Изгнание

[Музыка: Hurts – Sandman, Edgar Rothermich - Cold Blood] В доме пахло пылью. Она застревала в горле, щекотала в носу, кружилась в воздухе, танцевала в солнечных лучах, что пробивались по утрам сквозь немытые стекла. Элис мучила бессонница. Девушка лежала, смотрела в потолок, вспоминала прошлую жизнь, как сюжет давно прочитанной книги. Прислушивалась к шорохам, шелесту травы, трясущимся от ветра деревьям, стуку капель дождя и дыханию чужого дома. Когда переваливало за полночь, голова тяжелела, а веки слипались, Элис все равно время от времени бросало в жар. Сердце колотилось в груди, пот выступал на лбу, и лежать на одном месте становилось невыносимо. Тогда она вставала и тихо ходила по комнате. Когда в первую ночь девушка услышала чьи - то осторожные шаги на улице, то списала все на стресс и бурное воображение. Или, предположила она, где - то рядом Тео. Они слышали его голос накануне, когда садилось солнце, и на ковре в гостиной появились полосы света от закатных лучей. Тео звал Элис и Энн, где - то совсем близко, прерываясь только, чтобы прокашляться. Он один? Пошел на их поиски? Зачем? Чего хочет? Она задавала себе эти вопросы один за другим, прижимая испуганную девочку к груди. Похоже, Тео правильно рассудил, что женщины не решатся пойти далеко... И теперь ищет в верном направлении. Шаги. Крадущиеся, тихие, затем вдруг превращались в быстрый топот. Элис могла поклясться, что снаружи находятся несколько человек. На вторую ночь она, стуча зубами от страха, вышла на крыльцо, сжимая в левой руке фонарик, а в правой - нож Фила. Капли дождя падали с неба лениво и неторопливо. Ветер порывами трепал листья молодого дуба перед домом. Небо заволокло тучами. Временами проглядывала нарастающая желтоватая луна. Никаких шагов, никаких призраков. Элис молилась, чтобы утро настало как можно быстрее. Даже в комнате мерещились посторонние тени, не покидало ощущение, что за ними наблюдают. Лишь когда на улице занимался рассвет, девушка, утомившись, наконец проваливалась в беспокойный сон. - Позови песочного человека, - посоветовала Энни, когда Элис объяснила ей причины своей усталости и раздражения. - Он посыплет тебе песком в глаза, и ты сразу заснешь. Девочка искренне хотела помочь. Элис же натянуто улыбнулась, с ужасом представляя, как высокая темная фигура, наконец прекратив бродить под окнами, откликается на зов и заходит в дом. Она ненавидела сказки о Песочном человеке. Точнее сказать, они ее пугали до чертиков еще в детстве. - Он приходит только к детям, милая, - ласково сказала Элис. Энни вела на себя на удивление послушно и спокойно, не жаловалась на неудобства, не шумела и весь день играла сама по себе. Элис боялась, что девочка спросит, что они будут делать дальше. Потому что ответа не было... Июльские деньки утекали с прохладным ночным дождем. Что делать, когда запасы еды закончатся? Идти по той широкой дороге куда глаза глядят? Элис куталась в одеяло, стоя в темноте под моросящим дождем, и думала. Порой она увлекалась и не замечала, что начинает говорить вслух сама с собой. А вот Сьюзи, ее сестра, наверняка бы знала, что делать. Та не стала бы тратить время на бесконечные самоистязания и страхи. Не жаловалась бы на свалившуюся ответственность. Взяла бы себя в руки и спасла Энни от туманного будущего... Только вот Сьюзи, боевая, находчивая и решительная девушка, несомненно, лучшая из сестер Рид, вышла замуж, переехала в Америку несколько лет назад. На Рождество обычно присылала открытку в захолустье, где жила и преподавала Элис. Присылала каждый год, за исключением прошлого. Тогда, в декабре, почтовый ящик так и остался пуст. Элис помнила то утро, что провела рядом с телефоном, снова и снова набирая номер сестры. Она хотела сказать, что умер школьный директор, умер Бен - мальчишка, развозивший газеты, умерла Синтия, добрейшая пожилая дама, что хозяйничала в магазинчике на соседней улице, что повсюду карантин, никого не выпускают из города. Нечто нехорошее украло у всех Рождество, и теперь творится страшное. Но телефон выдавал лишь короткие гудки. Как и вечером. И на следующий день. И на следующий после него... Кто еще? Родители давно умерли. Многие знакомые, бывшие одноклассники, друзья детства разъехались