Вечно первозданные

      Джон как доктор, работающий в тяжёлых полевых условиях, где смерть, страдания, потеря близких или частей тела являлось нормой, конечно же, получил вводный курс «психологии и психосоматики разумных и около разумных гуманоидных рас». Поэтому он знал, что нужно сделать, если у пациента истерика. Грега он уже считал своим другом, а друзья для всех врачей во всех мирах и временах прочно входили в раздел особо важных пациентов. Но он всё же мысленно сказал Богам спасибо, когда Грег не стал устраивать вполне логичную для ситуации истерику.       — Значит, Белый Город...? Место, где живут Высшие драконы...? И куда меня (тебя-то ладно, давно уже нарывался) притащили твои придурошные знакомые?       — Всё так.       — Джон... я всё понимаю, сила друида, души, драконы... — инспектор тяжело вздохнул, кутаясь в простынь, беззастенчиво стянутую с неиспользуемой кровати Шерлока, хотя не простынь, а скорее наволочку. — Но я-то тут при чём?!       — Майкрофт и Шерлок были сильно измотаны перелётом, без тебя у них не хватило бы сил оторваться от Мориарти, и тогда всем был бы каюк.       — Хорошо, ладно, это рационально, но я до сих пор не знаю, ради чего затевалась вся эта заварушка, Джон?       Доктор задумался, прокручивая в голове предшествующие события.       — А ты прав... Ни Шерлок, ни Майкрофт, ни даже Мориарти так и не рассказали, на кой вообще чёрт им сдалась душа друида, причём именно друида! Как будто на свете других магических существ мало? Зато я знаю, кого можно попытать на эту тему.       — Кого? — Грег заинтересованно вскинулся, чуть не выронив наволочку, и закутался в неё понадежнее, чтоб уж наверняка. Периодически он машинально проверял свою грудь, но знакомого всю жизнь оберега там так и не находил.       — Майкрофт обещал нам свою помощницу в личное пользование, с неё и спросим.       — Она либо не знает, либо прикинется дурочкой и скажет, что не знает. Мне знакомо, как делаются такие дела, Джон. Этот старший Холмс хоть и дракон, но суть у всех рас одна и та же. Я этих теневых политиканов прекрасно знаю, нахватался по долгу службы. Здесь что-то очень серьёзное, настолько, что лично привлекли такой кадр, как Майкрофта.       — В деле замешан его младший брат, так почему бы и нет?       — Хорошо, давай посмотрим с другой стороны... За всю историю существования человечества ты хоть раз слышал о разумных драконах, не считая мифов и басен? Я имею в виду конкретное их участие?       Джон задумался, но в голову так ничего и не пришло.       — Вот-вот, а сейчас немаленький такой Мориарти уже снёс половину Лондона и зомбировал себе в личное пользование человеческую армию. Он капитально засветился. О Высших теперь знают все, кому не лень. Вряд ли драконам это нужно.       — Кому-то, может, и нужно, но мы о них ничего не знаем... О! Наконец-то!       В проёме прохода в лабораторию появилась мощная, но стройная Антея. Во всяком случае, непривычному к драконам Лейстраду она показалась именно такой. На шее у неё висела закрытая двойная котомка, с которой она и подошла к двум подопечным и молча поставила её на пол.       Так как ни Джон, ни Грегори не отличались трусостью, то любопытные носы в котомку они сунули вместе.       Инспектор радостно вскрикнул, тут же бросившись копаться в ворохе вполне себе человеческого белья. И всё бы хорошо, если бы оно не было и женским, и детским, и совершенно дикой расцветки.       — Антея, можно же вас так называть? — драконица чинно кивнула замявшемуся Джону. — А откуда это у драконов?       — Наша разведка подбирает гардеробы к каждым расам. Неизвестно, когда понадобится разузнать обстановку.       — Понятно. Не откажетесь ответить на некоторые вопросы?       — Попробуйте задать, — она как-то по-особому усмехнулась зубастой пастью и неожиданно сменила цвет чешуи на кокетливо-розоватый.       — Для начала, — Грег, уже откопавший одежду более-менее нормальной расцветки и половой принадлежности, теперь сортировал её по размеру, — я потерял за время путешествия кучу энергии, нас кормить собираются?!       — Разумеется, — она тут же развернулась и скрылась в недрах дома. Минут через десять, когда уже и Джон сменил пыльную после битвы с Мориарти рубашку и потрёпанную куртку, но стойко проигнорировал сапоги, она снова вернулась с похожей котомкой, на этот раз — забитой едой. В основном это было вяленое мясо и солёная рыба, но попались и какие-то незнакомые фрукты, от которых шёл безумно сладкий аромат. Плюс вино в плошке, разбавленное водой. Оголодавший, даже, наверно, озверевший Грег, набросился на еду. Джон не чувствовала себя таким голодным, но присоединился к другу. Это не помешало ему продолжить допрос с пристрастием.       — Почему инспектору больше не нужен амулет? Что такого Майкрофт с ним сделал?       — Стабилизация энергетических потоков.       — А подробней?       — Не могу. Мистеру Лейстраду лучше обсудить это с господином Холмсом, — подобное обращение сильно заинтересовало Уотсона.       — Антея, а кто вы мистеру Холмсу?       — Это закрытая информация.       — Тогда скажите, зачем Мориарти понадобился друид?       — Это — тоже закрытая информация. Я не имею права её разглашать... Впрочем, никто не мешает вам попытаться узнать самим, либо дождаться пробуждения господина Майкрофта и младшего господина Шерлока.       — Ты можешь помочь с небольшой экскурсией?       — В чем именно заключается помощь?       — Ориентирование в этом месте. Куда можно ходить, куда не стоит, как по ориентирам добраться обратно до поместья.       — Запретных мест в Белом Городе нет. А те, которые всё же есть, снабжены стражей: вам вежливо укажут, что проход запрещён. Поместье Холмсов знает любой встречный дракон, а в виду необычности вашего происхождения, ещё и проводит до нужного места.       — Так... э... Ладно. В центре долины какой-то замок, так? Кто там живет?       — Королевская семья.       — Майкрофт упомянул, что Холмсы близки к королевской семье. Что он имел в виду?       — Не к семье, а к роду. Семья Холмсов близка к королевскому роду, это родословная, вам вряд ли будет интересно. Что-то ещё? — было видно, что драконице совершенно наскучила эта глупая болтовня, и ей не терпелось как можно скорее убраться от любопытствующих обратно к своим архиважным делам.       — Да, — Грег, наконец, вступил в игру. Его на самом деле не сильно интересовали все эти пляски с бубнами вокруг Джона и Мориарти. В этой нервотрёпке он определённо точно выбрал сторону и не собирался её менять, держать вечно его здесь, конечно же, тоже не будут — это глупо, поэтому для него важным было жизненно необходимое... — Мне нужен амулет, чтобы контролировать превращения. Вы сможете меня им обеспечить?       — Нет необходимости, — махнула лапой Антея. — Я уже сказала, что господин Холмс поработал с вашими энергетическими полями, слив их со своими полями и собственным сознанием. Это упорядочило ваши потоки, что раньше так аккуратно делал артефакт; более в нём нет нужды. Ваша проклятая ипостась отныне полностью вам доступна.       — Но... но это невозможно! Это не лечится! Никому ещё не удавалось обойтись без амулета.       — Мы — не все, — чуть ли не фыркнула драконица, еле удержав на морде свою невозмутимую маску. — Если это всё, позвольте откланяться.       Она и правда слегка поклонилась, вот только почему-то скорее Джону, чем им обоим, и неспешно, но вполне быстро покинула комнату. Через пару секунд с террасы послышался хлопок её крыльев и всё стихло.       Задумчивый нахмурившийся Лейстрад снова поскрёб грудь с лёгкой порослью волос и к чему-то внимательно прислушался. Пару минут он провёл в таком положении, а потом решительно поднялся и начал стягивать с себя рубашку. За ней аккуратно полетели штаны и только недавно тщательно зашнурованные ботинки.       — Грег?       — Она сказала, что проклятая ипостась отныне полностью доступна, так вот, хочу это проверить. Постараюсь туда и обратно, или хотя бы туда, обратно же вон недавно как-то получилось.       — Ты же никогда не делал этого без амулета.       — Всегда нужно пробовать что-нибудь новое, а, доктор?! — инспектор задорно подмигнул, наклонился к каменному полу, закрыл глаза, глубоко вдохнул и протяжно выдохнул, сжал на груди несуществующий амулет и как-то картонно и искусственно дёрнул его с себя, старательно уходя воспоминаниями туда, в прошлое, что ещё не было столь хаотичным.       Снова треск, вой, глухое рычание, на удивление болезненный скулеж. В нос тут же ударили запахи и звуки. Животная сущность испуганно сжалась, скрючилась от ужаса перед ароматами сотни хищников на порядок выше её самой. Первым желанием волка было бежать, нестись куда угодно — как можно дальше отсюда, но человеческая воля подавила примитивные порывы, собирая упорство в кулак и мужественно оставаясь на месте. Грег инстинктивно прижался холодным волчьим носом к самому безопасному запаху и ожидаемо определил в нём Уотсона. Как сквозь вату послышалось недоумённое и растерянное:       — Грег? Всё нормально?       Большой, просто огромный, волк серо-чёрной масти мотнул головой, скуля что-то невнятное, потом рыкнул, отшатнулся от коленей Джона и внимательно огляделся, беспрестанно щурясь. А Джону не нравилось молчание друга.       Неохотно осторожно он коснулся его сознания, прокладывая пробную ментальную тропу. Его лесной лабиринт ощетинился, не желая ничьего присутствия. Страж-Шерлок рыкнул, ревниво захлопал по бокам мощным хвостом.       Кто? Куда? Зачем? Не хочу!       Но Джон упорно прошёл дальше и неожиданно наткнулся на нечто совершенно странное.       В сознании Грегори Лейстрада, в абсолютно пустом пространстве, белом и слепящем, висел огромный тихо вращающийся куб. Он имел металлические грани, испещрённые каналами и прожилками, углублениями и совершенно непонятными символами. Впрочем, в некоторых Джон всё же узнал драконью письменность. А учитывая, что до встречи с Шерлоком и самим Джоном Грег с драконами не сталкивался, друид сделал вывод, что эта защита не дело сознания волколака. Вполне вероятно, что так проявила себя синхронизация ментальных защит Лейстрада и Майкрофта. Но что теперь делать самому Джону? Он хотел наладить временный ментальный канал, чтобы общаться с другом даже в его несильно приспособленной для разговоров форме, но пройти защиту Майкрофта Холмса?       Увольте от такого счастья.       — Грег, я хотел наладить ментальную связь, но твоя защита не даёт. Она теперь спаяна с защитой Майкрофта. Можешь что-нибудь с этим сделать? Как у тебя вообще с ментальной магией?       — Хреново, — Джон аж дёрнулся от внезапной и почти мгновенной смены облика. — Никогда ей не интересовался, но слышал. А что ты у меня в голове нашёл?       — Огромный куб.       — Оу... Просто куб?       — Металлический, с письменами. Язык драконий.       — Таак... а ментальная связь зачем?       — Думал, что ты согласишься пойти со мной на экскурсию по городу в боевом обличии, — доктор невозмутимо пожал плечами, — не превращаться же каждый раз, чтобы парой слов перекинуться.       — Джон, я в этой менталистике ни в зуб ногой. Вот как тебя Шерлок учил?       — Для начала нужно погрузиться в подсознание, почувствовать его. Мне было несложно, но Холмс сам меня вёл.       — А ты меня отвести не можешь?       Джон усмехнулся, сосредоточился на собственном подсознании, постаравшись скользнуть в него лишь частично, не покидая настоящую реальность, и взял теплую, даже горячую ладонь волколака в свою. Неожиданно полыхнули под веками тонкие тёмные вены, словно сотканные из багряной яростной крови, разбавленной серебристым сиянием. Это было почти то же самое, что стебли и листья растений, по которым тёк прозрачный зеленоватый сок, только теперь Уотсон видел человека, а не цветок. Появилось ощущение присутствия чужого сознания вместе с его пустым пространством, а также полыхающий заинтересованным любопытством Грег на периферии. Уотсон ухватился за него крепче и мягко потащил следом, прямо к тому огромному висящему в пустоте кубу.       