Вечно первозданные

      Страшно. Волнительно. Безнадёжно.       Джон испытывал эти чувства не в первый раз. И явно не в последний. Хватило одного предложения, и сердце споткнулось... чтобы тут же забиться в хаотичном ритме, предвещая опасность, предчувствуя риск и угрозу. В носу защипало от фантомного запаха горелой плоти, пальцы зачесались, в горле запершило.       — Хорошо, я понял, спасибо, Себ.       — Это мой долг, Джон. Будь готов.       — Сколько у меня взводов?       — Недавно было пополнение — малолетки из академии Целителей, поэтому ты только наш.       — Пополнение? Почему я не знаю?       — Тебя не стали отвлекать — как-никак у тебя новый питомец.       — Новый? Скорее единственный.       — Какая разница, — офицер безразлично пожал плечами. — Главное, у тебя увеличится мобильность, уже за это надо начальству спасибо сказать.       — Вот как раз мобильность меня и беспокоит. У дракона линька сегодня началась...       — Избавь меня от подробностей, Джон, знаешь же, я в этом полный профан. Но, насколько я помню, тебе должны дать замену.       — Я не полноценный всадник, так что вряд ли. Ладно, тебе тоже нужно готовиться. Напомни нашим дебилам, чтобы не забыли надеть амулеты.       — Напомню. Удачи, Джон. Постарайся, чтобы твоя зверюшка завтра была на ногах.       — Это не от меня зависит, — сдавленно прошептал Уотсон и развернулся к входу в свою комнату. Вокруг бы пусто и тихо, но теперь он знал, что так будет недолго: до завтрашнего вечера.       Их отправляют в бой. Завтра утром...       А Бейкер только начал сбрасывать шкуру, он не сможет участвовать. И другого дракона ему не дадут, разве что лошадь или верхового хищника. И ни то, ни другое не вызывает доверия.       Доктор вздохнул и твёрдой поступью отправился собираться. Ему нужно было хорошенько подготовиться.       Джон не являлся полноценным целителем. Конечно, он мог использовать некоторые магические приёмы, но их можно было пересчитать по пальцам, так что основными инструментами ему служили жгуты, бинты, тонкие нити, выгнутые иглы, шины и подобная, совершенно неволшебная гарнитура. Именно поэтому он был доктором, а не целителем, работающим исключительно магией, или знахарем, выплывающим на травяных настойках и обращении к различным потусторонним духам. И целители, и знахари обладали недюжинной магической силой, но и количество их было крайне ограничено. Они могли вылечить за минуту, в то время как доктор был в состоянии лишь обработать рану, наложить на неё швы и обеспечить раненому то необходимое время, которое потребуется, чтобы дождаться целителя.       Но хороший доктор дорогого стоит. И новички, о которых упомянул Себастьян, в большинстве своём не доживут до утра, ведь им, как и остальным солдатам, придётся участвовать в военных действиях. Беспокойство за них кольнуло в сердце, но сделать он ничего не мог. В любом случае — это жизнь, и их скорее всего поставили парами, это увеличить шансы на выживание.       Джон открыл массивный сундук и спазматически замер. Тошнота засела в горле вязким комком. На мгновение стало очень жарко, а потом сразу мёртвенно холодно. Привычное чувство.       Сундук был аккуратно и методично забит, если, конечно, можно использовать подобный термин к вещам военного доктора. Рулоны чистых бинтов, набор иголок, мотки нитей для зашивания, упругие верёвки для жгутов и шин, стеклянные сосуды, наполненные концентрированными настойками самых разных свойств, набор противоядий от ядовитых мечей и стрел, связка заряженных стазисных амулетов на момент, когда у него кончатся собственные силы и ещё много мелких, но нужных в бою вещей. Лямки боевого рюкзака были потёрты, но всё ещё крепки. Джон очень долго и вдумчиво наполнял его до отказа, потом достал из сундука комплект боевой формы и начал приводить в порядок уже его.       Кожаный панцирь на грудь и спину, скреплённый ремнями, испещрённый защитными рунами, тонкий, но очень крепкий. Куртка сверху с множеством карманов, в которые он рассовал всё, что поместилось, с практичными рукавами, не мешающими работать. Широкий пояс с креплениями для кинжала, мини-арбалета, короткого одноручного меча с широким обоюдоострым лезвием, мотка бечёвки. Наручи и поножи. Высокие сапоги до колен, в которых спрятано ещё по метательному кинжалу. На бёдрах, ниже пояса, тоже ремни, но с креплениями для арбалетных стрел и болтов. Весь материал грубый, но добротный. И Джону требовалось всё хорошенько подготовить.       Закончил он только к вечеру, когда на военный лагерь опустилось алое зарево заката. Ему подыгрывали всполохи пламени, рождающиеся среди темнеющих палаток, отсветы факелов, угрожающе красные, горячо мерцающие на тканях, ласкающие их, как падающая с неба вода, но только кровавая. Язычки теплились, переливались, отражались на земле, куцей траве, груде мешков, копьях, мечах, чёрной чешуе...       