Я не живу, я существую

После инцидента в машине прошло около трех дней, и Зейн действительно заболел. Правда, это была обычная простуда, а не пневмония, которой угрожал Лиам. Но за эти три паршивых дня Зейну было настолько плохо, что однажды пришлось вызвать скорую, так как мать снова загуляла. Парень предупредил Рона, что не выйдет на работу около недели, и администратор, горько вздохнув, пообещал выписать ему небольшую премию за те дни, что он отработал, и пожелал скорейшего выздоровления, ибо не хочется надолго терять такого отменного работника, как Зейн. Давясь разнообразными таблетками и сиропами, которые Малику подогнал Гарри, пакистанец лежал на кровати и думал, буравя глазами потолок. Думал обо всем на свете: мама, бабушка, школа, будущее, Гарри, Луи и, разумеется, Лиам. А что мог ожидать Зейн? Того, что Пейн прибежит в первый же день болезни? Такое было возможно, но лишь в сказках. Ведь Зейну не известна реакция Лиама на поцелуй, парень же трусливо сбежал из машины. Поцелуй. Зейн и думать забыл об этом случае. Закрыв лицо руками, Малик шумно выдохнул и всхлипнул, так как тянуться за платком было неохота, а насморк с каждым днем усиливался. Зейн не сможет нормально смотреть Лиаму в глаза. Ведь в этой ситуации возможны два варианта. Первый: Пейн начнет избегать Малика или же сделает вид, что этого поцелуя не было и снова превратится в невыносимого язвительного человека, который с безразличием смотрит на мир. И второй: Лиам поймет порыв чувств Зейна и предложит все обсудить. Правда, пакистанец больше всего склонялся к первому варианту, так как парень просто не верил, что ледяное сердце учителя начало постепенно оттаивать. Неожиданно к горлу подступил комок, и Малик не на шутку перепугался. То высокая температура, то внезапная тошнота. Зейн осторожно сел на кровати, прислоняясь спиной к резной спинке и выпивая немного воды из бутылки, находящийся около тумбочки. Легче от этого не стало, недавно съеденный завтрак отчаянно просился наружу. Голова ужасно раскалывалась, и брюнет уже тысячу раз пожалел о том, что в тот день сидел под дождем. Хотя если бы не дождь, он не поцеловал бы Лиама. Во всем нужно искать плюсы. Но найти плюсы в отвратительной болезни Малику было просто не по силам. Зейн дышал через рот, назойливый и ужасный насморк не давал носу нормальной возможности вдыхать и выдыхать. Каждый выдох сопровождался тихим хрипом, на что Малик стал откашливаться, чтобы избавиться от противных звуков. Но Зейн лишь усугубил ситуацию, заходясь навязчивым влажным кашлем, из-за которого из горла выходило немало мокроты. Кашлянув последний раз, парень облизал пересохшие губы и, вытерев дрожащими руками выступившие слезы, уткнулся в подушку, пытаясь сглотнуть неприятный ком. Но как назло комок становился больше, температура снова поднималась, а в голове опять роилось множество мыслей. В этот момент Зейн думал, зачем он вызывает скорую? Уж лучше тихо уйти из жизни, чем вылечиться от этой гребаной болезни. До ушей донесся приглушенный звонок в дверь, и Малик моментально вынырнул из подушки, при этом переводя взгляд на часы. Двенадцать часов утра. Неужели Гарри? Еле съехав с кровати, Зейн поплелся открывать дверь, запинаясь обо все, что попадалось под ноги. Плотнее укутавшись в толстовку, парень всхлипнул и распахнул дверь. Он не ошибся, это был Гарри. Но с Луи. - Привет болеющим! - оптимистично проговорил Гарри, из-за чего Малику захотелось ударить друга. - Ты как? - А разве не видно? - саркастично прохрипел Зейн. - Как видишь, живу и процветаю, радуясь каждой гребаной мелочи в жизни. Все супер, спасибо, что спросил. - Ты иронии у Пейна научился? - поинтересовался Луи, разбирая пакеты на кухне. Малик нервно сглотнул при упоминании до боли знакомой фамилии и поморщился, когда снова почувствовал комок при сглатывании. - Я бы на тебя посмотрел в таком состоянии, - обессиленно проговорил Зейн, проходя на кухню и опускаясь на табурет, - знаешь, тебя будто пропустили через мясорубку, а затем смешали с каким-то дерьмом и оставили настаиваться. Отвратительно. Гарри вздохнул и похлопал пакистанца по плечу, сочувственно улыбаясь ему. - Держись, Зейнер, мы с тобой и всегда будем поддерживать, - сказал он, садясь перед другом на корточки. Малик криво улыбнулся и схватил руку Стайлса, крепко сжимая ее в своей. - Боже, как так? - удивленно воскликнул Гарри, а Зейн и Луи непонятливо посмотрели на него. - Твоя ладонь горит огнем, а сами пальцы ледяные, - изумленно ответил кудрявый и принялся дуть на ледышки Малика, потирая