Они материализовались как раз у самой стенки, которая оказалась куда огромней, чем виделась Джону в первый раз. Теперь это был не просто куб, а нечто, сравнимое лишь с пятиуровневым или и того больше зданием. Несмотря на отсутствие потолка или пола, они вдвоем вполне спокойно стояли на своих ногах и не стремились куда-то упасть. Любопытный Лейстрад сунулся к гладкой металлической поверхности и провёл по ней ладонью. Поверхность тут же отозвалась приятной рябью и явила перед ними круглый проем, за которым было темно, тихо и пусто. На Джона повеяло холодом и нешуточной угрозой, и он невольно поёжился. Посещать этот куб у него не было ни малейшего желания.       А вот Грегори заглядывал туда с живейшим интересом. Он сунул в непроглядную чёрную тьму сначала руку, потом нырнул всем телом. Туманное марево слегка дрогнуло, но больше никак не отреагировало. Но где-то через минуту снова показалась рука, за ней довольная голова, которая голосом Грега сообщила:       — Чего стоишь? Идём.       — Я туда не сунусь. Я в чужом подсознании атаковать не умею, лишь обороняюсь хорошо и то у себя в голове. А если твоя защита меня сожрёт?       — Не сожрёт. Я же приглашаю. Тем более, чтобы установить связь тебе придётся зайти внутрь, иначе не получится.       Уотсон тяжело вздохнул, собрался с силами и взялся за протянутую ладонь. Чернильная зыбь на мгновение приняла в свои объятия, окутывая морозящим холодом и мурашками, но потом… внезапно пропала, являя взору внутреннюю часть куба — белую комнату с круглым люком в каждой стене, а также потолке и поле. Джон невольно похолодел: сколько таких вот комнаток находится в огромном кубе, а если они все связаны люками? Это хуже лабиринта. А еще это подсознание, в котором можно делать что угодно, например, поиграть с ориентацией в пространстве или гравитацией, добавить уникальные ловушки. Без идеальной памяти отсюда не выбраться… А если сами комнаты движутся?... Джона охватила лёгкая паника и чёткое осознание, что он ни в коем случае не должен терять Грега из виду, которого эта защита воспринимала как своего. Поэтому он лишь крепче схватился за горячую ладонь.*       — Ну и куда теперь?       — Никуда. Это внешний уровень, его должно хватить для связи.       — Откуда знаешь?       — Это место… странное. Оно будто… подсказывает мне. Ещё здесь где-то ходит старший Холмс и аккуратно наблюдает. Я чувствую его присутствие.       — Тебе достался очень сильный помощник, Грег. Что может это место?       — Многое? — Лейстрад задумчиво, не отрываясь от своих внутренний ощущений, провёл ладонью по гладкой и тёплой стене. — Есть три уровня, каждый меньше предыдущего, и расположены они в другом подпространстве. Ну то есть… эм… как бы на этом уровне ты должен найти комнату, абсолютно идентичную остальным, одна из дверей которой выведет на другой уровень, он расположен здесь же, и это тоже куб, но как бы внутри этих помещений, на другом уровне восприятия и дверь переведёт тебя на него. Там похожая система, но уже куда сложнее и продуманней, ловушек больше и всяких особенностей тоже. Там нужно найти ещё одну дверь, она ведёт на третий уровень, он ещё меньше, но в его центре расположена комната воспоминаний, душа и всё остальное. Я эту структуру каким-то образом чувствую, что ли, не знаю, как объяснить.       — Можешь не объяснять, я понимаю, о чём ты, — заворожённый Джон аккуратно провёл ладонью по стенке. Она кольнула руку прохладой, но он не ощутил враждебного настроя и стремления немедленно выгнать непрошенного гостя. На руку неожиданно легла ладонь Лейстрада, и доктора прошила волна мурашек, волнующе пробежавшая по позвоночнику.       — Так... как-то там... не вполне уверен, но... — Грег, бормотавший про себя что-то не совсем внятное, на смятение друга внимание обращал мало. А потом громко и чётко скомандовал. — Связь!       В сознании друида щёлкнуло, что-то сдвинулось, потекло мягкими разводами, тревожно натянулось в ожидании удара. Но когда ничего не последовало, новообретённая связь окрепла и плавно зазвенела. Джон почти физически ощущал эти тонкие вибрации на струне, что соединяла два сознания. От них шли акустические волны и звук, похожий на скрипку, но гуще и тяжелее, звонче и глубже. Они также имели цвет и даже запах, но связь была слишком слаба, чтобы можно было так чётко их идентифицировать.       — У тебя получилось, — улыбнулся доктор, и инспектор ответил ему похожей неуверенной улыбкой. Потом потянул наружу, прочь из подсознания и от огромного металлического куба, и они очнулись в реальном мире.       Грегори передёрнул плечами, сосредоточился и мгновенно обернулся. Отряхнулся с непривычки и ожидающе глянул на Уотсона.       — Связь? — волколак подтверждающе кивнул, и он сосредоточился, нащупывая струну, что секунду назад, до их появления в реальности, ощущалась совершенно ясно, а сейчас ослабла, померкла и будто скрылась с глаз. Но все ещё была и никуда не исчезла. Джон осторожно потянул, вспомнил, как это было с Шерлоком, и постарался абстрагироваться от самого процесса, просто представляя себе конечный результат. Первая пробная мысль плавно скользнула вдоль струны, прошла до конца и отзвучала в чужой голове несмелым:       «Привет. Слышишь меня?»       Через пару секунд пришёл такой же ответ:       «Слышу. Садись на спину, я тебя удержу, только шерсть не дери».       Джон сжал бёдрами горячие мохнатые бока, прильнул к подвижной спине и лопаткам. Волк прислушался к окружающему пространству, принюхался, переступил с ноги на ногу и аккуратно двинулся на выход, к тому самому проёму, через который они сюда и попали. Сразу же возникли некоторые трудностям, потому что с отсутствием крыльев им придётся спускаться со склона горы по земле, а хороших троп они не знали. Методом проб и ошибок они нашли не сильно крутой спуск, который, правда, позволял передвигаться лишь прыжками.       Дорогу выбирал Грегори, а Джон пытался не слететь с его спины уже по собственной воле, чтобы прижаться к камню и земле и погрузиться в них с головой. Тем более, что камень для друида не был столь близок, нежели настоящая земля, поэтому он терпел и с высоты своего положения на чужой спине указывал подходящие тропы.       Как только они добрались до ровной поверхности, то волколак неожиданно резко рванулся вперёд, к виднеющемуся небольшому леску, игнорируя какие-то каменные декоративные тропы и манящие своей красотой статуи. Оказавшись в тени деревьев, зверь остановился, перевёл дыхание.       «Джон, спускайся здесь. В лесу меньше любопытных глаз».       «Спасибо, Грег».       Босые ступни зарылись в чернозём, укрытый мягкой травой и прелыми листьями, с благоговением. Волна дружелюбной энергии прошлась по венам и всему телу, наполнила силой сердце, мышцы, кожу и даже заострила чувства. Землю мгновенно пробили тонкие сочно-зелёные ростки, начавшие оплетать ступни, икры и лодыжки; на зелёном ковре набухали и распускались мелкие белые цветы, размером с полногтя (3-5 мм), с многочисленными лепестками и нежным, тонким запахом.       Грегори с интересом сунулся к кустикам и мазнул по ним носом, принюхиваясь.       «Что это?»       «А?... Извини, задумался».       «Я почувствовал. Что за цветы? Запах приятный».       «Гипсофила**. Лекарственное. Не знаю, почему, но подумал именно о них. Лес рад меня видеть, раз откликнулся на эту мимолётную просьбу».       «Лес что, живой?» — Грег забавно фыркнул, снова встряхнулся.       «Отчасти. Нечто вроде единого разума, в котором сплетается и соединяется всё в этой мини экосистеме. Сложно объяснить».       «Можешь не стараться, это, конечно, интересно, но для меня бесполезно. Хотя, я чувствовал, что тебе очень хотелось попасть в лес. Это нормально?»       «Вполне. Связь так действует. Ведь лес для друида самый главный источник силы. Меня к нему всегда тянуло».       «Не скажи... — Грегори прислушался к своим и Джона ощущениям. Ему, не огорошенному соединением с родной стихией, было проще уловить все оттенки, — тебя тянет вперёд, куда-то дальше, намного дальше».       «Да?... Ты прав. И правда тянет. Пойдём туда?»       «Но я оставлю за собой право покусать тебя, если что-то будет не так и ты потеряешь контроль».       «Хорошо, хорошо», — Джон улыбнулся, примирительно поднимая ладони, с трудом отцепил от своих ног всё гуще цветущую гипсофилу и снова забрался на чужую спину. Лейстрад неспешно потрусил вперёд, плавно огибая деревья и продвигаясь к кромке небольшой рощицы, а на равнине снова припустил со всех ног. Но похоже, высокая скорость абсолютно его не тяготила. Он размеренно дышал, не сбивался и лишь иногда притормаживал, чтобы они вдвоём полюбовались каким-нибудь совершенно неожиданным чудом драконьей архитектуры.       Джон не представлял себе, как этими когтистыми огромными лапами драконьему народу удавалось создавать столь мелкоузорчатые вещи, некоторые части которых можно было бесконечно долго рассматривать через увеличительное стекло и постоянно находить новые витки и детали. Чаще всего статуи представляли собой каких-то незнакомых или вполне привычных существ, иногда их ансамбли или барельефы. Кентавры и наги соседствовали с гуманоидными волками и кошками, русалки и сфинксы с арахнидами и насекомоподобными и не всегда привлекательными видами. Полукошки, полурептилии, детально вырезанные, будто действительно парящие в воздухе стайки разнообразных фей, садовых гномов и пикси. Столь разнообразного генофонда видов и рас друид нигде и никогда не встречал. Нестерпимо захотелось почитать здешние книги и посетить библиотеку. Наверняка, в них найдётся множество интересного обо всех этих созданиях или о самих драконах.       А один раз он наткнулся даже на друида. Вернее, это была композиция, в которой в зеркальных позах стояли спиной к спине друид — из нежного малахита, вперемешку с белым и розовым мрамором, в странной полурастительной форме, с покрывающими кожу мелкими листьями и трескучей корой и даже некой короной из переплетённых веток и цветов — и, очевидно, некромант; худая фигура из тёмного камня с вкраплениями оникса, с короной из костей, тело которого покрывали наросты из чужих черепов и кожи с мехом, а у его ног из земли выбирались мёртвые. Даже Грегори, сам, без просьб, остановился у этой композиции в полный рост, настороженно принюхиваясь и заворожённо пялясь на практически обнажённые мужские тела. Причём две противоположности имели одно и то же лицо и черты фигуры и... странно походили на самого Джона.       Незнакомая надпись на драконьем языке украшала пьедестал и окольцовывала его со всех сторон, и как никогда ранее Уотсону хотелось узнать её перевод.       С этого места их спугнула пронёсшаяся по небу крупная тень, и волколак, вздрогнув всем телом, на одних инстинктах бросился в ближайшую рощу, которых, благо, по всему их пути было раскидано немало.       Тень больше не показывалась, но они всё равно вели себя осторожней, не уверенные как именно отреагируют на них другие жители Белого Города. Хотя Джон допускал возможность, что это была подчинённая Майкрофта, продолжавшая наблюдать за своими подопечными.       Что удивительно (а они не сразу обратили на это внимание), в городе драконов самих драконов практически не было. Ни одного они не видели достаточно близко. Парочку смутных силуэтов, мелькнувших вдали, да незнакомую тень, что вспугнула их совсем недавно, нельзя было считать за полноценные встречи. Гадать о причине такого положения дел было бесполезно, да они и не пытались, даже довольные этим фактом.

•••

      Быстрые лапы Грегори донесли их обоих до того самого центрального дворца за считанные часы. А в процессе любования достопримечательностями они пролетели совершенно незаметно.       Дворец и правда оказался сооружён на огромной круглой площадке и поделён на две неравные части. Здание, высеченное из цельного камня, неким полукругом, схожим скорее с месяцем, обрамляло росшее в смещённом центре дерево, к которому вели парочка ступенек, при этом вся остальная, совсем немаленькая площадка была совершенно пустой. Хотя от таких вещей ожидаешь хотя бы небольших скамеечек. Но, видимо, драконы не нуждались в подобной роскоши. Земля площади была устелена белым камнем в то время, как в клумбе, огораживающей дерево, она была чёрной, рыхлой и масляной и, наверняка, невероятно плодородной.       