Вечно первозданные

      Моран судорожно вздохнул и осел на землю. Его внутренности совершенно неожиданно скрутило и почти вывернуло наизнанку. Ментальная нить к Джону натянулась и сразу же лопнула. В голове звенело очень странно и громко, совершенно незнакомо, но предчувствие чего-то нехорошего кололо в груди.       — Полковник Моран? Что-то случилось?       Серо-стальной дракон оторвался от мелководной речки и внимательно присмотрелся к человеку.       — Я... вдруг почувствовал... разрыв. Связь между мной и Джоном порвалась.       Майкрофт переглянулся с Антеей.       — Вы хотели этого?       — Нет!       — А при разрыве вместе с болью вы ощущали посторонние эмоции? Такие как злость, недоверие, может, обида или настороженность?       — ...тоже нет.       Майкрофт нахмурил свои мощные надбровные дуги и задумался. Ему хватило на проверку своей информации не больше десяти секунд.       — В этом случае остаётся лишь один вариант. Джон Уотсон погиб.       — Что?!       — Мориарти не мог найти их первым, мы единственные знаем направление.       — Но... но, как так...       — Попрошу без сопливых мелодрам, полковник. Не отвлекайте меня, мне нужно разработать план дальнейших действий.       Холмс застыл на месте и выпал из реальности. Антея поддержала главного и тоже замолчала. Оба дракона будто погрузились в продолжительный транс и выходить из него пока не собирались. Моран поёжился от чёткого ощущения ближайших неприятностей и вернулся к жарившейся на слабом огне рыбе, которую ему любезно и с брезгливым презрением выловил с помощью магии Майкрофт. Дракон при этом даже лап не намочил. Наверно, очень хорошо быть драконом, полезно для жизни и здоровья.       Драконы долго стояли на месте, практически не шевелясь. На их чешуе, кстати Антея на этот раз была спокойно-зелёной, колюче искрилось солнце, но человек уже успел привыкнуть к бликам в глазах и не обращал внимания на мельтешение искорок на периферии обзора.       Антея оказалась совершенно уникальным представителем драконьей расы. Если у этих существ были почти повсеместно распространены глаза-хамелеоны, то драконица сама была хамелеоном. Меняла цвет чешуи как перчатки, вместе с собственным именем. Где она брала такие необычные звучания, оставалось неизвестным, но её фантазия страшила.       — Вы надумали что-нибудь, или мне так до вечера развлекаться?       Майкрофт приоткрыл один глаз, смерил человека пренебрежительным прищуром и закрыл его снова. Опять повисло молчание, а Моран лишь тяжело вздохнул и продолжил пережёвывать рыбу вместе с косточками. Это было особенное умение, которое достигается только в армии, когда просто нет времени копошиться в жёстком или, если повезёт мягком, мясе, и ты глотаешь его горячим и истекающим жиром прямо над полыхающими малиновым углями, а пальцы даже не ощущают жара, потому что давно покрыты мозолями и роговицей. Разве что у Джона руки были куда нежней, но ему, как хирургу, простительно.       Себастьян бросил на зверей косой взгляд и ясно ощутил, как нарастает внутри него напряжение. Тугая пружина сворачивалась с каждой минутой, что он проводил в поисках Джона. Он понимал, что когда-нибудь она распрямится и произойдёт взрыв, и тогда вряд ли его истерику успокоит хоть что-нибудь, но оставалось лишь сцепить зубы, ощущая, как ворочается в груди стальной прут, как заходится в бешеном ритме сердце, как судорожно дёргается на виске нежно-голубая жилка. Оставалось лишь сжимать пальцами кожу и кусать обветренные губы, впиваться в плоть зубами и обросшими кончиками ногтей, неровными и ломкими. Оставалось лишь ждать и надеяться...       — Летим дальше. Если связь оборвалась только сейчас, то у нас ещё есть время найти Шерлока. Нам нужен ближайший большой город, брат испытывает к ним какую-то особую слабость.       — А как же Джон?       — К сожалению, вашему другу мы уже не сможем помочь, некромантия в нашем мире не в ходу. Будем лишь надеяться, что это был просто сбой, а не что-то пострашнее. Или он нашёл привязку и обрубил канал. Такое тоже вполне возможно.       — Тогда я вам больше не нужен.       — Хотите остаться один на один с Мориарти?       — Вы же сказали, что он сильно отстал.       — Он мог отстать, а мог воспользоваться другим способом передвижения. Я могу дать семидесятипроцентную гарантию, что он всё ещё присматривает за нами. Мы летим дальше, на этот раз без остановок. Также можете готовиться к тому, что эта поездка станет для вас последней.       — Но я никуда не лечу!       — Полковник, позвольте напомнить вам, что...       — Нет, это вам нужно напомнить, что я согласился на это лишь ради поисков Джона, если вы уверены, что он... тогда я в этом больше не участвую. Ищите сами своего брата.       Майкрофт остался хладнокровен. Он спокойно подошёл к человеку, также спокойно опустил вниз голову с серебристо-стальными глазами и спокойно ответил.       — Если вы думаете, что имеете в моем присутствии хоть каплю самостоятельности, то вы глубоко ошибаетесь.       Дракон ничего не делал, лишь смотрел, глаза в глаза, внимательно, уверенно, спокойно. И когда сознание, даже не успев среагировать, оказалось захвачено чужой волей, Моран лишь успел подумать, что все драконы сукины дети. А потом наступила блаженная пустота, и никакой грёбаный иммунитет не мог ей препятствовать. Похоже, Холмс его до этого момента щадил.       Майкрофту хватило одного взгляда, чтобы человек поднялся на ноги и без колебаний сел на драконью шею, лицо двуногого оставалось пустым и безжизненным. Звери расправили крылья и поднялись в воздух. Методично и быстро пропуская ветер через кожаные перепонки.       Они скрылись в куцых облаках, а на земле из кустов падшей зелени показалась острая звериная мордочка с глазами, цвета крыльев махаона и с вертикальным зрачком. Зверёк был очень крупным для своего вида, но присущие им невероятно быстрые и сильные ноги, длинный хвост, которым он мог держаться за ветки деревьев, остались. С тихим шипением он стремительно бросился следом за драконами, помогая себе магическим заклинанием левитации. Зверёк двигался так же стремительно, как и летящие сверху существа, ничуть не уступая им в скорости и ловкости. Преследователь двигался уверенно, цвет его глаз скатился до нежно-карего, завораживающего, с лёгкой безуминкой в вертикальных зрачках. •••       Пришлось протереть глаза, чтобы полностью поверить в открывшуюся картину.       Лес прогнил. Из центра невзрачной поляны и дальше расходились в стороны волны не травы, но оставшейся от неё пыли. Корни деревьев выпростались из-под земли, изогнувшись в предсмертных судорогах, и засохли вместе с вековыми деревьями. В носу щекотало, а в глотке свербило от вдыхаемой вместе с воздухом смертью леса. Даже земля практически превратилась в чёрный и сухой песок и осела в центре, образуя воронку.       Салли посмотрела на начальника с плохо скрываемым сожалением, но благоразумно промолчала, лишь протянула Грегори платок, но тот отмахнулся и постарался дышать не слишком глубоко. Запах смерти сшибал с ног чуткого волколака. Но приходилось терпеть, потому что это издержки профессии.       — Докладывай. Что успели узнать?       — Всё очень нечётко. Прямых свидетелей нет. Началось это поздно вечером, продолжалось от трёх до десяти минут согласно показаниям, лес сошёл с ума.       — Лес?       — Да. Ни ветра, ни постороннего воздействия, но деревья раскачивались, ветки хлестали по земле, говорили, что даже корни поднимались над почвой и хватали людей за ноги.       — Пострадавшие есть?       — Почти нет, но те, кого схватили, чувствуют себя очень слабо, а синяки подозрений не вызывают.       — А что с магическим фоном?       — Если позволите, то здесь как раз самая главная проблема, — это уже сбоку подкрался Андерсон и вальяжно вклинился в разговор. — Мы не можем чётко определить его природу. Известно лишь, что источник аномалии всё ещё присутствует. Это не артефакт и не единичный ритуал, если только это не был ритуал призыва, и то, что призывалось, теперь где-то шарится... Возможно, опасное и по городу.       — Ты намекаешь... — Салли чуть оскалилась, но Грег прервал её:       — Хорошо. Я всё равно чувствовал, что без этого не обойдётся. Что тебе нужно, конкретно и по существу?       — След. Здесь остался след, одного или нескольких существ. Остатков плоти нет, значит они живы, но мы не может определить кто здесь был и куда делся, магический фон слишком сильный, прямо таки подавляющий.       — Используй поисковых варгов, — фыркнула Салли.       — Он у нас всего один и то умотал в Корнуэл.       — Не спорьте, всё нормально, Салли. Не в первый раз.       — Как знаете, но мне кажется, что это совсем необязательно.       — Тебе кажется, — буркнул Андерсон, подавая знак своей группе. Медэксперты сноровисто сгребли обратно все свои амулеты и инструменты и отошли подальше.       Лейстрад мельком оглянулся, увидел, как начала перешёптываться его группа, и с удовлетворением понял, что на лицах ни брезгливости, ни недовольства, лишь лёгкое, у новичков — сильное любопытство. Чуть дрожащими пальцами снял с себя куртку. Стянул рубашку. Расстегнул пояс на штанах. Наклонился и стащил с ног мягкие сапоги на удобной подошве. Потом собрался с духом, сколько бы раз он ни делал этого, всё равно нервничал, и спустил вниз штаны.       Тут же быстро свернул их в кулёк, бросил его Андерсону и снял с шеи своё единственное украшение. Сжал в кулаке камень правильной покатой формы и чуть помедлил, прежде чем отдать его в протянутую ладонь Донован. Она подбадривающе кивнула, сочувственно улыбнулась и уверенным жестом забрала амулет.       Как только он исчез из поля ауры Грегори, мужчина судорожно дёрнулся и согнулся пополам. Застонал, упал на карачки. Через стон прорезался вой, а следом болезненный скулёж зверя. Человеческое тело изменилось и резко увеличилось. Волколаки не оборотни, у которых способность к обращению заложена в генах и происходит на физиологическом уровне; у них превращение построено на магии, она использует человеческое тело лишь как опорный материал, сама добавляя остальное. Поэтому величина зверя зависит от насыщенности ауры хозяина.       А у Лейстрада была очень насыщенная аура. Поэтому его волк в холке был высотой по грудь Салли.       Грегори пригнулся к земле в инстинктивном жесте и прикрыл нос лапами, при этом звонко чихнув. Раздались приглушённые смешки и предупреждающее цыканье. Волк чуть подождал, привыкая к наплыву невероятных ощущений, а потом медленно подошёл к воронке. Втянул носом воздух и сосредоточился, раскладывая запахи и оттенки аур на сочленения и ветви. Он сразу отмёл от себя отпечатки аур команды службы безопасности и перевёл внимание на другие потоки.       Через некоторое время, продираясь сквозь безумие природной магии, в огромном количестве наполнявшем всё пространство не только поляны, но и всего леса, он учуял нотки двух аур. Очень сильных аур. Могущественный маг с огромным энергозапасом и... тоже маг, но очень ослабленный, на грани смерти. Оба люди, но какие-то странные, возможно, полукровки. Второй очень необычный, его аура сильно сливается с силой леса, но не теряется в ней, как это бывает при смерти у человека, а наоборот усиливает её, создает замысловатый, слишком сложный для определения неопытным волком, симбиоз.       Лейстрад нахмурился и вычленил из аур незнакомцев запах их тел. Потому что аура и физическая оболочка — совершенно разные вещи и пахнут и определяются тоже по разному. Они связаны конечно, но слабо.       Обычные оборотни не могли того, что сейчас проделал Грег. Им были доступны лишь запах, зрение и вкус, но волколаки изначально создавались колдунами и ворожеями как невольные помощники и слуги. А такие слуги должны были уметь разбираться в магии. Это потом подобная практика перестала использоваться, и проклятье осталось лишь проклятьем, вне закона практически во всех королевствах, строго наказуемое, но всё равно используемое мстительными и обиженными колдуньями.       Правда, кто такой обиженный решил проклясть род герцога Лейстрада, никто до сих пор не знал, хотя сам глава, может быть, и знал, но всё равно отмалчивался. Грегу не повезло родиться мальчиком, проклятье распространялось именно на наследников мужского рода, и пришлось ему родиться... щенком. Получилось перед леди Лейстрад очень неудобно. Правда, все вовремя во всём разобрались, и с именным амулетом инспектор не расставался с самого детства. Почему-то обоих его старших братьев проклятье обошло. По этому поводу даже был скандал, но Грега он не коснулся, юноша вовремя слинял из родного дома, отказавшись от наследства и оставив себе лишь фамилию.       В общем, не суть важно.       