Игрушка

От РсБ: если ляпы есть в главе, бейте автора по голове!

Тилль вернулся в комнату, держа в руках поднос с едой. К моему разочарованию, сегодня мне подали лапшу быстрого приготовления. Как-то странно. Что же, решил отступить от своих "царских" замашек и накормить меня какой-то дребеденью? К слову, ранее я ел подобное каждый день и не возмущался. Так почему же сейчас привередничаю? Потому что ситуация располагает к требованию большего.  — Держи, — он протягивает мне поднос. — Можно было бы и повкуснее что-нибудь принести, — недовольно высказываю я, своими словами вызвав у Тилля некоторое удивление, хотя нет. Это было явно возмущение.  Давай, я жду твоего ответа. — Будешь есть то, что дам. В твоём положении лучше молчать. — Да? А я думаю, что наоборот. Моё положение позволяет мне требовать больше, чем я получаю, — усмехаюсь я, уплетая лапшу. Кстати не такая уж и гадость. Вполне съедобно. — Ты сам нарываешься, — буркнул Тилль. — На что? — На не самый лучший исход событий! — Ты, как строгая мамаша, устроишь мне хорошую порку и поставишь в угол? — предполагаю я. — Хуже, — продолжает он. — Насколько же? — Представить не сможешь. — Полагаешь, что у меня столь скудная фантазия, что и вообразить не смогу банальные наказания? — возмущаюсь я. Он молчит, недовольно глядя на меня. О, уже, кажись, на пределе. Довёл его как следует.  Будет бить? Нет, Тилль не сделает этого. А собственно, почему же я так уверен? Потому что с недавнего времени начал ощущать себя безнаказанным. Он сам виноват в том, что даёт слабину и позволяет управлять собой. — Откуда в тебе столько смелости? — внезапно спрашивает он. Этот вопрос был для меня как минимум неожиданным. Я никогда не задавался, почему веду себя в той или иной ситуации не так, как следовало бы ожидать. Да, порой, действительно страшно, и страх проявляется, но откуда эта невиданная смелость? Похоже, что я и сам не знаю. — А чего мне бояться? — задаю я ответный вопрос. — Разве тебя ни чуть не смущает тот факт, что ты моя собственность, и я могу сделать с тобой всё, что мне вздумается? — произносит Тилль, присев рядом со мной. — Ни чуть. Так или иначе мне придётся выполнить твои прихоти, и в таком случае я не собственность, больше похожу на добрую фею крёстную, что исполняет желания несчастной Золушки.  — Ты никчёмный раб и никто больше! — схватив меня за шею, говорит он, но тут же ослабляет хватку. — Не пытайся применить физическую силу и унизить меня. Этим ты ничего хорошего себе не делаешь. Только заглушаешь ярость, которая по какому-то непонятному поводу преследует тебя, — объясняю я.   — Много умничаешь, не мешает придержать язык за зубами. И да, я кое-что принёс тебе, — Тилль швыряет небольшой пакет на кровать, — переодевайся. А теперь распирает интерес — что же в пакете? Нечто из предметов одежды. Неужели ему надоело то, что я предстаю перед ним в неглиже? Или голое тело больше не возбуждает Господина? Раскрыв пакет и достав содержимое, я убедился в том, что ничего хорошего ждать и не следовало. Кружевные трусики и чулки в сеточку — как мило. Однако почти классика жанра, да вот ирония — не женщина я. Увы и ах.  Хочет видеть меня в таком наряде? Пускай. Как говорится: чем бы дитя не тешилось, главное чтобы... В моём случае, не наказало. Тем более это не столь унизительно.  С трусами я справился быстро, что не скажешь о чулках. Натянуть-то натянул, но мать его, они постоянно сползали. Стоит сделать лишь маленький шаг — чулки опустились едва ли не до колена. Вновь подтягиваю, и опять повторяется та же история.  