Джон вскинул голову, зацепившись за последнею мысль, и столкнулся с твёрдым взглядом серых глаз, в которых переливалось серебро и тёмная зелень. Их внутренняя сила боролась с огнём заката и побеждала.       Бейкера вели за уздечку. Он шёл твёрдо, но Джон видел, как его тело слегка покачивалось, а хвост уныло тянулся следом. Полоски пут были новыми, чистыми и свежими. Руны угрожающе чернели на белой ткани, и, кажется, стали крепче на основе из твёрдой кожи.       Он стал меньше. Теперь размером с лошадь, даже не тяжеловоз — рысак. Он похудел и осунулся, чешуя смотрелась ещё чернее, словно дёготь. Хотя Джон готов был списать это на сумерки и изменчивые цвета заката.       Его привел тот самый смотритель, равнодушно передал уздечку Джону и так же молча ушёл. Ушёл бы, если бы Джон его не тормознул уверенным, без намёка на какое-либо волнение, голосом.       — Мне нужен прах, в который превратилась его чешуя. Сейчас.       — Зачем?       — Для медицинских целей. Как можно быстрее.       — Послушай, у меня и без этого проблем хватает...       — Я не буду повторять, — и таким голосом это было сказано, что даже дракон поднял безразличный взгляд от земли и задумчиво посмотрел на доктора. Ран Верск хотел возразить, отмахнуться, но вдруг узнал в этих нотках сталь и силу, которым привык подчиняться уже очень долгое время. Сознание слегка затуманилось и размылось, мышцы одеревенели на мгновение, а потом двинулись сами по себе. Он понимал, что может сопротивляться, остановиться, не подчиниться, это в его силах, но не было никакого желания этим заниматься, ведь так намного проще — когда решают за тебя.       Он развернулся и двинулся обратно в ангар. Джон проводил его холодным взглядом, а потом уверенно потянул Бейкера в палатку. Теперь дракону нужно было лишь слегка наклонить голову, чтобы спокойно в неё пройти. Уотсон оставил зверя в приёмной, а сам вытащил из какого-то угла плотный мешок, набитый... мясом?       - Спорим, тебя забыли покормить. Ешь, нам понадобятся силы.       Бейкер настороженно, совсем как в первый раз, принюхался, удостоверился, что всё в порядке, и смачно захрустел костями. Это мясо Джон взял у Стемфорда днём, когда подготовка к завтрашней битве вынудила его прогуляться по лагерю.       Шерлок, конечно же, обратил внимание на слова доктора, но его куда больше волновала пища, которую так отчаянно просил его организм и настойчивое желание хоть ненадолго отключить мозги, потому что в них крутились болезненные мысли о прошлом и безнадёжные о будущем.       Когда первый голод прошёл, его внимание снова заострилось. Глупое тело. Отвлекает.       Шерлоку хватило десяти секунд, чтобы разобраться в чём дело.       У входа стоит рюкзак из плотной ткани. Забитый. На одной из кроватей другой комплект одежды. Боевой. Это подтверждает оружие: ножи нескольких видов, мини-арбалет, короткий меч. Всё прекрасно начищено и готово к использованию. Ещё упряжь. Разобрана и готова, хотя Шерлок уже знал, что обычно доктору хватает плотной попоны и уздечки, он прекрасно обходится без седла, что является плюсом для кожи самого Шерлока. Бой. Завтра. Днем? Нет, конечно же утром.       Отличный способ сдохнуть пораньше, Холмс.       «Удачи сдохнуть от линьки».       Боюсь, Джим, твоей надежды я не оправдаю.       Джон оставил дракона в палатке, у того самого угла, который охватывал сделанный им круг. Почему-то от осознания того, что в другой комнате сипло дышит самый опасный хищник в мире становилось спокойно на душе. Он собирался лечь спать, потом силы ему определённо понадобятся, но сон, как и всегда, не шёл. Часа безмолвного лежания на простынях хватило, чтобы убедиться в неизбежном принятии снотворного.       Джон ходил тихо. Наверно, год в разведке наложил существенный отпечаток. Во всяком случае, Бейкер на его появление на пороге никак не отреагировал. Почему-то глаза Уотсона первым делом выхватили в сумерках именно его чёрный силуэт, свернувшееся клубочком тело с выставленной в бок лапой. Под когтями на утоптанной земле чернели острые, незнакомые линии. Резкие, но в чём-то плавные. Лаконичные.       Подождите... Нет, знакомые. Это слово. Начерченное на земле слово.       Ше...       Шер...       Почему так сложно разобрать? Будто продираешься через дебри собственного сознания. Но ведь Джон узнает язык.       На мгновение в глазах помутилось, а потом в груди появилось такое странное чувство, будто изнутри кто-то толкнул его. Зрение сразу заострилось, и буквы, да, именно буквы, дрогнули и стали кристалльно понятны.       Шерлок.       Шерлок. Что это?       Шерлок.       Мягко перекатывается на языке. Очень приятно. Успокаивает. Какое хорошее слово. Будто заклинание.       Джон был в странной прострации, когда прочитал слова на земле. Вдруг накатила иррациональная усталость, почти смертельная. Он еле доплёлся до кровати и, упав на неё плашмя, тут же вырубился.       В голове успела мелькнуть всего одна, последняя мысль.       Шерлок. Наверно... это имя.