их своими руками. Зейн зарделся от такой заботливости и расцепил замок Гарри. - Не надо, Хазз, я в порядке, - улыбнулся брюнет, но в следующий момент сорвался с места, опрокинув табурет и зажимая рот рукой. Завтрак все-таки вышел наружу, заставляя бедного Зейна склониться над унитазом. Из-за приступа у парня снова выступили слезы, кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, с губ тянулась вниз тонкая струйка густой слюны. Зейн стоял над толчком, опершись руками на колени и надрывно кашляя, стараясь выпустить всю дрянь из своего желудка. Он так и думал, что не надо было есть сегодня с утра. - Господи, Зейн, ты в порядке? - Теплые руки обняли плечи Малика, и Зейну на какую-то дольку стало легче и приятнее. - Да, Хазз, все отлично, - прохрипел брюнет, последний раз сплюнул в унитаз и, подойдя к раковине, открыл кран и плеснул в лицо немного холодной воды. Тошнота немного отступила, после чего Зейн облегченно выдохнул, опираясь руками на раковину. - Иди к Луи, я сейчас приду, - пробормотал Малик, судорожно облизывая губы и передергиваясь от неприятных ощущений. - Луи и сам может подняться, - услышал Зейн голос Томлинсона, - боже, чувак, ты пиздец какой бледный, - ахнул Луи, увидев склонившегося пакистанца, но тут же прикрыл рот рукой, поймав озлобленный взгляд Гарри. - Не хочешь прилечь? - заботливо улыбнулся Стайлс, вытирая полотенцем лицо и волосы друга. - Да, пожалуй, это было бы неплохо, - согласился Зейн, прикладывая руку ко лбу, - отлично, просто отлично. - Что? - всполошился Луи, заменяя руку Малика своей. - Внутри тебя какая-то печка? Ты горишь. - Оставьте меня в моей кровати, я тихо умру, - простонал пакистанец, соприкасаясь с подушкой и кутаясь в теплый плед. - Эй нет, парень, - покачал головой Гарри и протянул другу таблетку и стакан с водой, - вот тебе жаропонижающее, пей сейчас же! Зейн поморщился, но все все же принял лекарство из рук Стайлса, и с кислой миной покорно все выпил, после чего изнеможенно упал на кровать. - Когда же я уже сдохну? - пробурчал Малик, кривясь от пульсирующей боли в висках. - Если прикинуть, то лет через 60, - ответил Гарри, садясь рядом с парнем и осторожно поглаживая его по спине, - но уж никак не сейчас. - А как бы мне хотелось сдохнуть именно сейчас, - проговорил пакистанец, - меня уже заебала это ужасная болезнь, просто невыносимо! - Все люди болеют, не драматизируй, - произнес Луи, плюхаясь в кресло и крутясь в нем, - выздоровеешь, будешь бодрее нас. - Сомневаюсь, - шмыгнул носом Зейн, хрипло кашляя, - такое чувство, что меня эта болезнь уже не отпустит, будто пустила свои корни и решила тут обжиться. - Послушай, - мягко заговорил Гарри, - это всего лишь болезнь, которая приходит абсолютно ко всем людям. Не ты первый, не ты последний. Я с тобой, Луи с тобой, мы поможем тебе вылечиться и снова быть здоровым и улыбчивым. - Насчет улыбчивого я очень сомневаюсь, а вот со здоровьем, надеюсь, больше проблем не будет, - сказал Малик, с огромным усилием кладя голову на колени Гарри, - спасибо тебе, друг. Я тебя люблю. - И я тебя люблю, Зейнер, - засиял Стайлс, взъерошив смольные волосы Малика, тем самым вызвав легкую улыбку парня. Луи же с широкой улыбкой наблюдал за этим наимилейшей картиной. - Зейн, - подал голос Лу, и на него воззрилось пара шоколадных и пара зеленых глаз, - я хочу п-попросить у тебя прощения и хочу, чтобы ты простил меня за все те дряни, что я тебе делал. Прости меня за все те синяки и всю ту боль, которые я принес тебе. Ведь если бы не ты, я не обрел бы Гарри, - пальцы Стайлса и Томлинсона переплелись между собой, - и я бы никогда не узнал тебя настоящего. Мне ужасно стыдно за все то, что я делал с тобой. Прости меня. Гарри слушал речь Луи с прикусанной губой, почти не сдерживая улыбки. Малик же пребывал в небольшом шоке от таких искренних слов своего недавнего заклятого врага. Но ведь все со временем заканчивается, верно? Вот и война между десятиклассником и выпускником закончилась крепким рукопожатием и дружеским объятием. А Гарри.. Гарри был просто счастлив, что два самых дорогих человека, наконец, зарыли топор войны и становятся ближе с каждой секундой. *** Настойчивый звонок в дверь заставил Зейна вымученно простонать в подушку и накрыться одеялом с головой. Но, к несчастью парня, звонок не был галлюцинацией, и бедный пакистанец, еле оторвавшись от подушки, сполз с кровати. Наспех закутываясь в плед, Малика одолел очередной заход кашля с мокротой, который никак не хотел откашливаться. Спотыкаясь обо все на своем пути, Зейн