Тилль смеётся, глядя на то, как я безуспешно пытаюсь натянуть эти грёбанные чулки. — Подвязочки, — произносит он. Что? К чему это? Подвязочки... Это не вот та ли хренотень, что свисает спереди и сзади трусов по обе стороны? Больше похоже на лямки от лифчика.  Ох, мать его, и как только женщины носят это? До невозможности неудобное бельё. С горем пополам я управился и с чулками. — Ну, и зачем это? — я усаживаюсь на край кровати, — выгляжу как стриптизёрша. Позор на мою голову. — Почему же как? — усмехнулся Тилль. Я обернулся и хотел было возразить, но не успел. Сильный удар кулаком пришёлся на скулу, и я словно впечатался затылком в деревянную спинку кровати. — По-другому не вышло бы всё равно, мой упрямый, настойчивый мальчик, — произносит он, и над моей головой глухо щёлкнули наручники. И вновь он обездвижил меня. Что теперь? Тилль раздвигает мне ноги и медленно, словно дразня, провёл кончиками пальцев по внутренней стороне бедра.  Всё моё нутро сжалось в ожидании худшего. Я знал, что когда-нибудь произойдёт это, догадывался. Но не думал, что так скоро. Уже настало время "десерта"?  Быть может, стоит ещё посмаковать обедом, прежде чем вкусить сладкое. А что я могу сделать против? Разве что брыкаться ногами, но какой смысл? Очевидно, что это не поможет, а только ухудшит ситуацию.  Я не хочу, чтобы он использовал меня. Не так быстро... Он, словно хищник, обводит меня взглядом сверху вниз, рассматривая каждую частичку в поисках "сладкого кусочка", с которого начнёт. — Боишься? — проведя огромной ладонью по моей щеке и глядя мне прямо в глаза, любопытствует Тилль. — Ни чуть, — вру я, продолжая держать свой страх где-то в самом дальнем уголке подсознания, под десятью замками, словно в темнице. — Смелый... Даже чересчур, — добавляет он и несильно прикусывает мою нижнюю губу. Я мотнул головой, стараясь вырваться. Напрасно.  Тилль сжимает мне волосы на макушке, и я вскрикиваю от нахлынувшей резкой боли. Он, воспользовавшись столь удобным моментом, нагло вторгся своим языком в мой рот, а руками уже вовсю ласкает мою грудь. Что-то приятное в этом определённо есть. Сполна насладившись поцелуем, на который я так и не соизволил ответить взаимностью, он отстраняется, вновь разглядывая меня, кое-где дотрагиваясь, легко поглаживая.  Я не был возбуждён ни капли. Мысль о предстоящем сексе не даёт покоя. Страх из-за неопытности, а в следствие чего будут и неприятные ощущения, не исключено то, что они будут сильно выраженными.  Тилль стягивает с меня эти чёртовы трусы и дотрагивается подушечками пальцев до ануса. Я, словно обожжённый, поддаюсь бёдрами назад. А он хватает меня, сильно сжав кожу, и у меня больше нет возможности вырваться.  Он водит по промежности головкой члена, пытаясь возбудить меня. Он хочет взаимности? Лучше не ждать. Уж точно не сегодня. Я плотно зажмурил глаза и напрягся, ожидая дальнейших действий. Чуть толкнувшись бёдрами, Тилль входит в меня почти наполовину и тут же отстраняется. Я вою от резкой, острой боли, что будто бы раздирала нутро, обжигая чувствительные стенки. Он повторяет действия вновь. И ещё.  Чуть быстрее, чуть глубже — ему приятно, а для меня мучительно и больно. На глазах наворачиваются слёзы, и я готов расплакаться от того, что бессилен в данной ситуации.  Он всё жёстче имеет меня.  Ужасно и унизительно. Он внезапно останавливается и достаёт свой член из меня. Слышится совсем тихое "твою мать", и Тилль уходит, громко хлопнув дверью, но не закрыв до конца.  Я чувствую, как по коже течёт тонкая тёплая струйка крови. Сукин сын...