Инспектор настроился на запахи магов и отбросил все остальные. Рыкнул на Донован, собравшуюся было последовать за ним, и двинулся сквозь кусты, чуть приседая на лапы, встопорщив уши. Он крался долго, но уверенно, двигался сразу за запахом, не сворачивая и не сокращая путь. Когда из поля зрения полностью пропала его команда, когда он отошёл метров на двести от аномальной воронки, тогда он наткнулся на другое пространство между деревьями. Меньше прежнего, с ореолом кустов вокруг, довольно отдалённое от хоженых троп. Здесь был сильно повышенный энергетический фон, но если там синтез леса и незнакомого мага был разрушительным и безжалостным, то здесь чувствовался умиротворенным и созидательным. Аура этого места пульсировала и была насыщенно-зелёной, энергетический обмен между растительностью и человеком насыщал и поддерживал обоих.       Лейстрад сунул нос сквозь кусты и высунулся на периметр прогалины. Ближе к краю, чем к центру на боку и спиной к волку лежал человек, прикрытый знакомым шерстяным плащом. Его руки, на которых висели какие-то совершенно неопределимого вида лохмотья, покоились на земле и слабо светились тем самым травянисто-зелёным мерцающим цветом, которым был насыщен энергетический фон места. Пальто казалось смутно знакомым. От него шёл запах, рождающий в груди приглушённое рычание и восхищение одновременно. Или... приглушённое рычание, кажется, было не плодом его воображения.       Грег повернулся и наткнулся взглядом на огромного, больше его звериного тела, кошачьего хищника. Глаза с вертикальным зрачком, пепельно-серые и понурые, гладкий хвост лоснится и бьёт по ногам предупреждающе и грозно, пасть чуть приоткрыта, на показ выставлены клыки, острее и тоньше, чем у Грега, но такие прокусят что угодно, потому что это... твою мать, оборотень? Шерлок?!       Судорожным взглядом он попытался найти на шее зверя тот самый тонкий ошейник, и сердце запнулось, когда он его не увидел. Значит, на земле лежит Джон, без сознания, а детектив обратился, без ошейника. Что его удерживает на месте — непонятно. Вероятно, Джон и удерживает. Зверь настолько привык подчиняться ему, что инстинктивно охраняет. Сейчас их главное не трогать и не провоцировать. Грегори прижал уши и хвост к земле и заскулил, пытаясь показать покорность и подчинение. Попятился назад, но хищник предупреждающе рыкнул, и ему пришлось остановиться. Шерлок двинулся к нему, и инспектор приготовился либо бежать, либо сражаться. Огромная кошка подошла к самому носу волка и серые глаза вспыхнули зелёным.       «Инспектор, я прав? Не отвечайте, чувствую, что прав. Тем более вряд ли у вас выйдет так быстро овладеть мыслеречью».       Грегори понял, что неожиданно плюхнулся на хвост и ошарашенно заморгал. Из глотки вырвался недоуменный скулёж.       Он вменяем. Без хозяина, без ошейника, во время цикла и он вменяем. Это невозможно! Это беспрецендентно!       «Кто вам сказал, что у меня начался цикл?»       Но ведь... Грег очень быстро прокрутил в голове разговор с Шерлоком... Настойчивая просьба отпустить задержанного Джона, путём не только убеждения, но и угрозой. Явная демонстрация силы и опасности, намёки на необузданность... Да и по времени, Шерлок говорил про три дня, но циклы у оборотней в большинстве своём вещь непредсказуемая, это как особые дни у женщин, даже лунными циклы называют скорее по привычке, чем по факту. Но если предположить, что Холмс не безумен, то зачем он тогда превратился? Зачем ставит себя на грань риска, подстёгивая собственный организм раньше срока?       «Потому что так нужно. А теперь я попрошу вас уйти, инспектор. И никому не говорить о том, что вы нашли».       «Но это вы! Вы всё это устроили! Я не имею права просто взять и уйти. Тем более, что Джону плохо. Что вообще с ним? Ранен? Вы ввязались в потасовку? На вас напали, преследуют?»       «Вы попали в цель всего один раз. И с Джоном всё будет в порядке. Ему нужно отдохнуть. Здесь. И желательно без свидетелей».       «Я сотрудник службы безопасности, я не могу закрыть на это глаза. Из-за вас пострадали люди, да и вообще, что это было?!»       — Мы... сейчас уйдём... Это моя вина, Грегори...       «Джон?!» — мысленный оклик Шерлока заставил Лейстрада вздрогнуть. Но Уотсон не обратил никакого внимания на метнувшегося к нему зверя, он тяжело опёрся на руки и попытался сесть. Холмс наклонился к нему и хотел помочь подняться, но доктор слабой рукой отодвинул его, показывая, что не нуждается в помощи друга. Оборотень отступил назад и как-то весь сжался, разве что не заскулил. Подняться полностью у Джона не получилось, но он смог сесть и облокотится на колени. В этом ракурсе стало видно его почти полностью обнажённое тело с обрывками одежды, ещё жалостливей сверху смотрелось пальто оборотня и смуглая в ночном воздухе кожа.       