по стране. Еще мама Энни - Лиз, которую Элис собственноручно закопала в саду. Отзывчивая, внимательная, энергичная, немного импульсивная и болтливая. Они были хорошими подругами. Обедали вместе в школьной столовой, ходили за покупками, обменивались рецептами, делились планами и надеждами. Лиз работала школьным психологом. Одна воспитывала дочь, избегая всяческих расспросов об отце ребенка. «Меньше знаешь, крепче спишь», - любила приговаривать она. Заразилась намного позже, чем остальные, но когда заболела, они уже знали, что все кончено. Последние дни провела в своей комнате. В ночь, когда подруга умерла, Элис закрылась в ванной и просидела там до утра, дав волю сдерживаемым ранее слезам. Утром девушка вернулась уставшая, но спокойная и решительная. Улицы опустели. Дома опустели. С тех пор они с Энни остались одни. «Почему я все еще жива? Почему именно я?»- это был главный вопрос, которым задавалась Элис. Почему она не заразилась, прикладывая влажные повязки ко лбу Лиз, почему не заболела, проводя дни в ее комнате, слушая скрипучий кашель и хрипы, вырывающиеся из груди? По каким критериям выбирали там, наверху, кому жить, а кому умереть? Меньше знаешь, крепче спишь. *** На третий день, около полудня, Элис вышла во двор, оставив Энни рисовать в одиночестве. Небо было затянуто хмурыми серыми тучами, которые предвещали очередной дождливый вечер. Мокрая трава щекотала голые ноги, влага впитывалась в кроссовки. Элис обошла дом, не отрывая глаз от земли. От холода по коже бежали мурашки. Пора бы уже найти себе одежду потеплее, думала она. Дневной свет рассеял страхи, но Элис все равно вздрогнула, увидев небольшие свежие следы и примятую траву под окном кухни. Четкий отпечаток маленькой ноги на сырой земле, там, где заканчивается асфальтированная дорожка. Детской ноги. Элис так резко втянула в легкие воздух, что закружилась голова. Следы на дорожке, отпечатки грязи с подошв чьих-то ботинок или кед. Элис зашла в дом и вернулась с сандалиями Энни. Приложила к земле рядом с найденным отпечатком. Убрала и сравнила следы. Разные. Обувь Энни казалась меньше по крайней мере размера на два. Плюс, сандалии имели ребристую подошву из горизонтальных полос на всю стопу. След ботинка же испещрен квадратами и ромбами. Другой обуви у девочки не было. - Господи, - только и смогла выдавить Элис и села прямо на мокрую траву. Холод ее слегка отрезвил. Почти сразу она встала, взяла ведро и зашагала к колонке. Хорошо, допустим, здесь рядом бродит ребенок. Или несколько. Вдруг им нужна помощь? Поэтому они присматриваются к чужакам и следят тайком по ночам? Дети совсем одни…Среди пустых домов и мертвецов. Элис с силой нажала на рычаг. Вода полилась в пустое ведро и обрызгала ей ноги. Если они придут следующей ночью, стоит ли ей попробовать поговорить с ними? А вдруг… Что «вдруг»? Она рывком подняла ведро и развернулась к дому. На дороге стоял Тео. Одетый во все черное, с волосами, свешивающимися на лоб, он показался Элис недобрым видением. Прежде чем она приготовилась бежать, Тео поднял руку и сделал успокаивающий жест. - Привет, - так просто сказал он, будто они выпивали вместе накануне в пабе и расстались лучшими друзьями. - Я искал вас. Вы в порядке? Он сделал шаг вперед, а Элис отступила назад. - Что тебе нужно? - спросила она, поставив ведро на землю и приготовившись защищаться. - Ничего, - он вздохнул. В голосе звучали нотки досады. - Я просто хотел убедиться, что вы с Энни в порядке. - Мы в порядке, - отозвалась Элис. Нет, она не умеет разбираться в людях. Но что, если он говорит искренне? - Хорошо, - Тео сделал еще несколько шагов вперед. На этот раз Элис осталась на месте. - Не знаю, что случилось в ту ночь, я был пьян, остальные тоже... - увидев злость на ее лице, Тео запнулся. - Извини. Извини, пожалуйста. Я не хотел пугать тебя. И не должен быть позволить делать это другим. - Как ты нашел нас? - спросила Элис, стараясь придать голосу строгости. Вместо ответа Тео снял с плеча рюкзак и извлек из него «Алису в стране чудес» Энни. - Я предположил, что вы будете где-то поблизости, а потом нашел это, - он раскрыл книгу на форзаце. Элис подошла ближе, чтобы прочесть написанное детской рукой: «Мы здесь. Пожалуйста, забери нас. Она