достиг своей цели, перед этим бросив взгляд на часы. Стрелки приближались к пяти часам вечера. - Кого принесло так поздно? - проворчал Малик, открывая дверь и одновременно зевая. Когда же Зейн увидел, кто стоит на пороге, он резко захлопнул рот и, поперхнувшись воздухом, раскашлялся. - Мистер Пейн? - просипел пакистанец, вытирая выступившие слезы от кашля. - Ч-что Вы тут делаете? Учитель, ничего не ответив и не спрашивая разрешения, прошел в прихожую, быстрым движением скинул с себя ботинки и куртку и, уперев руки в бока, посмотрел на больного. - Что уж, мне проведать тебя нельзя? - приподнял бровь Лиам, и Зейн быстро закивал. - Можно, конечно, - согласился он и посторонился, открывая проход в гостиную, - проходите. Пейн усмехнулся и, подхватив огромный белый пакет, широкими шагами прошел в зал. Малик тут же поспешил за ним. Ну, как за ним. За содержимым пакета. Вскоре на столе появились разнообразные лекарства, среди которых были согревающие мази, различные жаропонижающие, капли в нос, спреи и таблетки от кашля и даже шприцы с витаминами. Зейн нервно сглотнул и плотнее укутался в плед, тихо шмыгая заложенным носом. - А ш-шприцы зачем? - шепнул Малик, инстинктивно сжимаясь. - Чтобы восстановить тебя быстрее, - произнес учитель, беря в руки коробку с мазью и пробегаясь глазами по инструкции, - ложись на диван. - З-зачем? - раскрыл глаза пакистанец, отступая на шаг к стене. - Мазью тебя натру, может, нос пробьется, - ответил Лиам, не отрывая глаз от коробки, - быстро ложись, дважды повторять не буду! Тяжело вздохнув, Зейн ватными ногами приблизился к дивану и обессиленно рухнул на него, упершись лбом в твердую ручку. - Распутывай свой кокон и снимай с себя все, - услышал он следующее указание. - Но мне и так холодно, - простонал Малик, потирая ладони друг об друга. - А мазь должна согреть! - настаивал Лиам, стягивая с парня одеяло. - Давай, Малик, ты же хочешь выздороветь. Зейн зажмурился, прикусив губу, и поддался Пейну, позволив выдернуть плед из-под тела. Немного времени спустя на полу валялась теплая толстовка, джемпер и футболка, а сам Зейн, по пояс голый, сжался в комок и дрожал от накатившего холода. - Если ты будешь так лежать, то я не смогу тебя добром намазать, - усмехнулся Пейн, поворачивая Малика к себе за плечо, - распахивай руки, сейчас лечиться будем. Пакистанец вздрогнул и, поудобнее улегшись на спину, развел руки в стороны, морщась от головной боли. Спустя мгновение кожи на груди коснулось что-то невыносимо холодное, и Зейн издал скулящий звук. - Боже, как холодно, - прошептал парень, мелко дрожа всем телом. - Это поначалу, - успокаивал Пейн, начиная растирать мазь по груди, - сейчас будет тепло. И учитель не соврал. С каждым равномерным круговым движением и плотным втиранием грудь становилась все горячее и горячее. Кто знает, может, это подействовала мазь, а может, это шалит организм Зейна. - У тебя температура вообще спадает? - поинтересовался Лиам, притрагиваясь другой рукой ко лбу ученика. - Да, но ненадолго, - признался Малик, передергиваясь от жжения на груди, - потом заново скачет. Самая большая была 39,7. Пейн покачал головой и убрал руку с груди Зейна, после чего протянул ему толстовку. - Быстро одевай, чтобы тепло сохранить, - сказал Лиам, вытирая руку об штаны, - сейчас выпьешь жаропонижающее, а то, мне кажется, температура за пределами не очень хорошей цифры 38. Зейн покорно кивнул, натягивая на себя толстовку и кутаясь в плед. Лиам принес стакан воды и, вырвав одну таблетку из пачки, протянул ее парню. - Пей. Малик послушно закинул таблетку в рот и запил ее водой, подрагивая от того, как прохладная жидкость струится по пищевому тракту. После этого Лиам плюхнулся на диван рядом с Зейном. - А Вы не боитесь заболеть? - как бы невзначай поинтересовался Малик, смотря прямо перед собой. - Мне это не грозит, - усмехнулся Лиам, потирая переносицу и устремляя взгляд на Зейна, - я немного закаленный, так что я могу приобрести только насморк, и то несильный. - Тогда почему Вы пришли? - спросил пакистанец, переводя взор на лицо учителя. - Уж явно не лечить меня, хотя эти манипуляции мне действительно помогают. Пейн улыбнулся уголком губ и придвинулся чуть ближе. - Зови меня просто Лиам, - прошептал парень до того, прежде чем коснуться своими слегка потрескавшимися губами ярких и горящих губ своего пакистанского больного ученика. Зейн уже признался себе: это самая лучшая болезнь за все его годы, а Пейн просто замечательный врач, который спасет брюнета в самых различных ситуациях.