Джон слышал их разговор? Но разве мыслеречь не предпологает лишь двустороний контакт? А даже если и нет, Шерлок опытный окклюмент, уж он-то должен был позаботиться о защите канала.       — Он... даже лёгкого блока не поставил... Мне нужно хорошенько отдохнуть... инспектор, если вы не против... мы уйдем...       А он сможет дойти? В таком состоянии...       «Я помогу», — поспешно вставил Холмс и тихо рыкнул, сменяя облик. Потоки ледянисто-брильянтовой магии вышли из тела и тут же ринулись обратно, на клеточном уровне изменяя саму структуру организма. Грег в первый раз наблюдал подобный процесс у себе подобных, но в груди поселилось смутное подозрение, что его очень качественно дурят, и причём делают это с завидным постоянством и мастерством. Он решил, что подумает об этом позже и начал медленно отходить в кусты, пока Шерлок не очнулся от трансформации и не заметил этого. Но надеждам не суждено было сбыться. Голос Холмса прозвучал под коркой мозга ещё до того, как обнажённый детектив выпрямился и встал на человеческие ноги.       «Куда-то собрались, инспектор?»       «Мне нужно сообщить об этом группе, я не могу отпустить вас... Прошу, Шерлок, это моя работа».       «Дайте нам фору. Несколько дней, пока Джон не придёт в себя, мы никуда не денемся из города, нам просто... некуда деваться».       «Так нельзя...» — Грег не выдержал и заскулил, сжавшись на земле. Холмс с некой боязнью подошёл к Джону, но тот никак не отреагировал на несмелое прикосновение к собственному плечу. Лейстрад смотрел на это и понимал, что не может не помочь. Чёрт, он знаком с ними пару дней, но бесконтрольное чувство доверия никуда не желало уходить. Ясно видно, что они поссорились, что Шерлок в чём-то очень виноват, да скорее всего во всей этой ситуации и виноват, но понимание того, что он это сделал не специально, всё равно звенело в груди дрожью стонущих струн скрипки. Возможно, это подала голос волчья интуиция, она намного лучше разбиралась в каверзных ситуациях жизни, основывающихся на эмоциях. Кажется волколаки были единственными существами, способными улавливать не только нынешний, но и остаточный эмоциональный фон. Раньше эта способность спокойно себе дремала внутри. Стоит сказать ей спасибо или же стоит насторожиться такому внезапному пробуждению.       Сомнения. Они продолжали раздирать его. Но Грег по натуре не любил долго им предаваться... Он подумает об этом позже. Когда позаботится об этих двоих, когда вернётся обратно, когда даст по ушам Андерсону, у которого в подчинении целая группа экспертов, а он не додумался распределить её по периметру парка, когда... когда наступит это «когда»... если, конечно, наступит.       Наступит.       Что-то внутри него было твёрдо в этом уверено.       Лейстрад подошёл к Джону и подставил спину. Шерлок правильно понял этот жест и почти насильно помог доктору забраться на волка, придерживая его чуть дрожащими руками. Сам он пошёл пешком, лишь помогая и не давая драгоценному грузу свалиться с тёплого и пушистого транспорта.       Они шли и молчали. Шли медленно, молчали угнетающе. Они обошли отряд Грега по не очень широкой, но достаточной для исключения варианта неожиданного столкновения, дуге. Покинули территорию парка и двинулись переулками и закутками, которые так блестяще знал инспектор, успевший в погонях за нарушителями досконально их изучить. До Бейкер-стрит 221-б добрались без приключений и зашли с чёрного входа. Грег не последовал дальше с ними, лишь ссадил Джона и быстро двинулся назад, пообещав зайти завтра, потому что ему потребуются точные и правдивые ответы. Доктор этого не слышал, но Шерлок чуть заметно кивнул.       Обратно до парка волколак двигался быстрой и ровной рысцой и направился он сразу к своей группе, найдя её странно притихшей и настороженной. Салли, держащая в руках куль с одеждой, молча нацепила на мохнатую шею амулет и терпеливо подождала, пока завершится обратное превращение. Накинула на голое тело плащ и подала штаны.       