Вечно первозданные

      Нить натянулась.       Нить порвалась.       Что-то дрогнуло внутри, болезненно и пронзительно, застонало и скрипнуло. Джон схватился рукой за грудь и задышал судорожно, порывисто. Ему было больно, а ещё разливалось стойкое ощущение бесконечной пустоты и безымянности. Сердце рухнуло вниз и забилось ритмом пойманной в сети птицы. Грег подскочил к нему и поддержал.       — Что случилось? Я же говорил тебе не оставлять Мориарти без присмотра!       — Но он не мог... Как он...       Боль вернулась и заколола резко и безжалостно. Джон схватил ртом воздух и упал в собственное подсознание, теряя связь с реальностью.       На его глазах кровавый дракон жадно вгрызался в шею беззащитного чёрного. От этого окружающий мир дрожал и плавился. Друид не успел удивиться, лишь перехватил контроль и зарычал горлом Шерлока, извернулся всем телом и цапнул Мориарти за лапу. Джеймс обиженно взвыл и отпрянул.       — Но я нашёл её сам!       — Договор был на прохождение лабиринта. Убирайся из моего сознания!       — С чего бы это?       Джон вновь зарычал. На самом деле он не издал ни звука, не шелохнулся и даже не вздохнул, это его душа изгибалась, топорщила шипы на загривке и говорила басовитым баритоном Шерлока. А потом уже он сам развёл руки в стороны и отдал лесу приказ. Лес послушался, и Мориарти, не готовый к битве с настолько чистым и могущественным сознанием, сбежал обратно.       Когда они оба пришли в себя, инспектора на месте уже не было. Его заменил огромный и утробно рычащий волк. Джеймс ткнулся в сознание друида снова, но напоролся на глухую стену зелени.       — Ну что ж, доктор Уотсон, есть и другие, куда менее гуманные способы, полакомиться вашей душой. Думаю, для начала нам хватит таверны и двух улиц жилых домов по соседству, как считаете?       Вопрос был явно риторическим, дракон рыкнул и расправил мощные крылья, одно движение головой — и крыша таверны превратилась в обломки досок и осколки изношенной дождями черепицы. Лейстред бросился вперёд и укрыл доктора собственным телом, но Джону было от этого мало проку, само дерево защищало его. Сила друида, чувствуя опасность, вспенилась в крови и разрослась потоками бесконечной силы. Земля вибрировала, воздух звенел басом и струнами, нити энергии тянулись в поисках, они шарили в пространстве и находили чахлые цветы на деревянных подоконниках, зелёные кустики в потемневших от времени кадках и ещё живой пульс в глубине утоптанной земли под мостовой.       Джон понял, что теряет ощущение реальности. Перед глазами плыло, в сознании разворачивались ураганы бесконечной энергии. Он дышал вместе с растениями, чьи корни пели крещендо силы, чьи стебли стонали скрежетом натянутых канатов, а листья наполнились мощью жизни. Улицу заполнили крики и затопили бесполезные стоны. Он слышал их так же чётко, как шёпот растений в своей голове. Шелестящий, мелодичный и покорный.       Друид развёл руки в стороны и отдал приказ.       В то же время Мориарти бешено взревел и полыхнул пурпурным пламенем ярости. Дома загорелись. Они вспыхнули тонкими, хрупкими спичками и лишь толстые, сочные стволы живых растений издевательски восстанавливались снова и снова.       Джон почувствовал под собой тёплый мех и отрешённо позволил Лейстреду взвалить себя на мощную волчью спину. Ему было всё равно, что делают с телом, он сосредоточился лишь на управлении той мощью, которую не подумав призвал. Растения устремились к багровым драконьим лапами и обвили их несколькими слоями сочащейся зелёной плоти. Мориарти зашипел и взмахнул огромными крыльями. Послышался звук раздираемой кожи, но то была вовсе не чешуя. Лианы не выдерживали напора накачанных звериных мышц.       И снова столб огня.       Волна силы прокатилась по нервами, скручивая мышцы непривычным магическим жаром. Он отозвался болью в напряжённом позвоночнике, и Джон вскрикнул. Снизу непонимающе заскулил Грег и попятился назад, а растения усилили напор, подчиняясь воле хозяина, который сходил с ума от крика в собственных ушах, от голосов, пропитанных болью, но всё ещё послушных. Как когда-то он слышал шелестящие в воздухе имена, так и теперь его резал крик погибающей поросли. Связанный с ней неразрывной пуповиной силы, он сам сгорал в пламени дракона, чувствуя, что это его, а не чужая кожа, лопается пузырями.       Уже не видя ничего вокруг, друид лишь ощущал свистящий ветер и горячую силу мышц под своими ладонями. Это Грег передвигался ненормально быстро, спасая их обоих от обломков и опаляющих струй огня.       