Вечно первозданные

      Миссис Хадсон очень не любила, когда в её доме стояла такая тишина. Нет, она ничего не имела против той самой уютной и доброжелательной тишины, когда можно сесть у пламенеющего очага и почитать какой-нибудь жутко интересный и совершенно бессмысленный любовных опус о рыцарях и мужественных вояках с шириной грудной клетки больше её дверного проема. Но она совершенно точно не любила именно такую тишину. Напряжённую.       Из комнаты Шерлока, в которой лежал Джон, не раздавалось ни малейшего шороха, а сам дракон застыл в плетёном кресле и не подавал признаков жизни уже два часа. Как ему удавался настолько глубокий и качественный транс, оставалось открытым вопросом, но миссис Хадсон почему-то жутко хотелось немедленно его прервать и наполнить дом сердитым, раздражённым, но куда более предпочтительным ворчанием и беспокойным мельтешением.       Когда Марта уже набралась решимости подойти к дракону и хорошенько потрясти его за плечо, из комнаты детектива раздался звук сползающей на пол ткани и лёгкий шлепок босых ног на пол. Женщина тихо охнула и застыла на месте, надеясь, что ей послышалось, но разве в подобной тишине могут возникнуть такие миражи?       Нет, не могут. Джон, закутанный в простынь Шерлока, появился на пороге его комнаты с неживой, но мягкой улыбкой на лице.       — Джон, дорогой...       Доктор Уотсон приложил к губам указательный палец и без слов потребовал тишины. Подошёл к миссис Хадсон и взял её за сухую, покрытую морщинами ладонь. Она вдруг почувствовала лёгкий, тёплый укол, прошедший по коже и углубившийся в артерии. Он превратился в мягкую волну и окутал тело изнутри, принося с собой ощущение бьющейся по кровотоку энергии и лёгкого счастья.       — Спасибо, миссис Хадсон. Ваше средство очень мне помогло. Шерлок давно так сидит?       — С того момента, как вы вернулись.       — Ясно. Шерлок?       Но дракон не хотел возвращаться в реальность, он заперся в собственных чертогах и не собирался покидать их очень и очень долго. Он пытался реанимировать заново ту связь, что с такой лёгкостью и болью уничтожил, но сверкающие нити отказывались восстанавливаться. Они тешили его собственным сиянием, но распадались и рушились, не способные дотянуться до второй половины.       Джон нашёл Шерлока, свернувшимся калачиком у каменной стены. Вокруг него в хаотичном и не подчиняющемся логике танце парили водные зеркала, на которых раз за разом прокручивались события и ситуации. И на каждом из них мелькал он, Джон. Доктор не стал подходить близко, лишь с призрачным оттенком интереса огляделся, спрятался за одним из самых крупных сталагмитов и позволил своему голосу рассредоточится по всем Чертогам.       — Шерлок? Очнись, прошу тебя.       Чешуйчатая голова резко вскинулась (боги, как же давно это было, как доктор, оказывается, скучал по этому облику) и мощное тело без единого ранения поднялось на мускулистые лапы. Холмс выскользнул из собственного сознания, так и не заметив, что друид сделал это парой мгновений раньше, и увидел перед собой своего человека, закутанного в простынь.       — Джон? Ты уже очнулся, но почему так рано? Ты ещё должен...       — Прежде чем я отвечу на все твои вопросы, ты помолчишь и позволишь мне сделать это самому. Встань.       — Зачем?       — Я прошу.       Шерлок подчинился.       — Может быть немного неприятно, но это совсем необязательно, — Джон протянул руку раскрытой ладонью к дракону и положил её на нервно вздымающуюся грудь. Прошла секунда, и Холмс охнул, чуть не отпрянув от прикосновения друида. По его венам прошлось обжигающее пламя и тут же опало. Его место заняло непривычное чувство целостности и порядка.       — Что ты сделал?...       — Я освободил тебя. Теперь ты волен делать всё, что сочтёшь нужным.       — Освободил от чего?       — Ты же умный, Шерлок, проанализируй сам.       Дракон прислушался к себе, но собственным чувствам не поверил.       — Нет... Как у тебя получилось?       Холмс задрал рубашку до груди и убедился в этом собственными глазами. Раны от пут исчезли. Испарились, будто их никогда и не было на свете. Будто никогда стальные шипы не пропарывали толстую и подвижную чешую, никогда не отзывались на каждое движение острой и ноющей болью, никогда не посылали в уставшее тело приказа окаменеть. Их просто не было.       — Та настойка, что дала мне миссис Хадсон, основана на сборе огромного количества лечебных трав, приправленных магией. На обычного человека она действует так, как и должна — лечит практически все раны, восполняет в организме недостаток тканей и микроэлементов, оживляет и даже омолаживает. Но я ведь не обычный человек. Я способен выкачивать подобную энергию из всех трав, правда лечебные в этом случае могут дать пользы больше, чем вековые деревья. А здесь этих трав как огромный, забитый под завязку луг. Даже для меня это слишком много. Я смог преобразовать всю доступную от настойки энергию, вылечить себя, а остаток отдать вам. Миссис Хадсон, ваше бедро больше никогда вас не побеспокоит, думаю даже, что вы сможете снова заняться ведьмовством. А тебе, Шерлок, я вылечил крылья. Полностью. Ты волен лететь, куда тебе угодно. Ты свободен.       Осознание ошеломляло. Понимание же пугало. А принятие приводило в ужас. Он не хотел этого принимать. Крылья, да, конечно, спасибо, но... Джон, не без тебя. Не без ничтожного, слабого человека, единственного существа, которое приняло не потому что из знатного рода, не потому что сильный, не потому что боятся и презирают, не потому что что-то от него всем этим сволочам нужно!!!... А потому что, просто... я. И ты. Это просто ты. Восхищаешься. Терпишь. Понимаешь. ПРИНИМАЕШЬ. Ты единственный такой. Который принял. Не обижался. Не использовал. Не пытался переделать. Был со мной, помогал мне, спасал меня... А даже если я предал, я хочу второй шанс, я заслужил его. Хотя бы раз в жизни, я чёрт возьми, его заслужил!       — Джон, я... И в эту самую секунду, именно в этот грёбаный важнейший, возможно, за всю жизнь чёрного дракона, момент, кто-то постучал во входную дверь! Кто-то! В неё! Постучал!       Безграничная, опаляющая ярость поднялась в груди, и Шерлок понял, что рычит. Долго, протяжно, на выдохе. По венам заискрилась магия, готовая сорваться и изменить каждую клеточку, готовая спалить в яростном огне каждый геном, перекроить каждый атом. Но он наткнулся на неодобрительный взгляд Джона и проглотил ярость, забил гнев в самый дальний уголок своих Чертогов и оставил его там. Когда-нибудь эта сила ему пригодится. Но момент упущен. Он больше не сможет сказать это так, как собирался. Не сможет так подобрать слова. Нет, он помнил, что именно хотел сказать, но воспроизвести собственный настрой, напитаться теми, самыми нужными, эмоциями, уже не сможет. А с Джоном нужно быть искренним, нужно снять все маски и он поверит. Поймёт... Простит.       На пороге гостиной появился Лейстрад. Злой, взъерошенный, напряжённый. И он тоже чуть ли не рычал. Шерлок чувствовал его зверя. Его взвинченное, яростное состояние. Он готов был вцепится кому-нибудь в глотку, Холмс был готов тоже. Они могли бы схлестнуться, снять напряжение, усмирить нервы и очистить сознание. Могли бы...       — Миссис Хадсон, я прав? У меня дело к вашим квартирантам. Срочное.       — Дело скорее у меня, инспектор. От вас мне нужен был лишь маршрут дороги.       