на тебя сердится». - Ну что ж, отлично. Писать она уже хорошо умеет, - философски изрекла Элис. Вот такой вот нож в спину от ребенка. - Не вини ее, - сказал Тео. - Она лишь хочет, чтобы все было по-старому. Как ей нравилось. Девушка помолчала, обдумывая ситуацию. - Мы не вернемся назад, - твердо решила она. - Я и не прошу этого. Она посмотрела ему в глаза, пытаясь прочесть по ним его намерения. Чего же он тогда хочет? - Элис, - обратился к ней Тео. Его голос звучал мягко и успокаивающе. - Я могу помочь. Вместе безопаснее. Она собиралась возмутиться, припомнить ему эту «безопасность», но он перебил. - Обещаю, что пальцем вас не трону. - Обещаешь. Зачем тебе это? Зачем тебе это все? - ее мучила мысль, что она снова одна должна принять важное решение, которое отразится на их судьбе. Тео пожал плечами. - Не знаю. Полагаю, затем, что у меня больше никого, кроме вас, нет. *** - Это временно, - сообщила Элис, вручая Тео одеяло. - Ты повторила уже четыре раза. Я запомнил. - Хорошо. Энни сидела за столом и наблюдала за происходящим с нескрываемой радостью. «Потом займусь воспитанием», - напомнила себе Элис. Она сосредоточилась на том, чтобы держаться строже, не показывать слабость и сомнения, что терзали ее последние дни. А Тео не давал повода злиться. Большую часть дня играл с девочкой, принес еще воды и собрал где-то цветов. Энни поставила их в ржавую жестянку, водрузила последнюю на комод и любовалась, как произведением искусства. Девочка явно считала, что сделала взрослым одолжение, разобравшись в том, что им самим было не по силам. К вечеру Элис почти окончательно оттаяла, но решила не подавать вида. Она и так ненавидела себя за отходчивость. Вместо этого девушка рассказала Тео о ночных гостях. - Ты ничего не видел и не слышал? - спросила Элис. Они склонились над отпечатком ноги, который девушка нашла сегодня утром. - Ничего такого, - отозвался Тео, недоуменно потирая щетину на лице. - Это очень странно. - Хочешь, я послежу сегодня ночью? Узнаем, кто они. Элис пожала плечами, всем видом давая понять, что эта добровольная помощь никак не скажется на их отношениях. Как и ожидалось, ближе к ночи снова пошел дождь. Капли монотонно барабанили по крыше. Энни уложили в дальней комнате. Засыпая, она прижимала к себе полученную обратно «Алису в стране чудес». Если слушать стук дождевых капель в тепле и покое, создается странное ощущение уюта даже в чужом, заросшем пылью доме. Элис и Тео слушали стук по крыше и молчали, устроившись на диване в гостиной, каждый в своем углу. Они старались не смотреть друг на друга. В воздухе повисло то самое неловкое чувство. На столике рядом колыхалось пламя свечи, которую зажгли по случаю предстоящего бодрствования. - Почему ты вернулся за нами? - неожиданно и тихо спросила девушка. - Я же отвечал на этот вопрос. - Не убедительно. Она не могла разглядеть его лица. Пламя свечи превратило их тени в неправдоподобно большие, мерцающие темные пятна на стене. Тео отвернулся и вздохнул. - Иди поспи. Я покараулю. - Не могу. - Не доверяешь? - Не могу спать. Нервы. Он кивнул и откинулся на спинку дивана. Элис поежилась и завернулась в плед, подобрав под себя ноги. Было тихо, слышно только стук дождя и порывы ветра. Время тянулось ужасно медленно. Предстояла долгая ночь. - Я чувствовал себя виноватым, - произнес Тео после длительного молчания. Элис вздрогнула от неожиданности. - Не должен был тогда напиваться. Сейчас все по-другому, верно? Мы больше не можем жить так, как жили раньше. Поступать, как хочется. Теперь за все надо платить. - Звучит пугающе, - отозвалась Элис. - Да, пугающе. Как и все вокруг, - он сделал паузу, - Все эти семь месяцев рядом была лишь смерть. Я смотрел, как умирает мама, потом отец. И Джак. Он был последним. - Кто? - Мой брат. - Мне жаль. - Да, мне тоже. Он умер, все умерли. Я смотрел, как они мучаются и думал: за что? Почему это происходит? И не мог сделать ничего. Это было ужасное, беспощадное, постоянное чувство бессилия. Я думал, что это все вроде наказания. Не то что бы был раньше закоренелым грешником. В той жизни у меня было очень многое, то, о чем другие могут только мечтать. Кто-то даже обвинял нас в продаже души дьяволу... - он рассмеялся, а Элис обратила внимание