Вечно первозданные

      Джон двигался вниз по улице, борясь с настойчивым желанием что-нибудь засвистеть. Приподнятое настроение не смог испортить даже угрюмый с утра пораньше Шерлок. Хотя угрюмый, это слабо сказано, он был невыносим. По человеческим меркам. Джон убеждал себя, что он это терпит лишь потому, что сам не совсем человек, но убеждение это помогало слабо.       Дом подруги миссис Хадсон Уотсон нашёл не сразу. Он бы вообще его не нашел, если бы не ориентир. Пресловутый розовый плющ представлял собой очень плачевное, но тем не менее опасное зрелище. Полузасохший, сменивший пастельно-розовый цвет на грязно-серый, с колючками, более похожими на шипы, длиной в пять-шесть дюймов. Плющ ощетинился в последней попытке казаться лучше, почти мёртвый, на последнем издыхании. Но от этого не теряя своей гордости.       Джон воровато оглянулся и щедро полил растение водой из кадки, что стояла на веранде дома. Он не смог удержаться и добавил чуток собственной энергии. Серые листья практически сразу начали наливаться силой и соком. Шипы распрямились и ощетинились, но стебли неожиданно изогнулись и ласково опутали кисть друида листьями. Джону осталось лишь воровато оглянуться и торопливо отдёрнуть ладонь.       Улица вовсе не казалась пустой и безлюдной. Пары, одинокие люди и другие существа торопливо и не очень сновали между деревянных домов, по серым мостовым под туманным светом солнца. Пара косых взглядов, кинутых в его сторону, показали Джону, что не стоит стоять на месте, и он, стараясь не подавать неразумных признаков тревоги, уверенно постучал в дверь.       Вот только деревянная преграда отреагировала довольно странно для столь оживлённой улицы. Она скрипнула и приоткрылась. Внутри Джона напряглась и натянулась знакомая пружина инстинктов, взвинчивая восприятие. Одновременно с ней забурлила и прилила к венам магия, чувство незнакомое, но приятное. В сознании зазвенела вибрация от деревянного пола, деревянных стен и растений в доме. Он чётко ощутил каждый стебелёк на всех подоконниках. Даже земля с улицы отозвалась на ощущение опасности.       Джон осторожно вошёл в дом и прислушался. Тихо. Очень, очень тихо. Даже половицы не скрипят. Либо хозяйка ушла и забыла закрыть дверь, ведь это вполне вероятно, по словам миссис Хадсон та слепа, как крот, либо она устроила себе сон перед ленчем или, вообще, ещё не встала, опять же забыв закрыть дверь, либо вышла ненадолго, либо... чёрт, миролюбивые объяснения закончились.       Уотсон прошёл коридор и ощутил терпкий, смутно знакомый запах, витавший в воздухе. На краю сознания завертелось слово, чётко его обозначающее и накаляющее воздух одним своим смыслом, однако упорно не желающее открыться хозяину. Доктор чертыхнулся, когда попал ногой на скрипучую половицу, но двинулся вперед. Когда он завернул в ближайший дверной проём, который должен был выводить на кухню, то вспомнил это слово одновременно с картинкой, которую запечатлели его глаза.       Кровь.       В доме отчётливо пахло кровью.       Тело женщины распласталось на полу кухни в луже цвета насыщенной киновари, потемневшей и начавшей засыхать по краям пятна. Глубокая рана на горле не оставляла надежды на выживание, но Джон всё равно проверил пульс на запястье, хоть ошмётки сонной артерии отлично просматривались с его ракурса. Он тяжело вздохнул и мысленно прикинул варианты развития событий: покинуть дом и вернуться на Бейкер-стрит, или попытаться самому найти отделение полиции. Вариант с полицией Джона совсем не прельщал, поэтому доктор аккуратно поднялся с колен и собирался уже развернуться, как вдруг в открытую шею уткнулся острый холодный наконечник. Он замер и медленно поднял вверх обе руки. Очень медленно и осторожно.       — Молодец, парень. А теперь без резких движений заведи правую руку назад, — голос мужской и чуть хриплый, но уверенный. Ему не хватает стальных армейских ноток, но командирский тон чувствуется. Полицейский. Значит, второй вариант.       — Я её не убивал.       — А это уже не тебе решать.       — Я пришёл сюда случайно. Меня отправила миссис Хадсон, проживает на Бейкер- стрит 221. В правом кармане куртки настойка её приготовления...       — Заткнись и заведи назад правую руку.       Джон послушно завёл. Нет смысла сопротивляться, у этого парня скорее всего подкрепление на улице. На правом запястье защёлкнулись кандалы, такая же участь постигла и левую руку. Уотсон опробовал их на прочность. Кандалы были не очень массивными, но крепкими, с короткой цепью. А ещё с рунами, если судить по неожиданно появившемуся в груди сосущему чувству пустоты. Великолепно, его едва проснувшиеся способности только что и заблокировали.       Джон развернулся и оказался лицом к лицу с арбалетным болтом. Болт усмехался, хотя, возможно, это просто выверты подсознания. Зато хозяин арбалета, с этим самым болтом, был полностью серьёзен и собран. Мужчина средних лет, с тёмными волосами, цвет которых существенно разбавила седина, крепкого телосложения, выше Джона, в самой обычной одежде, удобной и не стесняющей движений: обувь из мягкой кожи, узкие штаны, свободная рубаха под курткой. На боку несколько метательных кинжалов и свёрнутая плеть, на рукаве куртки металлическая бляшка в виде герба, со знаком полицейских служб и подписью. Ага, начальник отдела. Везёт как утопленнику. Начальник отдела опустил арбалет, не сводя с доктора внимательного взгляда, и приподнял левую руку ко рту, ладонью вниз. На запястье мелькнул разговорный амулет.       — Подозреваемый задержан. Донован, Андерсона сюда, мисс Эджкоб мертва.       Одновременно с этим у Джона тоже прошёл небольшой, но очень содержательный разговор.       «Джон, неужели это настолько сложно — отнести слепой человеческой самке настойку? Ты нужен мне здесь».       «Конечно, Шерлок. Как только разберусь с полицией, то сразу же к тебе вернусь».       «С полицией? Что ты сделал?»       «Ничего, но подруге миссис Хадсон не повезло умереть одновременно с моим приходом. А мне не повезло уйти до прихода полиции».       «Всё отрицай, а лучше вообще ничего не говори. Я сейчас буду».       «Что? Шерлок! Нет! А если тебя узнают? Я справлюсь сам».       «Никто меня не узнает, я человек».       «Ты ранен!»       «Это не аргумент. Всё отрицай!»       «Шерлок?!»       Но тот уже отрезал себя от сознания доктора, не давая тому возражать. Джон ощутимо занервничал, полицейский заметил это и нахмурился. С улицы в дом вбежала чернокожая женщина со стянутыми в хвост вьющимися волосами и ещё несколько мужчин с мини-арбалетами в руках. А у кого-то даже имелся боевой амулет. Полицейские сноровисто распределились по территории дома и прочесали его, но ничего не нашли. Начальником был отдан ещё один приказ, и с улицы появилась группа медиков. Они аккуратно разместились вокруг тела и принялись осматривать его и ощупывать. Джон молчал и спокойно на это смотрел. Мужчина все также не сводил с него прицел своего собственного арбалета и окидывал настороженным взглядом.       — Так как, говоришь, твоё имя?       — Я его не называл. Я вообще здесь оказался случайно.       — Случайно? Открытая дверь, мёртвое тело и ты над ним. Как говорится, случайности не случайны, — в глазах мужчины, вопреки серьёзности тона, жила своей жизнью лёгкая хитринка. Он прекрасно понимал всю каверзность ситуации, но продолжал настаивать на своём. Если бы не это, Джона уже заволокли бы в камеру на допрос.       С улицы раздался шум, громкие голоса и шаги. Уотсон глубоко вздохнул, дёрнул рукой в приступе раздражения и вымученно застонал, когда на пороге дома появился взмыленный, но от этого не менее уверенный и спокойный Шерлок.       — Джон, сколько тебя можно ждать? Нам нужно было быть в городской библиотеке двадцать минут назад! Неужели так сложно отдать глухой женщине настойку и уйти?       — Слепой, Шерлок. Мисс Эджкоб была слепой.       — Была? Ооо, как интересно, — он завернул в комнату с трупом, на пороге которой бренчал наручниками Джон и стоял оторопевший начальник отдела. — Невероятно! Курдский нож! Давно не встречался с подобными артефактами.       — О чём он вообще?! — полицейский обратился с этим вопросом почему-то именно к Джону.       — Это Шерлок Холмс, мой сосед по квартире. Он немного... э... неординарная личность.       Шерлок присел рядом с трупом и втянул носом воздух.       — Серонит. Пары почти выветрились, но запах вполне ощутим...       — Покиньте место преступления!       — А вы кто?... — Холмс изобразил на лице такое невинное удивление, будто действительно увидел полицейского впервые. Хотя, Джон почему-то подумал, что термин «изобразил» к ситуации явно не подходит. Шерлок мог и не притворяться, поди разбери о чём он сейчас думает, прикрывшись блоками.       — Грегори Лестрад, начальник отдела лондонской полиции.       — Шерлок Холмс, учёный, исследователь, специалист в алхимии и зельеварении, артефактолог, — и тут же без перехода. — Почему мой коллега в кандалах?       — Потому что меня подозревают в убийстве, Шерлок.       — В каком? В этом? Что за бред! Наша полиция не может быть настолько тупой, чтобы не видеть очевидного!       — Так, попрошу вас покинуть место происшествия! Здесь нельзя находиться посторонним.       — Великолепно, тогда освободите Джона — и мы тут же уйдем.       — Он подозреваемый.       — Нет, Джон-то как раз посторонний! Он даже не свидетель! Неужели не видно! Ну, вот подумайте сами. На улице ещё сыро из-за ночной росы, грязные следы Джона ведут от порога и досюда, нигде больше их нет. Вокруг трупа тоже есть следы, присмотритесь, лёгкий налёт песка и глины, это вам скажет любой дисциплинированный алхимик, но плохо различимые из-за материала пола и уже давно сухие. Это светлое дерево, липа, если не ошибаюсь, прекрасно впитывает влагу, не лучший выбор для кухни. Дальше, пятно крови: вокруг трупа оно не цельное, это и понятно, перерезанное горло предполагает огромную кровопотерю, брызги на стенах и шкафах. Но! Размытый след на столе, тщательно вытерто, но, опять же, липа. На него что-то ставили. Что? Чтобы ответить на это, присмотримся к ране. Она ровная, резали ножом, но по бокам края рваные. Значит, это было необычное оружие, у него на лезвии с конца и с начала зазубрины одинаковой формы. Я знаю только один артефакт с подобными специфическими особенностями. Курдский нож. Добавим к этому отчётливый запах серонита в этой комнате, чувствуете? Горький осадок на кончике языка. А теперь, — Шерлок уверенно запорхал пальцами по одежде убитой и выудил из-под рубахи медальон. Открыл его и гордо продемонстрировал незнакомый Джону символ из палочек и пары кружочков. Чем-то он отчетливо напоминал крест. — Знак служителей культа Хароса. Они превозносят свет, доброту и силу своего бога. Чаще всего очень добрые и набожные люди, неукоснительно соблюдают правила, то есть заповеди. И вот вопрос, зачем такого человека убивать?       На этом месте Шерлок сделал паузу и выжидающе посмотрел на слушателей. Сами слушатели, офигевшие и явно увеличившиеся в числе, ведь к Лейстраду добавилась та самая женщина и группа специалистов, с вниманием ловили каждое слово Шерлока. Джон реагировал куда более спокойно, он к подобному успел немного привыкнуть, когда впервые познакомился с Холмсом, однако сейчас тот со своей дедукцией развернулся на полную катушку, что не могло не завораживать. Так вот, после закономерного вопроса полиция слегка пришла в себя, и после такого же закономерного «Эммм, ну...» Шерлок порывисто взмахнул рукой, останавливая любые восклицания и также стремительно продолжил:       — Да, затем был стандартный ритуал общения между жрецами Родоса. Для связи они используют кровь невинной жертвы, Курдский нож и освящённый во тьме сосуд. Наш убийца убил мисс Эджкоб ножом, наполнил её кровью сосуд и поставил на стол. Тут же совершил призыв, пообщался с кем нужно и ушёл. Другой вопрос, кто убийца. Это уже проще, мне одному чудится запах дрожжей и... клубничного джема?       — Вишнёвого, — не задумываясь поправил Лестрад. — Это вишнёвый джем.       — Ооо, это уже намного интересней. Начальник отдела лондонской полиции Лестрад, вы не человек, я прав? Во всяком случае, не совсем человек. Полицейские напряглись, чернокожая женщина уже готова была что-то сказать, но остановилась по велению руки начальника.       — Волколак*. А вы?       — Оборотень, — спокойно и мгновенно отреагировал Шерлок. И вот тут люди уже не сдержались. Донован испуганно шарахнулась, а потом выставила перед собой боевой амулет, который тут же засветился, арбалеты дружно щёлкнули затвором, а Лестрад злобно ощерился и схватился рукой за оберег на своей груди. Его глаза сменили цвет на жёлто-карий, а радужка почти заполнила белок. Холмс успокаивающе поднял вверх обе руки и усмехнулся.       — Всё нормально, я вменяем.       — Какая у тебя ипостась?       — Кошка. Если вас интересует, то я окольцован, — Шерлок чуть опустил руку и отодвинул ею ворот плаща, на шее отчетливо просматривался тонкий кожаный ошейник, от которого, наверно, очень фонило магией, но Джон этого ощутить из-за кандалов, увы, не мог. Полицейских немного отпустило, но настороженного настроя они не потеряли. — И если не хотите дня через три получить гору трупов, то моего хозяина советую отпустить.       Донован отшатнулась от Джона, словно от прокаженного, и торопливо щёлкнула пальцами. Кандалы с громкий звяканьем рухнули на пол. Ага, интересно, почему привязка к ним была не у Лейстрада?       Уотсон растёр запястья и подошёл к Шерлоку, подцепил пальцами ошейник и по мгновенному, ну чисто кошак, шипению понял, что тот был банальной иллюзией, но очень хорошего качества.       «Что происходит?»       «А разве не ясно? Я только что обеспечил нам великолепное алиби».       «Гениально, теперь нас загребут за незаконную связь».       «В Лондоне подобное в норме... Во всяком случае, узаконено».       «Ты уверен?»       «Джон, если бы не был, то и рисковать бы не стал».       «Да ну?»       «Ладно, может стал. Во всяком случае мы бы узнали, как здесь с этим обстоят дела».       Джон тяжело вздохнул и потёр переносицу вспотевшими пальцами. Нервы продолжали звенеть, но струны внутри слегка ослабли. И пока его карманы деловито обследовали подчиненные Лейстрада, он успел устроить себе небольшой экскурс в расоведение, большинство материала при этом было предоставлено великолепной памятью дракона.       Волколаки расой по сути не являлись. Это были самые обычные люди, по тем или иным причинам схлопотавшие себе проклятье. Оно отличалось тем, что не снималось ни одним известным способом и полностью превращало человека в волка. Именно в волка, потому что хоть и было доступно превращение в другого зверя, но оно было снимаемым, а волком становились навсегда и без возможности обратного оборота. При этом человеческая душа и сознание оставались нетронутыми, и получалась немая, живая, но всё понимающая зверюшка. Выход, однако, был. Для волколаков индивидуально создавались амулеты, которые, синхронизируясь с аурой хозяина и находясь непосредственно на его шее либо запястье, оставляли тело человеческим. При его снятии, эффект, конечно, исчезал и появлялся зверь. Поэтому, как только запахло жареным, Лейстрад схватился за оберег на шее. Ему оставалось лишь сорвать его, чтобы тут же воспользоваться своим преимуществом и вступить в бой. Хотя вряд ли в схватке с оборотнем у него были бы шансы.       Оборотни тоже не раса, а скорее подвид. В отличие от волколаков, у них способности врождённые и передаются по наследству. Проблема в том, что они чаще всего безумны и агрессивны в любом своем обличии, их инстинкты не сдерживаются, а сознание с самого рождения больше заточено под зверя, чем под человека. Есть исключения, но они редки, и даже если оборотень вменяем в человеческом обличии, то всегда остаётся опасность во время лунных циклов. Они длятся несколько дней, и в это время человека не существует, есть только безумный, злобный зверь, без разбора крушащий и убивающий всё, что подвернётся под лапу. При этом кошачьи хищники считались самыми агрессивными и необузданными, настоящая катастрофа с когтями, клыками и ловким телом.       