Грегори всё же зарычал, а Шерлок ясно ощутил, как звенит у него в голове от шока. Нет, не может быть. Это же не...       Он. Нашёл. Сука. Почему? Почему именно сейчас? Именно в этот самый момент.       — Майкрофт! Джон переводил недоумевающий взгляд с волколака на дракона и появившегося в дверях мужчину. Ему было слегка за сорок, в дорогой одежде, в руках трость, на лице чуть напряжённая, доброжелательная улыбка, но губы тонкие, глаза чуть прищурены, серые, холодные.       — Ну наконец-то, ты не представляешь скольких трудов мне стоило найти тебя. Мы покидаем это место сейчас же.       — Я никуда не пойду.       — Я сбил Мориарти со следа, но даже Антея не сможет долго дурачить его трёхмерной иллюзией. И вряд ли доктор Уотсон обрадуется тому, что я подвергаю опасности жизнь его любовника.       — Что-что? — Джон встрепенулся и встал прямо. Простынь чуть всколыхнулась, но друид не чувствовал себя смущённым. Понимание того, что голое тело естественно так же, как и утренняя роса на листьях, пришло после абсолютного и всеобъемлющего единения с лесом, после синтеза настолько плотного и интуитивного, что дрожала душа. — Если вы имеете в виду Себастьяна, то я уже не могу оставаться в стороне. Кто вы такой?       — Это мой брат, — негромко, но очень отчётливо прошипел Шерлок. — И он уже уходит.       — Всенепременно. Как только ты сподобишься отправиться вместе со мной.       — Мне не нужна твоя опека. И помощь тоже.       — Ну конечно, это я, а не ты, провёл в плену у обезьяноподобных больше трёх месяцев. Пойдём, Шерлок.       — Я повторюсь...       — О, великая богиня, за что мне это, — Майкрофт мучительно застонал, потёр переносицу и глубокого вздохнул. — Поверь, дорогой брат, я бы ни за что не сделал этого с тобой, если бы не острейшая необходимость и угроза правящему роду.       — О чём ты...? — но Шерлок не закончил фразы. Старший Холмс поймал его взгляд и вцепился клещом в сознание. Ему понадобилось три секунды, чтобы вскрыть все замки, две на то, чтобы в огромном и великолепно продуманном лабиринте найти родного брата, и ещё одна, чтобы запереть чёрного дракона в его собственных Чертогах. Шерлок взревел и заметался, но мощная, несокрушимая воля брата подавляла и не оставляла шансов. На подобное был способен лишь Майкрофт: не захват сознания, но его отрез от тела, получение полного контроля над мышцами, органами и даже магией. Сила, подвластная лишь старшему Холмсу. Не по праву, но по умениям и способностям.       — Идём, — на глазах у Джона, миссис Хадсон и ничего не соображающего Лейстрада, детектив вдруг покорно выпрямился и подошёл к брату. Шерлок смотрел прямо, но безвольно, без прежней искры в глазах.       — Что вы с ним сделали? — Грегори не выдержал и всё же рискнул подать голос.       — Запер его сознание в Чертогах Разума и перехватил контроль над телом. А теперь разрешите откланяться. Джон Уотсон, прошу вас принять мою благодарность за заботу о брате, мистер Лейстрад — за содействие, миссис Хадсон — за приют. До свидания. Шерлок?       Кудрявый и ловкий дракон крайне неуверенно сделал шаг вперёд и чуть покачнулся.       — Не сопротивляйся, брат.       Они вышли из дома, и на него опустилась тишина. Марта тихо охнула и упала в ближайшее кресло, Грег, всё ещё на взводе, тяжело дышал, старший брат Шерлока изрядно потрепал ему нервы, а Джон почувствовал, как сердце в груди дрогнуло. Он вздохнул, судорожно, стремясь усмирить в себе горькие, противоречивые эмоции, и понял, что побеждают совсем не те, какие он желал. Горечь проникла в лёгкие и расползлась по ним кислотой, наполнила бронхи, впилась в кровоток. Шерлок ушёл. Не сам, не по собственной воле, но ушёл. Он больше не вернётся, не вспомнит о жалком человеке, не будет доставать своим нытьём и никогда не предаст. Да, это единственный плюс, Джон справится сам, у него есть для этого и сила, и возможности, и умения, и даже, кое-какие связи. Которые сейчас желательно закрепить.       — Возможно, у вас есть вопросы?       — Было бы совсем неплохо, потому что, что это, вашу мать, было?! И прошу, оденьтесь.       — Миссис Хадсон, у вас не найдётся...       — В комнате Шерлока, дорогой. В шкафу, верхняя полка. Что-то из тех вещей должно вам подойти. А я пока заварю чаю. Инспектор, прошу, присаживаетесь. Разговор будет долгим и напряжённым. Ох, свалились на мою голову, два обалдуя. Как нехорошо получилось, ой, нехорошо...       Когда Джон вышел из комнаты Шерлока... просто из спальной комнаты на первом этаже, а на столике в гостиной появились три чашки ароматного, дымящегося чая, три человека или не совсем человека, расселись вокруг, и доктор Уотсон поведал свою историю. Он говорил негромко, но уверено, хотя голос его иногда дрожал, а глаза стекленели от воспоминаний, но он продолжал говорить, наполняя тишину дома мягким звуком собственной речи, затопляя тёмные углы звоном драгоценных слов, вписывая в деревянные стены собственную, уникальную историю, как пишется в природе история деревьев, кольцо за кольцом, ветка за веткой, облупляя кору, растрескивая кожу, обнажая нежное, ранимое ядро и снова скрывая его за твердой роговицей обид, предательств, огорчений, разочарований.       Последние слова прозвучали в вибрации ошеломления, наполнившей комнату, и Джон, наконец, смог заставить себя отпить из керамической чашки.       — И что ты будешь делать дальше? Шерлок ушёл, ну то есть, улетел, я правильно понял? Обратно в вооруженные силы страны тебе путь заказан, родственников нет.       — Я хотел попросить вас устроить меня на работу.       — Это куда?       — К вам в отдел. Я хороший врач и боец хороший, могу оказать своевременную и посильную помощь.       - Так-то оно так, но... это будет сложно провернуть. Возникнут вопросы. А что ты скажешь, если спросят про Шерлока? Все уверены, что он окольцованы оборотень.       — Скажу, что он разорвал контракт.       — Вот так просто?       — Нет, не просто, расскажем правду. Что он происходит из знатного рода, где во время циклов его сковывали, но он сбежал из дома в поисках острых ощущений, а потом ему пришлось срочно заключать контракт с первым попавшимся человеком. Сегодня его нашёл брат, разорвал связь и вернул домой. Мне при этом неплохо заплатили. Чем не вариант?       — Хорошо, мне очень нравится. Звучит правдоподобно. Ты готов прогуляться до Ярда?       — Угрожаете? — усмехнулся Джон.       — Предлагаю, — вернул усмешку Лейстрад, — но для начала тебе нужна другая одежда, эти лохмотья никуда не годятся для человека, только что получившего неплохое вознаграждение. Выбьешься из легенды.       — У меня нет средств на приобретение новой.       — Я заплачу, но с тебя пиво. Потом. Несколько месяцев.       — Кажется, я добровольно записался в рабство.       — Не бойся, тебе понравится. Только сразу реши, в какую команду пойдёшь: захвата или в подчинение к Андерсону, он главный у медэкспертов.       — Захват. При необходимости я смогу сразу оказать нужную медицинскую помощь.       — Тогда добро пожаловать к Салли. Миссис Хадсон, спасибо за чай, мы пойдём. Джон?       — Пока, мальчики, — и женщина почувствовала как последние слово комом встало в её горле вместе с двумя исчезнувшими в дверном проёме фигурами. Какой половинчатой и сюрреалистичной теперь казалась ей картина нынешнего мира, какой неправдоподобной и жалостной. Будто исчезла совершенно необходимая для гармоничного существования часть мироздания.       