Но и на землю, и на величественный дворец, вырезанный из необычных скал с вкраплениями золота и серебра Джон не обратил ни малейшего внимания. Его тянуло к непонятном древу.       Расслабляющий, туманящий сознание шёпот проникал в уши и проходил волнами по всему телу. Вязнул в голове и превращался в постоянный, монотонный шум, скрадывающий все звуки извне. И не только звуки. Он уже не помнил ощущения горячего меха, проходящего между пальцами, скользящей чешуи на коже или запаха цветов. Лишь светящаяся фигура с белой, потрескавшейся многовековой корой и тёмно-синими листьями, в которых невооруженным глазом было видно течение фосфоресцирующего жизненного сока. Перед глазами лишь ОНО, на кончике языка лишь сложный металлический привкус, смешанный с парной землёй.       И Джон неспешно, всё больше погружаясь в непонятное обещание облегчения, счастья и столь долгожданного спокойствия, шёл вперёд, к Белому Древу, с трудом переставляя ноги, потому что тело слушалось плохо. Шёпот превращался в звучные голоса, и они вибрировали в голове, а фразы становились всё громче и отчетливей, хоть и от этого не сильно понятней. В них было что-то смутно знакомое. Какие-то крики, стоны, просьбы, холодные, сдержанные приказы, спокойные наставления, вопросы и мудрые пояснения. Хотелось вслушиваться в странно гармоничную какофонию голосов, понять их, но языки были совершенно незнакомы, Джон понимал лишь вкладываемые в слова эмоции и смысл. А языков было много.       Нечто певучее, плавное перемежалось с шипением и хрипами, а порой горным обвалом рокотали необтесанные грубые и резкие звуки.       Завораживает.       Манит...       В себя его привёл резкий толчок назад, и друид полетел на землю, мгновенно теряя хрупкую концентрацию и широко распахивая успевшие закрыться глаза. Перед ним оскаленная в тревоге пасть и когтистая лапа, столь мощно опрокинувшая его в недолгий полёт до вымощенной камнями площадки... Но его неожиданно мягко поймали, аккуратно придержав за плечи, и скосив глаза, Джон разглядел крупные, с его ладони размером, белые когти на чешуйчатой лапе, не столь белого, но всё же светлого цвета.       — С вами всё в порядке, мистер человек? — над головой раздался неожиданно мягкий и неуверенный женский голос, и Уотсон согласно кивнул, отпрянув от незнакомого дракона на несколько шагов назад, к Грегу, оглядывая нового собеседника.       Дракон, а точнее, судя по голосу, драконица, отличалась небольшими размерами, мягким взглядом и какой-то серой, совершенно невзрачной чешуей. Та даже на солнце не переливалась, как это было с Холмсами и их помощницей. Иглы на загривке и хвосте очень короткие и плотно приглажены к коже, их почти не было заметно, у той же Антеи они куда пышнее.       — Да, уже всё хорошо...       «Грег, что со мной было?»       «Транс. Это если кратко. На слова не реагировал первые минуты две, потом из дворца вылетела эта и посоветовала тебя толкнуть».       «Почему именно толкнуть, не объяснила?»       «Сказала, что ощущение падения приводят организм в стрессовое состояние и слетает любая концентрация, как-то так. Но поди ж ты, помогло, — волколак оскалился, усмехаясь. — Держи себя в руках, Джон».       «Уже понял».       — Спасибо вам за помощь.       — Ничего страшного, я привыкла присматривать за Древом. В первый раз даже многие сородичи не могут удержаться от соблазна.       — Оно всех так притягивает?       — Не всегда, да и людей довольно редко, но на вас подействовало довольно сильно.       — Я не совсем человек.       — О? Правда?! Но ведь так похожи, совсем как с картинки! — драконица растеряла свою мягкую невозмутимость, нетерпеливо переступая лапами и сверкая восторженными бирюзовыми глазами. До этого они были заинтересованно-зеленоватыми. Порой Джон забывал, что цвет глаз этих существ варьируется от настроения. Хотя Шерлок был способен держать в руках свою «гетерохронию» в любых ситуациях. — А вы оборотень, да?       