дела не пойдут. Я другое имел ввиду. — Я не буду, — твёрдо отвечаю я, глядя ему в глаза. — Упрям как осёл. Тем интересней. Оказывается, ты не такой слабый, как мне показалось на первый взгляд. Две стороны пытаются добиться своего, что может быть лучше? Неужели ты никогда не отступишь от своей точки зрения, малыш? — Ни за что. — Я бы не был настолько уверен, — говорит Тилль, — Знал что-нибудь про электросекс? Отрицательно мотаю головой. — Сейчас опробуешь. Штука приятная, если не преувеличить силу сигналов, — добавляет он. Я почувствовал, как нечто холодное сомкнулось возле основания члена, а затем возле головки. — Девственная задница. Как повезло, в наши времена это уже редкость даже среди мужчин, — Тилль проводит подушечками пальцев по сфинктеру, мышцы мгновенно сжимаются от непривычных ощущений, образовав плотно сжатое колечко. — Расслабься. Легче будет, — советует он, приставив к моему анусу металлический стержень и пытаясь протолкнуть его внутрь. Хочется орать и звать на помощь, но разве кто-то услышит? Нет. Бессмысленно что-либо делать. Даже сопротивление полная дурь. Он ввёл в меня эту штуку, а я жду, что произойдёт дальше. Противно и унизительно — я раздавлен, словно таракан тапком. Действительно умираю и не только по документам. Тилль включает устройство. В член отдают импульсы — слабые, но частые. Он прав, приятно, словно массаж. Теперь те же ощущения и в анусе. Непривычно, дико, но невероятно. Если бы не моё неудобное положение, я бы приласкал себя рукой. Во всех действиях с его стороны есть свой подвох. Решил мучать меня оргазмом? Это уже приятней. Ещё несколько минут таких интенсивных импульсов, и я чувствую, что уже на грани и вот-вот кончу. Стоны срываются с губ, дышать тяжело, а волна оргазма всё больше захлёстывает. Тилль увеличивает силу сигналов. Становится одновременно и больно, и приятно. Смешанное чувство слаще. Ещё больше. Боль доминирует. Я не хочу терять те чувства и пытаюсь выжать максимум удовольствия. Теперь слишком больно, особенно в анусе. Импульсы раздражают тонкие стенки. — Перестаньте, прошу, — сквозь зубы, умоляю я. Тилль ослабляет силу. — Ты что-то надумал? — интересуется он. — Да. — Ты согласен с тем, что я предложил тебе? — Да, — измученно произношу я. — Хороший мальчик, — он треплет меня по волосам, — Можешь немного отдохнуть, поесть и удовлетворить свои потребности. На всё тебе ровно час, — посмотрев на часы, предупреждает Тилль и начинает развязывать бондаж, что сковывал меня всё это время. Он даёт мне выбор, хоть и мало, но уже что-то. У меня есть час. Другого уже может и не быть...