Во время подобных циклов оборотня либо запирали и сажали на цепь, если он был разумен, либо, и чаще всего, убивали, либо окольцовывали. Это была разновидность рабских пут, с помощью которых выбранный хозяин контролировал зверя. Если во время цикла этого хозяина не окажется рядом или он будет убит, то населёному пункту, в котором окажется этот оборотень, не позавидуешь.       Закон на счёт оборотней был очень размытым. С одной стороны, они тоже люди, но и звери, которых следует убивать. С другой, если оборотень разумен, он полноправный член общества, со всеми правами и свободами, но опасен, а его хозяин из-за этого практически неприкосновенен.       Да, алиби получилось превосходное. Теперь Джона очень побоятся трогать, мало ли как кошка Шерлока отреагирует.       — И что нам дальше делать? — негромко спросила Донован у напряжённого начальника.       — Дом уже обыскали?       — Да, всё чисто, никаких следов взлома, убийца вошёл через дверь. Андерсон подтвердил, что женщину убили три часа назад и...       — Убийце нет никакого резона торчать здесь столько времени. Этот парень не при чём. Но всё равно, проверьте его алиби. Где живет миссис Хадсон и кто она такая?       — Сделаем. Мальчики, на выход! Андерсон, тело на тебе!       — Всё как всегда, ни капли сочувствия... Френк, помоги поднять.       Но на этом вопросы у Лейстрада не закончились, и отпускать Шерлока и Джона, он, очевидно, не собирался.       — Мистер Холмс, так?       — Да.       — А вы?       — Джон Уотсон.       — Если я правильно понял, говоря о дрожжах и джеме, вы намекали, что убийца пекарь?       — Да, именно так. Также я заметил следы муки, совсем лёгкое напыление, на одежде жертвы. Увидеть вы их не увидите, но учуять сможете вполне. У нашего пекаря не будет алиби, ведь он открывает магазин примерно через полчаса после рассвета, но замешивает тесто намного-намного раньше. Отсюда и запах дрожжей, а не готовой выпечки, его учуял бы даже безносый. На то и был его расчёт. Скорее всего он просто не знал, что начальник местной полиции волколак.       — Если бы вы не сказали, я бы даже внимания на это не обратил. Мало ли чем занималась покойная до смерти.       — Глупо! Кто, кроме пекаря будет ставить тесто за два часа до рассвета?!       — Шерлок! Не груби. «Мало тебе этой ситуации, хочешь её усугубить?»       «Нам в любом случае ничего не угрожает!»       «Говори за себя, на наши законы тебе плевать с высоты птичьего полёта...»       «Бери выше».       «... но я-то человек, мне в этом мире потом жить. И причём желательно до старости».       «Потом?» — с какой-то странной эмоцией повторил Шерлок, и Джон, заинтересовавшись, так и не успел её разобрать, потому что тот неожиданно и резко закрылся. Причём так крепко и прочно, что друид, даже сделав немаленькое усилие, к другу пробиться не смог.       «Что случилось? Шерлок? Что я не так сказал?! Эй!»       — Шерлок?       — Джон, мы идём вместе с Лейстредом.       — Притормозите, парни. Вы никуда не идёте.       — Но вам же нужны доказательства преступления. Значит, мы с вами.       — Я никуда не пущу оборотня, у которого скоро начнётся цикл.       — Не так уж и скоро. Тем более вам совершенно нечего опасаться, потому что мой хозяин со мной.       — Я всё равно не могу так рисковать.       — Начальник Лейстрад, вы показались мне не таким законченным идиотом, как остальные, пожалуйста, не портьте первое впечатление...       — Шерлок, подожди. Лейстрад, можно вас на пару слов.       Грегории смерил Уотсона подозрительным взглядом, но покорно отошёл в сторону.       — Мистер Лейстрад, я вас очень прошу взять нас с собой. В ином случае Шерлок пойдёт сам, а это чревато неприятностями.       — Да вы даже не полицейские!       — Да, но зато Шерлок умён. И как вы заметили, чрезвычайно. Поймите, у него очень неординарное мышление, он видит и замечает то, что для обычных людей совершенно несущественно, и делает на основе этого невероятные выводы, почти невозможные. То, что он рассказал здесь, это мелочи по сравнению с тем, что видел я. Прошу вас, мы не доставим проблем.       — Джон, но... я не могу... Так не положено, — Грегори почти взвыл. Очень хорошо было видно, как он борется с собственным желанием и уставом.       — Никто не узнает.       — Но...       — Грегори, прошу, это наш шанс.       — На что?       — На спокойную жизнь. Шерлок, он... ему перманентно скучно. Всегда, постоянно. Его развлекают человеческие загадки, но ненадолго. Сегодня я впервые за неделю увидел, что ему было действительно, поистине интересно. А когда ему скучно, он невыносим. А вы можете себе представить невыносимого оборотня. Если он меня достанет, я могу...       — Это шантаж, — усмехнулся Лейстрад, но в усмешке его не было ничего горького, наоборот, искреннее удовольствие от ситуации. — Ладно, пойдёте со мной, но под прикрытием.       — Спасибо большое, вы не пожалеете. Шерлок?       Но дракона рядом с ними уже не было.       - Чёрт! Он смылся. Я же говорил, он невыносим!       Джон рванул на выход из дома, и только спустившись с крыльца, понял, что полицейский совсем не собирается от него отставать. А оказавшись на улице, сообразил, что не знает, куда бежать.       Грегори усмехнулся и махнул рукой направо. Они рванули вверх по улице.       — Мы первый день в городе, откуда он знает, куда бежать? — скорее у самого себя, чем у кого-то постороннего, спросил Джон сквозь зубы.       — Он же оборотень. По запаху найти булочную совсем просто. Что вас так удивляет? — Грег, тем не менее его вопрос услышал. Про то, что он не совсем человек, Джон тоже забыл. Нужно быть осторожнее. Ещё и Холмс заблокировал связь. А если он что-нибудь натворит, пока они бегут? И, святая Медана, он же ранен! А если совсем плохо станет? Эти чёртовы раны от магических пут заживают со скоростью беременной черепахи. Они до сих пор иногда кровоточат и открываются. А убийца? Шерлок один на один с религиозным фанатиком? Нет, он, конечно, дракон, никто не спорит, но сейчас не самое время показывать всему городу, кто он есть на самом деле. Ведь с полицией, судя по доброжелательности Лейстрада, они вполне смогут плодотворно сотрудничать. Джону этот мужчина понравился, сильный и волевой, он даже смог бы... Нет! Нельзя об этом думать! Не сейчас.       Шерлок. Сейчас важен только этот заносчивый, чешуйчатый наглец. Разобраться с ним и потом можно будет уже думать об остальном.       Только не наделай глупостей, прошу. Шерлок, пожалуйста. Мне нравится в этом городе.       «Мне тоже, Джон. Мне тоже», — неожиданно прозвучал в голове тихий голос и тут же умолк, будто и не было его совсем.       Он снова бежал по улице один. Но в груди поселилось приятное чувство, ни с чем не сравнимое и никогда не испытываемое единение. С чем-то нужным, приятным, сильным, неукротимым, но чёрт, они с ним на равных. Да, на равных.       Он бежал по улице уже не один. *Волколак — кто не знает, хочу пояснить. Это существо не вымышлено, оно взято мной из старого доброго славянского фольклора. На Руси волколаки считались людьми, которых прокляла ведьма. Они действительно принимали волчий облик и не могли его сменить. На самом деле, если вдуматься, то это очень жестоко, однако был способ снять проклятье. Нужно было найти проклятого, обернуть вокруг звериной талии пояс и трижды перекрестить. Тогда животное снова становилось человеком. Именно из этой легенды я взяла и зверя, и тот самый амулет Лейстрада, он заменил пояс, а магия в нём — божье благословение. С единственным отличием, я сделала проклятье неснимаемым для тех волколаков, которые превращаются именно в волков. Это было сделано для сюжета, ну и я просто люблю поиздеваться над героями. Автор просит прощения за задержку. У него, конечно, есть несколько оправданий, но они бессмысленны и никому не нужны. Взамен я бы хотела опубликовать сразу две главы.