Вечно первозданные

      Второсортный виски, хоть и имел отвратительный вкус и запах, но с лихвой компенсировал это цветом. Цвет Морану очень нравился. Он был тёмно-бронзовым, но от волнения жидкости и причудливого освещения таверны, открывал в своих глубинах пшеничный, золотистый, нежно-карий и даже карминовый. А иногда проскакивала седина. И всё это до боли, до кровавых ран на сердце, до судорожного комка в горле напоминало ему Джона. Стойкого, волевого, уверенного в себе Джона. Такого сильного и такого невинного в своей слабости.       Прошла неделя, и каждую ночь ему снился Джон. Его выгибающееся тело, его голубые глаза, цвета зимнего моря, которое он видел всего раз в жизни, но запомнил этот глубокий, ледянисто-спокойный цвет на долгие-долгие годы, его чётко очерченные губы, немного сухие и обветренные, потому что он часто их прикусывает, когда нервничает, его тело, поджарое и сильное, крепкие бёдра, настолько мощные, что порой, находясь между ними, невольно боишься, что он тебя раздавит. Джон идеален от макушки до кончиков ногтей на ногах, и Себастьяну всегда хватало смелости признать это. Хотя бы для себя. Потому что никому другому его признания были не нужны.       Пары от стакана с виски уже давно щекотали его нос, а он никак не мог собраться и выпить его. Хотя пять порций до этого пошли очень легко. Просто раньше он не пытался всматриваться в напиток, стараясь просто накачаться и вырубится, а потом неожиданно уловил в глубине звенящей бронзы знакомые нотки и завис. Это продолжалось долго, даже бармен уже начал недоумённо коситься на затихшего посетителя, но пока ещё ничего не сказал, за что ему отдельное спасибо.       Себастьян не отрываясь смотрел в недра стакана взглядом, в котором в хаосе сменяли друг друга эмоции, и вынырнул из своего сладкого забвения, лишь почувствовав в груди странное чувство узнавания. Кто-то подошёл к нему сбоку и сел на стул рядом. От незнакомца пахнуло чем-то смутно знакомым. Мимолётное, ничем не оправданное ощущение. Очень нечёткое, лишь намёк, ни к чему не обязывающий, но подстегнувший нервы. Потому это напомнило ему Джона. Нет, не его самого, не его запах или вкус, или даже звук его голоса, но нечто, что было с ним связано. Словно ты чувствуешь вкус напитка, который был выдержан в той же дубовой бочке, что и тот, который пьёт очень близкий для тебя человек, но выдержанный чуть дольше, а оттого более терпкий, да и вообще, это не вино, а бренди, но нотка того самого дерева ощущается всё равно.       — Себастьян Моран, я полагаю?       Полковник не ответил, лишь мрачно, но с плохо скрываемым интересом посмотрел на незнакомца. В голове тут же ударом стека мелькнула мысль.       Хлыщ.       Прилизанный, высокомерный, бюрократичный до мозга костей, хлыщ. В обтягивающей куртке, дорогих штанах, двигающийся плавно, но... как-то неуверенно. Его мышцы были напряжены, а стойка отдавала какой-то искусственностью.       Это отвлекло Себастьяна от мрачных мыслей, и он даже буркнул, позволив проскочить в тоне лёгкому недоумению:       — Да?       — Мне нужно обсудить с вами одно дело, касаемо доктора Джона Уотсона.       — Ничем не могу помочь.       — А мне кажется, что, наоборот, можете.       — Я уже рассказал всё, что знал военной полиции. Если вы от них, то зря теряете время, так как не узнаете ничего нового. Если от каких-либо других организаций, то извините, это не ваша юрисдикция.       — Военная полиция, частное расследование, — успокоил Морана незнакомец. — И мне совершенно не интересен ваш рассказ, мне нужна ваша личная помощь.       — В чём?       — В поисках доктора Уотсона, разумеется.       — Извините, но я пас. Мне это неинтересно. «Я не предам его ещё раз».       — Возможно, мне стоит отметить, что судьба доктора, его поступки и любые действия меня никоим образом не касаются. Мне плевать, с кем он спал, что сделал, или кого убил. Мне также безразличен тот ущерб, что он причинил армии при своём побеге, а там, по моим сведениям, совсем немало. Доктор Уотсон сам по себе меня не интересует вообще.       — Зачем же вам его тогда искать?       — Насколько вы знаете, он убегал не один. Ваш друг прихватил с собой ещё кое кого. Чёрного дракона. Мне нужен именно он.       — Неужели у нас такой дефицит ездовых?       — Это не просто дракон. Он обладает совершенно уникальными способностями, и его необходимо найти. Как только доктор Уотсон его вернет, пусть катится на все шесть сторон света, мы не будет препятствовать. Наоборот, могу гарантировать вам его безопасность.       — Четыре стороны.       — Что? — собеседник был немного сбит с толку таким ответом и странно качнулся в сторону, будто на мгновение потерял контроль над собственным телом.       — Говорят, катиться на все четыре стороны, а не шесть.       — Люди не учитывают небо и землю.       — А вы тогда?       — Не совсем человек, но это неважно. Так вы поможете?       — Нет. Без меня, я и так совершил уже достаточно.       — Мистер Моран, прошу вас подумать...       — Нет. Зачем вам я? У военной полиции целый штат ищеек, жополизов и палачей. Отставному полковнику в этом гадюшнике грош цена.       — Здесь дело не в вашем послужном списке. И если бы мы могли найти Уотсона с помощью наших ищеек и жополизов, то будьте уверены, мы бы это сделали, — собеседник поморщился, будто сама мысль о том, что ему нужна чья-то помощь, была неприятна. — Нам необходима ваша... — он снова поморщился, на этот раз так, будто нашёл на своей дорогой одежде нечто очень гадкое, склизкое и сопливое, — ...эмоциональная привязка.       — Что? — Моран не сказать, чтобы опешил, но был очень удивлён.       — У вас и доктора Уотсона были... отношения. Ваши ауры долгое время очень тесно соприкасались. Для поиска я воспользуюсь именно этой связью. Это старый метод, очень сложный и не каждому доступный. Но дракон нужен нам как можно быстрее. По моим сведениям, он ранен, поэтому вряд ли ваш друг отпустит его от себя, пока полностью не вылечит.       — Я никогда не слышал о подобном.       — И не услышите ещё очень долго. Это секретная методика, воспользоваться ею могут только особенные люди.       — Такие как вы?       — Такие как я, — не стал отрицать хлыщ.       Такие, как он. А кто он вообще такой?       — А вы вообще кто?       — Так вы согласны или нет?       Хотелось согласиться, но... Он и так сломал жизнь Джону. Он разрушил её и не имеет права вмешиваться ещё больше.       Незнакомец поймал его взгляд и больше не отпускал. Смотрел очень пристально, не моргая и не отводя глаза; гипнотизировал с настойчивостью удава. В голове закололо. В виски что-то ввинтилось, и с каждым мгновением боль усиливалась. В сознании зазвучал глубокий, чуть рычащий и волевой голос.       «Соглашайся. Соглашайся. У меня нет времени нянчиться с тобой. Ну же. Подчинись, жалкий человечишка».       Одновременно с этим пришло воспоминание.       Огромная чешуйчатая лапа прижала его к стволу дерева, а нежно-карие глаза с вертикальным зрачком, заглянули, как ему показалось, в самую суть его души и прошептали.       — Ты будешь подчиняться мне. Ты будешь прислуживать только мне. Ты — только мой. Ты — моя собственноссссть...       — Да, хозяин... Конечно, хозяин...       — Отлично... Итак, что интересного ты можешь расссказать мне о Джоне Уотсоне?       — НЕТ!!!       Моран отчаянно шарахнулся назад и кубарем свалился со стула! Испуганно и злобно уставился на незнакомца и успел заметить вытянутый зрачок в его серых глазах, прежде чем тот моргнул и вернул человеческий. Чёрт! Только не это! Не поддамся!       Существо перед ним лениво поднялось со своего стула и посмотрело на человека с ясно читаемыми нотками презрения и лёгкого удивления.       — Иммунитет к ментальному подчинению — это, конечно, хорошо, но по-моему не к месту. Надо было им обзавестись до того, как вы предали собственного друга, полковник Моран.       Себастьян вздрогнул и скрипнул зубами. Словесная пощёчина попала прямо в цель.       — А теперь, если вы и дальше не хотите развлекать публику, то может, мы покинем это заведение. Вставайте, полковник, у меня действительно нет времени на уговоры.       Существо одним рывком подняло его на ноги и потянуло за собой. При этом вырваться Себастьян не смог при всём своём немаленьком желании. Хватка была не просто крепкой, стальной.       Они покинули таверну и завернули в ближайший переулок. Ночь уже опустилась на городок, и на них не обратили ни малейшего внимания.       