на это «у нас». Но не стала переспрашивать. - Я тоже хотел умереть. Это был единственный выход. Но когда Фил нашел меня и позвал с собой, я подумал: «Что, если кто-то еще из моих друзей жив? Что, если их можно найти?» - Как того друга? О котором ты рассказывал? - Да, но... Понимаешь, с каждый днем мне верится все меньше и меньше. Он еще немного помолчал, обдумывая слова. - Мне не нравились эти люди. Они делали вид, что совершают что-то важное, поджигая мертвых. Болтали что-то про возложенную на них миссию выживания человечества. Все это полная чушь. Но у них был автобус. И хоть какая- то компания. Дело. Есть чем занять дни. Меньше думать. Больше действовать. Элис кивнула. Она слушала эту исповедь с нескрываемым удивлением, потому как совсем не ожидала услышать откровения от Тео. - А потом мы встретили тебя и Энни. И это лучшее, что случилось за эти гребаные семь месяцев. Теперь единственная вещь, которая не подвергается сомнению, звучит так: я не хочу снова остаться один. Элис чувствовала, что должна ответить, но не смогла. Она понимала, о чем говорит Тео. И сейчас, когда есть шанс начать все заново, когда все эти ужасы позади, зачем отталкивать друг друга? Так ли Тео виноват перед ней, или она снова ищет повод, чтобы построить стену между собой и другим человеком? Не те времена. Не та ситуация, чтобы позволить такую роскошь. Он смотрел на нее, ждал ответа. Девушка придвинулась к нему поближе и положила голову на плечо, не говоря ни слова. Он обнял ее в ответ. Заколыхалось пламя свечи, задрожали тени на стене. Дождь снаружи прекратился, стало совсем тихо. Она слышала лишь дыхание Тео и свое. Элис еще раз подумала о детях, что бродят ночью по улице в темноте. И, затем, не заметно для себя, уснула. *** - Это песочный человек. Он здесь. Шорохи и шаги с улицы приближались. Кто-то шел к двери: сначала тихо, будто на цыпочках ступая по земле, потом громче, уверенней, и, наконец, деревянное крыльцо затрещало под его ногами. Распахнулась дверь. Гость вошел без стука. - Песочный человек пришел, - будничным голосом сообщила Энни. Она сидела на полу и рисовала мелками. Элис обернулась на вошедшего. Она увидела высокую широкоплечую фигуру. С плаща капала на пол дождевая вода. Гость поднял голову, но прежде чем Элис успела рассмотреть лицо, она проснулась. Девушка открыла глаза и резко села на диване. Сердце стучало как бешеное, виски вспотели. Одеяло свалилось на пол. Вокруг дивана стояли дети и не сводили с девушки глаз. Элис испуганно вскрикнула. Три мальчика, две девочки. На вид им можно было дать от восьми до тринадцати лет. Все одеты либо не по размеру, либо очень неаккуратно: высокий темноволосый курносый мальчик натянул длинные рукава так, что не было видно ладоней, сам свитер доходил ему до самых колен. Девочка лет десяти с растрепанными русыми косами одета в платье, сплошь перепачканное и порванное. Никто из детей не шевелился. - Тео! Энни! - как можно громче закричала Элис, надеясь, что это спугнет незваных гостей. - Тео! Энни! Никто не отзывался. Она вскочила с места и побежала на кухню, открыла ящик, схватила нож и развернулась к двери. Дети стояли там и наблюдали. - Тео! - закричала она снова, перепугавшись окончательно. «Что ты делаешь? Это же дети. Всего лишь дети», - подумала Элис, стараясь отдышаться. - Какого черта вы здесь делаете? - спросила она, снова сорвавшись на крик. - Что вам нужно? Они молчали. Где Тео? Он не мог не слышать шум. И где Энни? Она тоже должна была проснуться. «А если детям нужна помощь? Посмотри, какие они худые и как плохо одеты». «К черту. Нам всем нужна помощь». Элис медленно двинулась навстречу незваным гостям, выставив перед собой нож. «Отлично, психованная бывшая учительница угрожает детям, пробравшимся к ней в дом. Отличный заголовок для первой страницы какой-нибудь местной газеты. Если бы они еще существовали». Нет уж, она потом подумает, что делать с детьми. Но не сейчас, когда они вот стоят и пялятся. Элис шагнула в гостиную, и ночные гости отступили в сторону, пропуская девушку. Она опустила нож и зашагала к двери с намерением выставить всех из дома. Элис успела сделать несколько шагов, прежде чем кто – то ударил ее по голове. В глазах потемнело, она потеряла сознание.