Грег вопросительно поднял брови, а она сцепила губы и прошептала:       — Пока вас не было, к нам заявился начальник спецподразделения военной полиции.       — Ого... И что он требует?       — Вас. А ещё настоятельно рекомендует закрыть глаза на это дело и сворачиваться по домам.       — И какие доводы приводит?       Салли открыла рот, чтобы что-то сказать, но через пару секунд закрыла обратно. Удивлённо посмотрела на начальника и нахмурилась.       — Никаких.       — А документы, подтверждающие его личность, показывал?       — Нет.       — И ты поверила?       — Я... да. А почему нет? По нему сразу видно, что он из этих... других.       — Каких других?       — Не знаю, просто других. В общем, Андерсон уже свернулся и с его группой направился в Ярд. Мы решили дождаться вас.       — Тебе не кажется это немного странным?       — Нет, но... вот после того, как вы об этом спросили... теперь кажется.       — Хорошо, активируй амулет и пошли к твоему начальнику.       Грег полностью оделся, спрятал оберег под рубашку и двинулся следом за Донован. Она подвела его к солидному мужчине среднего роста, с тёмными волосами. Он стоял спиной, но даже с этого ракурса были прекрасно видны дорогие одежды и прямая осанка.       Он повернулся, и Грег ясно ощутил, как закололо у него в висках, а в лицо ударил странный, слегка звериный запах.       Как бы то ни было, перед ним стоял не человек. •••       Миссис Хадсон встретила их в гостиной, и тут же поддержала Джона с другой стороны. Наверно, она ожидала, что они появятся через главный вход. Но тем не менее, как только дракон и доктор оказались в доме, Марта одной рукой откупорила какую-то склянку очень потрёпанного вида и поднесла к губам друида.       — Выпей, Джон, милый. Это даже мёртвого на ноги поставит. Будешь как новенький.       — Я уже не умираю, миссис Хадсон.       — О, я вижу, но лучше тебе послушаться потомственной ведьмы, я лучше знаю. Джон послушно запрокинул голову и сморщился, когда в горло попала горькая смолянистая жидкость. Она медленно и вальяжно перетекла в желудок и расположилась там, словно гладкошерстая кошка, потираясь боками о стенки и оседая на них тягуче резиновым налетом.       Джон охнул и повис у Шерлока на руках.       — Теперь ему нужно отдохнуть. Поспать несколько часов, а лучше несколько десятков часов. Снадобье поднимет его на ноги.       — А что это? — Шерлок перехватил поудобней безвольное тело и потащил его на верх, в их квартиру. Он не стал подниматься в комнату Джона, а положил его на собственную кровать, с каким-то незнакомым рвением в душе, укутав одеялом и стянув остатки одежды. Он очень хотел остаться здесь и никуда не уходить, дождаться пробуждения Джона и ещё раз попробовать объяснить ему, как он был не прав, но в гостиной раздалось негромкое, предупреждающее покашливание миссис Хадсон, и Шерлок, постаравшись вернуть себе всё своё хваленое хладнокровие, вышел к ней.       — Это эликсир жизни. Древний и очень сложный рецепт. Когда я была молода, специально наварила себе несколько склянок для... таких вот случаев.       — Тогда вы могли бы уже давным-давно вылечить мои раны.       — Шерлок, но ведь вы не умирали. Ваши раны и сами прекрасно, ладно, не очень прекрасно, но всё же, заживают.       — Но тогда бы этого не произошло.       — Зато будет вам урок, мистер умник. А сейчас, если вы не против, я хочу чаю... присоединитесь?       — Да.       — Отлично. Возьмите на тумбочке в моей спальне немного денег и купите нам булочек. И надо бы озаботиться обедом, а то Джон проснётся очень голодным. У него будет просто волчий аппетит.       Дракон щелчком пальцем отлевитировал к себе кошель с деньгами и вышел на улицу. Ему не составило труда найти булочную, в которой теперь хозяйничала ничего не подозревающая о деяниях мужа жена, и вернуться обратно на Бейкер-стрит, где миссис Хадсон уже сноровисто тушила мясо на огне домашнего очага. Из его комнаты не доносилось ни звука, и постепенно безумное напряжение этого дня начало опускать Холмса.       Он успел почувствовать на собственной шкуре приторность самодовольства, ощутить на кончике языка горечь отчаянья, вкусить солёность вины и познакомиться с милосердием надежды. Он понял, что не только узы хозяина и фамильяра связывают его с Джоном, но нечто куда большее и неотъемлемое. Куда более приставучее. Чёрт, как он умудрился вляпаться в это?