Грег неопределённо мотнул головой, Джон ответил за него.       — Мой друг волколак.       — Невероятно... — сдавленно прошептала драконица. — Это очень занимательно! Но вы же жили в человеческом мире? Не расскажете мне хоть что-нибудь?!       — Интересуетесь людьми? — Уотсон невольно улыбнулся какой-то даже детской непосредственности дракона. У этих существ он встретил её впервые.       — Конечно, — она приняла надуто-важный и степенный вид, кого-то явно пародируя. — «Хорошо воспитанная леди должна знать своё место и интересоваться действительно важными вещами, а не просиживать зад в библиотеке в поисках свитков о глупых двуногих». Но они ничего не понимают. Говорят, что знатным драконам ни к чему второй облик, это не нужно и очень проблематично, но порой такая способность может спасти жизнь, а ещё позволяет безопасно влиться во враждебное общество.       — А в чём связь? Я думал, все драконы способны к смене облика.       — Нет. На самом деле, к этому приспособлены единицы, а для превращения нужно много знать о расе, вид которой хочешь принять. Особенно... — драконица неожиданно как-то хищно оскалилась, и Джон занервничал, — ... об особенностях физического строения... Плохо, что вы не совсем люди, хотя...       Зверь плавно ступил вперёд, цокнув когтями по каменной плитке, и Лейстрад угрожающе рыкнул. А Джон, наконец, вспомнил, что драконы, несмотря на всю их разумность, хищники.       В ответ на его инстинктивный зов под ногами еле заметно дрогнула земля, готовая мгновенно встать на защиту друида, взрываясь множеством корней. Благо, что крайние меры все же не потребовались.       Драконица снова доброжелательно улыбнулась.       — Однако я не могу препарировать гостей Шерлока, он не любит, когда портят его вещи.       Джон не сразу сообразил, что именно возмутило его больше: желание дракона их разобрать по косточкам или то, что его только что обозвали вещью? Возмущение от обоих фактов захлестнуло и в равной степени уничтожило друг друга, выталкивая на первый план искреннее любопытство.       — Вы знакомы с Шерлоком Холмсом?       — Холмсы — знатный драконий род, приближённый к короне, а ещё он поддерживает моё желание обучиться превращению, это и правда очень сложно. Хотя мне больше кажется, что он просто поспорил с братом, смогу я или нет, или вообще считает всё это занятным экспериментом, я ведь не так сильна магически, как это необходимо.       Джон согласно хмыкнул, вполне понимая её сомнения.       — Это имеет место быть.       — Вот и я так думаю. Склоняюсь ко второму варианту, если честно... Но это неважно! Надеюсь, вы позволите мне сопровождать вас, мистер люди? Грег смешливо фыркнул, пряча рычащее хрюканье за чиханием. Джон улыбнулся.       — С чего такой интерес?       — Вы гости нашего города, а протекция члена королевского рода не помешает. Тем более, что со мной связалась помощница лорда Майкрофта, она просила всё вам показать, а мне несложно.       Друид невольно зацепился за первое предложение, с куда большим вниманием осматривая новую знакомую, и волколак рядом навострил уши.       — Простите, но мы так и не представились друг другу. Хотя, по-видимому, наши имена вы знаете.       — Ох, мои извинения! — она приосанилась и несмело улыбнулась. — Мои манеры, по словам тёти, оставляют желать лучшего... — серая драконица чуть склонила голову в лёгком полупоклоне, на её загривке встопорщились короткие иглы, завибрировали чуть торжественно, вплетая в шелест листвы Белого Древа мягкие звуки тонкой флейты, инструмента, что крайне редко ведёт главную партию, но незаменимого при любом концерте, смягчая и подчёркивая оглушительные басы и ноты. Частично раскрылись крылья, показывая белоснежную и редко оказывающуюся на виду изнанку перепончатых крыльев, серебрящуюся в уверенных солнечных лучах. — Позвольте представиться. Третья дочь из пятого выводка нынешнего правящего главы королевского рода, Моллиера Хупер... — и уже совсем по-свойски и простецки добавила:       — Можете звать меня Молли. Будем знакомы.