Остановившись, существо отпустило Морана, и тот чуть не пропахал носом грязную мостовую, когда именно в этот момент рванулся особенно сильно.       — Не пытайтесь убежать, это не принесёт никакой пользы ни мне, ни вам. К моему сожалению, мне нужно ваше добровольное согласие.       — Кто вы? Какого хрена, как вы это делаете?!       — Вы уже знаете ответ на свой вопрос. Но хочу вас обрадовать, я не имею никакого отношения к тому, кто копался в ваших куцых мозгах раньше. Я не Мориарти.       Это фраза заставила полковника застыть и присмотреться к незнакомцу внимательней.       — Прошу прощения за попытку подчинить вас, я не знал, что у вас так быстро разовьётся иммунитет, но у меня нет выбора, мне нужно найти чёрного дракона.       — Зачем он вам?       — А зачем вам Джон Уотсон?       — То есть... — он так и не понял, что именно хотел спросить, но замолчал, когда распознал выражение лица собеседника. Он скривил губы и перевёл взгляд в сторону, будто... будто смутился из-за того, что ему пришлось показать незнакомому человеку свои эмоции. Дракон ему дорог и на Джона ему плевать по той же причине. — Я... ладно. Я помогу, но с одним условием.       — Что угодно.       — Вы мне всё расскажете.       — Это неприемлемо...       — Или ищите своего друга сами.       Они уставились друг на друга. Оба упёртые и уверенные в своей правоте. И оба одинаково страдающие.       — Хорошо, — процедил незнакомец. — Только он мне не друг.       — А кто тогда?       — Брат. Чёрный дракон мой брат.       — Но вы же...       — Я предупредил, что я не совсем человек.       — И кто вы? Не хотите же сказать, что...       — Да. Именно это и хочу. Майкрофт Холмс, к вашим услугам.       Он чуть склонил голову, и глаза его стали ярко-серебристыми, а зрачок вытянулся и почернел ещё больше. Нечеловеческие глаза. Драконьи. •••       — То есть, вы оборотни?       — Не совсем, мы способны принять облик любой расы или животного на планете. Но это не так просто, как кажется. Это умение ещё нужно развить.       — Я никогда о подобном не слышал. Я вообще о вашей расе не слышал! Неужели каждый дракон, такой?       — О нет, нет, не сравниваете нас и этих безмозглых животных. Это не то что вид, практически другая раса. От них вы никогда не добьётесь даже намёков на разумность.       — А ваша... ментальная магия, это...       — Это не магия, полковник. Это способность. Некоторые расы тоже обладают ей, но не развивают. Мы же не то что развили, добились в ней идеала.       — Вас послушать, так высшие драконы самые сильные и могущественные.       — Я не отрицаю такой возможности. Вам повезло, что мы совершенно не конфликтны.       — Что-то не слышу энтузиазма в голосе, — Моран усмехнулся, снова заметив на лице Холмса то самое брезгливое выражение. Тот попытался его скрыть, но в этот момент снова споткнулся, и оно ещё больше усилилось. Себастьян не смог сдержать вопроса, так и просящегося быть озвученным. — Что с вами, вы будто... очень пьяный?       — Я первый раз в жизни принял человеческий облик. К нему очень трудно приноровиться. Может, был бы у вас хвост, было бы чуть полегче... Кстати, это может стать проблемой.       — Что именно?       — Мой брат. Шерлок. Он вполне может стать человеком. У него в этом смысле куда больше опыта. Ваш вид его всегда интересовал... На чём он и попался.       — Мориарти?       — Да. Ему нужна кое-какая информация, но получить её от меня он не смог, поэтому воспользовался запасным вариантом. Мой брат знает то, что тому нужно, и Джеймс разыграл сценарий с вашей армией. С его способностями внедриться в ряды начальства и подчинить его себе было делом двух-трёх дней. Подкараулить моего неугомонного братца и схватить тоже несложно... Это я не досмотрел...       — Только без сопливых мелодрам.       — Помните, с кем говорите! — Майкрофт даже и не думал раскисать и лишь недовольно покосился на ухмыляющегося полковника. Потом отвернулся и прислушался. Они уже вышли на опушку леса и пошли по куцей, но просматривающейся тропинке.       — Вы что-то говорили о ментальном иммунитете. Что это значит?       — Это значит, что вы приобрели способность сопротивляться подчинению. Я при желании по-прежнему смогу читать ваши мысли или покопаться в ваших воспоминаниях, но подчинить себе ваше сознание не смогу. Эта способность проявляется у людей с опытом, но чтобы у вас она появилась так быстро... Очевидно, был сильный стимул. У вас голова заболела, разве нет?       — Да, как только вы в неё проникли.       — Это и есть иммунитет, теперь если заболит точно также, знайте, кто-то пытается пошариться в ваших мозгах. И либо бегите, либо, впрочем, здесь только один вариант.       — Обнадёжили, — Себастьян хмыкнул. Майкрофт на это никак не отреагировал.       Они дошли до крупной поляны посреди леса, и дракон остановился.       — Сейчас мы полетим на то место, где псы Мориарти потеряли след вашего однополчанина. Остальные разъяснения получите там.       — Вы меня на собственной шее повезёте?       — Я? Боже упаси. У меня для этого есть подчинённые. Ведь в таверне я вам не врал, когда говорил, что принадлежу военной полиции, а просто не уточнил к какой именно.       Майкрофт согнулся, присел на землю и неожиданно громко и отчаянно зарычал. Его тело изогнулось, и одежда мгновенно расползлась по швам. Из маленького клубочка человеческой плоти за несколько секунд вырос и поднялся на лапы огромный серебристо-стальной дракон. Его голова поднялась над верхушками деревьев, а распростёртые крылья с лёгкостью снесли несколько крон. У него, как и у дракона Джона, то есть у Шерлока, вместо гребня на всю длину спины были лишь грива и кончик хвоста со скоплениями шипов. Чешуя на брюхе, лапах от локтя и ниже, а также горле и нижней стороне хвоста, имела более тёмный оттенок, который в темноте ночи скатывался в беспроглядную черноту. И также, как у Шерлока, ни капли коричневого.       Майкрофт потянулся и проурчал что-то удовлетворительное. Потом вытянул голову вверх и пустил в небо зелёный сноп огня. Струя пламени быстро погасла, но оставила в глазах человека плясать разноцветные огоньки и искорки, ведь он не догадался прикрыть веки.       Всего минута ожидания, во время которой Моран старательно моргал, и послышался свист крыльев. Холмс чуть подвинулся и на поляну опустился дракон. Он был в полтора раза меньше Майкрофта, но намного гибче и даже утончённей.       — Это Антея. Моя помощница. Она повезёт тебя, — в драконьем теле голос Холмса звучал намного весомее, с явными рычащими нотками и чуть растянутыми шипящими, но он всё равно оставался очень узнаваемым.       Антея повернула голову к своему начальнику и что-то ему пророкотала. Тот ответил и драконица чуть присела, подставляя человеку шею. Себастьян сдержал внутреннюю дрожь и уверенно устроился между крыльями и шеей. Антея выпрямилась, бросила через плечо пустой и ко всему безразличный взгляд и, сильно хлопнув крыльями, поднялась в воздух.       Хоть эти драконы и были очень крупными, но их полёт мало отличался от того, который когда-то был у Себастьяна. Он иногда заменял раненых всадников, ещё до перевода в полк к Джону, ведь не один Уотсон заканчивал дрессировочный курс. Хотя, возможно, эти драконы просто щадили хрупкого человека и не развивали большой скорости. В любом случае им за это спасибо.       Они летели минут сорок, пришлось сделать большой крюк, чтобы обогнуть стоящую на привале армию. Себастьян с безразличием окинул взглядом родные раньше палаточные стены и понял, что не чувствует к ним ничего, кроме лёгкого сочувствия. Это теперь не его война.       Драконы зависли в воздухе прямо над лесом и начали осматриваться, пытаясь выбрать место для посадки. Майкрофт кивнул лобастой головой с массивной челюстью влево, и они по очереди опустились на маленькое пространство между деревьями. Оно, кстати, уже было сильно покорёжено и разрушено, но драконы, наоборот, действовали очень аккуратно и щепетильно.       Холмсу пришлось сразу превратиться в человека, потому что он не помещался в лесу. То же сделала и Антея, и Себастьян с лёгким интересом оценил высокое, стройное тело черноволосой женщины, полностью обнажённое. Майкрофт тоже одеждой не озаботился, и полковник чувствовал себя немного неуютно среди них. Хотя драконам, похоже, было совершенно плевать на их внешний вид.       Они дошли до нужного места пешком и остановились.       — Полковник, сейчас нам придётся поработать с вашим сознанием, поэтому будет лучше, если вы не станете сопротивляться.       — Что вы сделаете?       — Всего лишь усилим ваше ментальное поле. Антея подпитает энергией меня, а я вас.       — А вы, помнится, говорили что-то про секретную и очень древнюю технику.       — Это для отвода глаз. Но если вы хотите, то я могу устроить ритуал на вашей сперме, требующий...       — Всё, всё, без подробностей, прошу. Давайте уж так.       — Отлично. Не сопротивляйтесь мне, обещаю, что не полезу в ваши мысли.       — Не умеете вы подбадривать.       — Чего нет, того нет.       — А ваша спутница так и будет молчать?       — Вас что-то не устраивает в её молчании?       — Нет, но... это немного напрягает.       — Не напрягайтесь, полковник, вас это никоим образом не касается.       — Бывший полковник...       — А теперь сосредоточтесь на вашем друге. Вы должны думать о Джоне, вспомните всё, что вас с ним связывает, но когда погрузитесь в воспоминания, помните о двух вещах: ни в коем случае не теряйте связи с реальностью и задайте себе целью поиск. Убедите себя, что таким образом вы найдёте Джона, и вы действительно его найдёте. Через некоторое время вы должны почувствовать направление. Всего лишь направление. Вы не сможете ни погрузится в мысли Уотсона, ни связаться с ним, вы даже не увидите его. Можете на это даже не надеяться.       — А сами с вашим братом вы это сделать не можете?       — Шерлок дракон, у него всегда стоит ментальный блок. У вашего же друга его нет... а если и есть, то вас он пропустит. Тем более что с нашей поддержкой вы сможете его обойти. Ещё вопросы.       — Нет.       — Ну тогда, может мы начнем?       И снова щекотка в голове, которая начала усиливаться, но Себастьян не дал ей дойти до точки, когда она переходит в боль и перестал сопротивляться.       «Он хочет помочь, он всего лишь хочет помочь».       И в этот момент от Холмса потекла энергия. Потоки необьяснимой и ни с чем не сравнимой силы напонили сознание. Это было похоже на то чувство, когда ты проснулся утром, выспавшийся, на мягкой постели, насладился этим ощущением, а потом его начали усиливать и прибавлять ещё, ещё и ещё. И в итоге тебя распирает от счастья, покоя и света. Себастьян позволил себе несколько секунд понежиться в этой огромной перине, а потом вздохнул и дал волю воспоминания.       Джон.       Джон, Джон, Джон, любимый, такой нужный Джон. Всегда предельно аккуратный, непередаваемо терпеливый и невероятно страстный. С чёткой походкой, уверенным взглядом и чуткими пальцами. Твёрдый, нежный, пахнущий хозяйственным мылом, корицей и травами. Не травами, а целым лугом. От него всегда пахло по особому, не так, как от всех. Даже если они возвращались с какой-нибудь тренировки всем взводом, в толпе потных, мускулистых тел он всегда мог найти Джона. И запах был не женским, совсем нет, никто и никогда не смел сравнить доктора с бабой.       Сила сфокусировалась и рассыпалась в его сознании горным хрусталём. Блестящие осколки заискрились, и как миллион брильянтов отразили... его воспоминания. А вместе с ними и желание увидеть друга, напарника, любовника снова. Увидеть и извиниться. Помочь. Если он его простит, конечно. Потому что они теперь одинаковы в своём изгнании, разве что у Себастьяна оно было добровольным. Осколки расцвели и раскрасились самыми разными цветами, а потом застыли на секунду и плавно сменили спектр на зелёный и коричневый. Изумруд молодых деревьев, талость жухлой травы, охра песка и глины, умбра пропалённой земли и жадин тени на вековых дубах.       Застыло, закостенело время, и его потянуло в сторону. Сгустились воспоминания, мир сузился до точки отсчёта и раскрылся навстречу мешаниной ветров. Но лишь один из них донес до него знакомую нотку запаха. Моран открыл глаза и понял где. Очень чётко и ясно, будто поймал след, как опытная гончая.       Майкрофт сузил поток силы, а потом и вовсе его закрыл.       — Ну как?       Себастьян глубоко вздохнул. Северо-восток, Джон, я тебя чувствую.       — Получилось.       — Направление, полковник.       — А вы возьмёте меня с собой?       — Да.       — Обещаете?       — Клянусь.       — Они на северо-западе.