Мориарти кричал что-то яростное, но захлёбывался собственным же пламенем и клацал зубами. Он впивался ими в мясистые лианы и коричневые корни, с которых продолжала сыпаться земля. И Джон с каждой секундой боли в своём избитом жизнью теле терял так необходимое человеку чувство надежды... А потом, оставляя на развороченной земле тёмную тень, на мостовую с размаха упало огромное серебристо стальное тело! Оно выгнулось, поднялось тяжело, с глубоким выдыхом и распрямилось, выпростав перед собой лобастую голову с изящной, тонкой пастью. Затем выпустило в Мориарти длинный язык серебристо-зёленого огня.       Джон почувствовал, как по нему будто прошлись оживляющим контрастным душем. Да так мощно, что перехватило дыхание. Этот огонь впитался в растения и дал им заряд живительной энергии. Пусть она несла в себе звериную ярость, это не помешало зелёным клеткам принять всё до последней капли. Незнакомый дракон, явно разумный, огромный, даже больше Мориарти, но куда тоньше и изящнее его, удовлетворительно кивнул, видя как благодаря его пламени наливаются мощью лианы, и повернулся к Джону. Однако не успел ничего сказать, потому как его прервало другое тело, упавшее рядом. Чёрное, раздражённо шипящее себе под нос что-то нечленораздельное, и совершенно миниатюрное по сравнению с находившимися здесь гигантами.       — Шерлок, забирай Джона, быстро, и взлетайте!       Холмс через громкий хрип и глубокое, судорожное дыхание что-то промычал и двинулся к доктору на негнущихся, дрожащих ногах. Уотсон понял, что от него требуется, и постарался отогнать подальше безумное волнение и страх. А ещё затолкать поглубже вспыхнувшую в груди надежду, потому что поддаться ей сейчас значило проиграть. Он лишь позволил себе неверяще прошептать шуршащее на языке имя и ласково провести ладонью по такой родной чёрной чешуе. Шерлок издал в ответ мурчащий, низко вибрирующий в глотке звук и склонил к нему шею, ласкаясь. Уотсон забрался на покатую спину и стиснул тощие бока коленями. Грива из шипов взволнованно зашелестела и мягко прижалась к чешуе, снижая до минимума возможность насадить на себя слабого человека. Дракон поднялся и расправил крылья. Неуверенно взмахнул ими и глухо застонал.       — Майкрофт... я... я не могу.       Холмс старший бросил на них нервный взгляд и издал звук, подозрительно похожий на обречённый стон. Но думал он недолго. Пока Мориарти, взбешённый ускользающей прямо у него из-под носа добычей, остервенело вгрызался в непрекращающие расти лианы, Майкрофт беглым взглядом скользнул по земле под собственными лапами и подцепил за шкирку взвизгнувшего Лейстреда. Волколак ощерился и угрожающе зарычал, но это ему не помогло. Крепко сжав зверя в когтистой лапе, Майкрофт пустил в него тонкую струю голубого дыма, и та, впитавшись в густую шерсть, осветила всю его фигуру, а потом создала два сияющих потока, соединившихся с драконами. Их ауры засветились, напитавшись чужой энергией, и тело перестало дрожать. Шерлок взрыкнул, собрался и мощно взмахнул крыльями. Они взвились в воздух по крутой дуге и вклинились в голубое небо разрывающим ветер штопором. Джон закрыл глаза и погрузился в себя, стремясь как можно дольше сохранить связь с миром земли. У него получалось, но стихия воздуха сопротивлялась равнодушно и безжалостно. Он успел лишь отдать продолжительный и чёткий приказ, сковывая Мориарти своей волей и уже не чувствовал тугих потоков воздуха, обволакивающих лицо. Оба дракона летели быстро, стремясь увеличить дистанцию прямо сейчас, и выкачивали из слабо трепыхающегося Грега всё, что могли. Лишь когда волколак потерял сознание, повиснув на когтистых лапах безвольным куском потухшего меха, Шерлок небрежно заметил:       — Если продолжишь в том же духе, мы потеряем нашу батарейку раньше, чем доберёмся до Потухшей Рощи.       Майкрофт, наконец, обратил внимание на тело в своих лапах и чертыхнулся. Перехватил Грега поудобней и снова полыхнул на него струёй бирюзового дыма. Это не сильно помогло, поток энергии продолжал неумолимо уменьшаться. Шерлок хмыкнул:       — Тебе всё равно придётся это сделать, другого пути нет, сам знаешь.       — Помолчи, Шерлок, мне нужно сосредоточиться. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я спалил твоему другу сознание.       — Уж постарайся, Майки, прошу. Он дорог мне как память.       Старший дракон оставил эту реплику без внимания. Он прижал Грега к своей груди передними лапами и закрыл глаза. Его полёт стал ровным и уравновешенным, и Шерлок, хоть он никогда и не признается в этом, невольно завидовал брату, так просто управляющему своим телом и способному, не теряя нити с реальностью, двигаться даже в состоянии глубокого транса.       — Что вы с ним делаете?       Слабый и тихий голос Джона стал для Шерлока неожиданностью. Дракон повернул к нему голову, но встретив его измученный, безжизненный взгляд, почувствовал, как что-то судорожно сжалось в груди, и резко вернул морду в прежнее состояние. Горький привкус вины оседал в лёгких серым налётом пепла, и избавиться от него было решительно невозможно. Шерлок постарался, чтобы его голос звучал равномерно и сухо.       — Майкрофт стабилизирует магические потоки его ауры, соединяя со своими собственными. Это повысит воспроизводимость энергии в теле инспектора. Он также искусственно ускоряет этот процесс в несколько десятков раз. Этого нам должно хватить на то, чтобы беспрепятственно добраться до Драконьих Гор.       — Для этого нужно соединять сознания?       Шерлок дал себе немного времени, чтобы справиться с наплывом эмоций, захлестнувших его после этого вопроса. Джон благороден. Осознание его ответа ещё больше увеличить расстояние между ними, потому что, если быть честным, драконы поступают подло, и кому как не Уотсону понимать, чем это может обернуться для Грегори.       — Да. Это необходимо. Без слияния сознаний не получится стабильная магическая связка.       — Шерлок... Вы понимаете, на что его обрекаете? Я не позволю, чтобы Грегори также... Лучше ты... — голос Джона сорвался. Ему было тяжело, плохо, в теле ещё жили отголоски той самой, роковой, боли. Он помнил её, помнил каждый импульс в покорёженных нервах. Каждый ожог на собственных костях, каждый укол в чувствительные нейроны. — Лучше сам убей меня, Шерлок, ты же можешь, я знаю... Как там говорил Мориарти... выпить душу. Только не позволяй этому случиться, прошу.       — Джон, нет! Нет, нет ты все неправильно понял. Майкрофт никогда так не поступит. Даже если связь образуется, он не будет ей пользоваться. Он поможет Грегу и отпустит его, как только решится проблема с Мориарти. А до этого в Белом Городе вам будет безопаснее. Поверь, от этого мы все будем в выигрыше.       — Белый Город? Ты никогда не рассказывал мне.       — Не мог. Контакты со смертным запрещены. Сейчас уже всё равно, но тогда...       — Я понял. Не трудись объяснять.       — Мне совсем нетрудно, — тихо ответил Шерлок. Но больше не сказал ни слова, ведь прекрасно понимал, что Джону его слова не нужны. А после секундных раздумий неторопливо расправил шипы на загривке и хвосте, уверенно настраиваясь на собственное тело.       Когда в воздухе разлилась благозвучными струнами скрипка, Джон подумал, что у него начались слуховые галлюцинации. Но звук набирал силу и рос, стойко борясь со звоном ветра в ушах. Нежные, размеренные переливы сопровождались дрожью, растекающейся по небу, впитывающейся в глубокую полуденную синь. Скрипка начала с несмелой, неуверенной просьбы. Долго, с напором перебирала аккорды, окутывала мелодией. Незнакомой, неизвестной. Потом игриво вскинулась и тут же робко опала. Насторожилась. Прислушалась. К чему?       — Шерлок? Ты слышишь?       — Тебе нравится? — дракон повернул к человеку голову, и Джон впервые посмотрел на него прямым глубоким взглядом. И застыл, поражённый.       Тонкие длинные, скорее иглы, чем шипы — они тёрлись друг о друга, дрожали и волновались. От них, почти осязаемыми потоками исходил звук. Скрипка...       — Скрипка... Но как ты... почему?       — Каждый Высший Дракон обладает этой способностью. Различия лишь в инструментах, что нам подвластны.       — Ты никогда не говорил мне.       — Я хотел сказать, тогда... на Бейкер-стрит... даже эту мелодию я сочинил для тебя... Джон, пожалуйста, прости меня, я не знал, от чего отказываюсь, не осознавал всей твоей значимости. Я не хочу, чтобы ты уходил, не хочу, чтобы тобой завладел Мориарти, да кто угодно, кроме меня! Я...       — Шерлок, — доктор положил ладонь на длинную шею. — Я простил. Одной этой музыки мне вполне достаточно. Сыграй еще, прошу...       — Конечно, Джон.       И струны опять вздрогнули. И что-то в душе вздрогнуло в ответ. Наполнилось жизнью и заиграло. Ожило и расправило крылья, потянулось бархатными листьями вверх, к небу, к серому и голубому небу. Оно всегда серое, всегда грозовое, с зелёными прожилками малахита. И жить без него решительно, совершенно невозможно, неправильно и... скучно.       Я скучал, Джон.       Я тоже, Шерлок, я тоже. Но больше никогда...       Никогда. Никогда... я клянусь тебе, Джон... я клянусь...