Марта горько вздохнула и отправилась мыть чашки из-под чая. Ей больше ничего не оставалось. •••       Они купили Джону хорошие сапоги на подвижной подошве и добротную куртку. К счастью, рубашка и штаны покойного мистера Хадсона подошли доктору почти впритык, ему лишь надо было чуть подвернуть рукава и штанины. За время своеобразной прогулки они успели обсудить будущую работу Уотсона, его обязанности и права, а также некоторые мелкие хитрости, способствующие качественному выполнению работы стража закона.       Сами стражи обитали в башне Скотланд-Ярд, она возвышалась на всем городом и имела также пожаротушительные функции, но за это отвечала отдельная бригада. Основание башни представляло собой трёхэтажное здание, первый этаж включал в себя обширную конюшню и склад. Помимо лошадей, в стойлах жили ездовые варги, стояли повозки с бочками воды для тушения огня, присутствовало отдельное помещение для работников-кентавров. Второй этаж вместе с частью третьего отдали стражам безопасности. Пять полноценных групп, три алхимические лаборатории для медэкспертов, отдельные кабинеты для высокопоставленных лиц, две комнаты отдыха с очагом, на котором почти постоянно варился легкий эль, без которого жизнь стражника не представлялась полноценной.       Грегори являлся начальником одной из групп. Часть людей выезжала на захват, за это ответственна Салли Донован, часть работала в помещении, собирая нужную информацию для расследования из архива либо ближайших библиотек. Иногда им приходилось отправляться за нужными книгами в другой город или даже оформлять запросы в соседние страны, что жутко утомительно. Другая часть состояла из медэкспертов, более полно эта профессия звучит как специалист в медицинском и магическом оперировании с алхимическим образованием, но все поголовно использовали сокращённый вариант. Во главе команды медмагкспертов в группе Лейстрада стоит Андерсон. Неплохой парень, но характер у него очень отличался от сахарного. Грег сразу предупредил, что с ним могут возникнуть противоречия, потому что он дорожит своей работай и считает себя хорошим специалистом. И даже если и ошибается, воспринимает поправки очень остро. В связи с тем, что Джон тоже доктор, причём военный, а значит опыта у него явно больше, ему придётся быть аккуратней...       — Я учту.       — Не сомневаюсь. Придёшь в башню завтра утром, часа через два после рассвета. Вообще рабочий день начинается в час, но я хочу провести с ребятами небольшое организационное собрание. Вряд ли тебя обрадуют настырные расспросы, поэтому я хочу иметь небольшую фору, чтобы унять пыл ребят.       — Спасибо вам, Грег.       — Я теперь за тебя отвечаю. Кстати, ещё вопрос, глупо конечно, но вдруг у тебя на этот счёт другое мнение, мне следует предупредить группу о твоих необычных способностях?       — Нет. Пусть эта информация останется в тайне. Это может привлечь ненужное внимание.       — Отлично, но Джон... я, конечно, слышал о друидах, но это всегда казалось очень качественной сказкой. Твои способности могут иметь последствия для города?       — Только косвенные. После единения с растительными организмами в парке всё живое в городе чувствует меня. И независимо от моих желаний происходит энергетический обмен. В результате моя сила будет увеличиваться, а у растений по всей округе будет происходить усиленный рост. Ждите поднятия уровня урожайности.       — Ну, это не страшно и даже хорошо. Цены на рынке снизятся. Только откуда ты всё это знаешь, сам же рассказывал, что друидом стал совсем недавно, а наставника нет.       — Шерлок как-то раз мне посоветовал слушаться природы и своего сердца. Знаю, от него подобного совета ожидать удивительно, тем не менее он оказался прав. Чем глубже и мощнее связь с природой и землей, тем лучше я познаю собственные возможности. Вижу их границы. Даже в моём вчерашнем состоянии я воспринимал реальность вполне осознано. Все магические процессы в лесу я контролировал: не дал моей силе расползтись по всему лесу, а сконцентрировал в одном месте, полностью его высушив, разложил поступающие потоки энергии на составляющие, определил их источник, количество, наметил ту грань, когда растение уже не сможет восстановиться после того, как я забрал у него силы и его проще добить. Это было больно, страшно, но познавательно.       — Ты меня немного пугаешь, Джон. Благо, друиды не могут забирать энергию у живых существ.       — Для этого в нашем мире есть некроманты, а чтобы забирать силы у живых мне нужно воспринимать их тела как растения, что, естественно, у меня не получается, это должно идти на подсознательном уровне, а я всё-таки большую часть своей жизни прожил самым обычным человеком, этого уже не изменить.       — Я не знаю, что мне на это сказать, это то ли хорошо, то ли плохо.       — Ничего не говорите. У вас то же самое. Это и хорошо, и плохо.       — Согласен, — Грег усмехнулся. — И полезно, и вредно. Самое противное, когда ты человек, но всякие неприятности всё равно и слышатся, и видятся, и носом чувствуются, причём обычные люди подобного бы никогда и не услышали, и не увидели, и не учуяли.       — Эта фраза очень напоминает Шерлока. Но он не только видит и всё остальное, но ещё и замечает. Порой даже и слышать ничего не надо, он уже знает, кто с кем спит, кто кого убил, кто сидел пять лет назад в тюрьме за кражу булки хлеба, у кого есть жена, трое детей и два кота редкой персидской масти, и почему он ходит к двум любовницам, тогда как жена только к одной, причём общей.       Грег поперхнулся воздухом.       — Да ну?       — А что? У меня даже живой пример есть, у нас в полку был такой субъект. Звали Робертом Фарцети. Я, правда, ему это не рассказывал, но Шерлок порывался.       — Он же был драконом.       — Без сдерживающей уздечки, помните? При желании он мог всем рассказать о всех секретах.       — Чееерт, он сукин сын, да?       — Был. И ещё каким. Совершенно невозможен.       — Почему же вы тогда улыбаетесь? — Грег спросил это тихо, с тенью усмешки на губах, прекрасно понимания почему и зачем, но не удержавшись от вопроса. Джон поймал себя на этом движении и вернул лицо обратно в состояние безмятежного спокойствия. Он больше не думал о Шерлоке, отказывался это делать, зарыл воспоминания под одним из деревьев в собственном сознании и тут же выкинул это место из головы. Он сделал это, когда очнулся в комнате Шерлока, полностью здоровый и сломленный. И это помогло. Воспоминания превратились в выцветшие факты, обезличенные и серые. Лицо Холмса было лишь белым пятном в обрамлении чёрной дымки, лишь глаза он вытравить из себя не смог. Они продолжали жечь, ледянисто-жгучие, махрово-опаляющие, слепяще-яркие, продолжали возникать в вибрирующих образах памяти, всплывали перед внутренний зрением при каждом шершавом упоминании. Шерлок... Шерлок... Шерлок...       — Я избавился от него, чем не причина улыбаться, — спокойно ответил Уотсон и наткнулся на грустно-понимающий взгляд Лейстрада. Тот цыкнул чуть недовольно и разочарованно, только непонятно было, что именно его разочаровало.       — Пойдёмте, Джон, махнём по кружечке.       — У меня денег нет.       — У меня есть, надо же на что-то их тратить. Я уже месяц не могу в таверну выбраться, составите мне компанию. Обмоем вашу новую работу.       — Как знаете, Грег.       — Отличненько, есть здесь одно неплохое место, через пару кварталов, «Сидровый лось», хозяйка делает мне скидку.       — Хм, вы ей тоже чем-то помогли?       — Да, выловил несколько жаброкрысов в подвале, только никому не говорите.       — Доблестный инспектор ловит крыс? — прыснул Джон.       — Эй, не ржать, посмотрел бы я на вас одного в новом городе, без гроша в кармане и с проклятьем на шее.       — А я и смотрю каждый день — в зеркало. Не очень познавательно. В Лондоне впервые, денег после побега ни шиша, на шее сидел Шерлок.       — Зато его забрали домой, и у вас появилась неплохая работа, а миссис Хадсон делает очень даже нехилую скидку для такой квартиры. Жизнь налаживается!       — Мне бы вашего оптимизма хоть чуть-чуть.       — Всё ещё впереди! Поэтому нам сейчас вперёд, а потом надо будет повернуть направо.       — Вы всерьёз решили сходить в таверну?       — Почему нет? Давайте, доктор, всё будет хорошо.       Они дошли до «Сидрового лося» только через пятнадцать минут, зашли в помещение и сразу оккупировали единственный свободный столик. Было шумно, многолюдно, неразборчивая речь звучала чуть безумно. В выпивке всегда есть капелька безумия, её добавляют, чтобы выкрасить ненавистно серую жизнь в ореол аквамариновой радуги, столь хаотичной по сути, что нет в ней ни малейшего намёка на порядок. За барной стойкой им мимолётно улыбнулась немолодая, но очень привлекательная хозяйка и тут же, парой движений, распорядилась принести им две пинты эля. У таких людей была собственная дедукция. Мало понятная простым обывателям, она вырабатывалась годами или была врожденной, никто не знал, но такие люди чрезвычайно редко ошибаются. И пока эль соблазнительно лился в бокалы, чуть искрясь на мутном и редком свете помещения, Джон повернулся к Грегу и спросил:       — Мне вот интересно, вы привели брата Шерлока в дом по собственной воле или дракон вас заставил?       Лейстрад усмехнулся.       — Он пытался, но я не обычный человек, я сразу ощутил, как он шарит в моём сознании, стремясь подчинить. А у волколаков в таких случаях само проклятье служит защитой. Я чуть не сломал амулет, инстинктивно пытаясь перекинуться. Он сообразил не сразу, но среагировал тут же. Извинился и всё объяснил. Извинялся он при этом чрезвычайно своеобразно, я так и не разобрал, он мне угрожал, шантажировал или давил на жалость.       — Всё вместе и сразу и в убойных дозах.       — Вот и мне так показалось, и я решил, что в крайнем случае Шерлок вас защитит, да и сам бы в стороне стоять не стал. Повезло, что всё хорошо закончилось. Эй, да это тост!       — Тост без эля. Подождём немного...       — Ваш напиток, — тут же прозвучало над их головами. Грег довольно крякнул и перехватил у разносчика бокалы.       — Вот теперь можно и отметить.       — У вас какое-то радостное событие? — заинтересованно спросил парень, и Джон вдруг понял, что в груди у него резко сжалась стальная пружина напряжения.       — Отмечаем выход на работу.       — Оу, это и правда надо отметить, поздравляю, Джон Уотсон, — на имени доктора голос взлетел и зазвенел опасно маняще, от него по коже прошёлся табун мурашек и перехватило дыхание. Доктор поднял глаза и ощутил, как напряжение подскакивает до предела и превращается в неподдельный, на грани ужаса, страх.       Это был не обычный разносчик, прилизанный, подтянутый. Его губы изогнулись чуть презрительно и предвкушающие, а карие глаза заполнили белок и заискрились золотом. Чёрный зрачок сузился до маленькой щелочки, как у довольного кота, и в его глубине полыхало малиново-пугающее самодовольство.       — Мориарти...       Это было последнее слово, которое Джон сказал, будучи полностью в нём уверенный. Вся его жизнь такому определению уже не подлежала. Вся его жизнь... стала ничем.