Я не живу, я существую

Если сказать, что Зейн был счастлив, я бы соврала. Потому что нынешнее состояние парня сложно назвать просто счастливым. Даже несмотря на немного усугубившуюся болезнь, Малик постоянно улыбался. Он стал крепче и больше спать, что радовало пакистанца. Ведь с момента болезни Зейн не мог добром заснуть из-за резкой головной боли, заложенного носа, подступившей тошноты или навязчивого кашля. А сейчас он даже спит с улыбкой, вы можете это представить? Видимо, Малику доставляло удовольствие порхающий над ним Лиам. Несостыковка? Что ж, постараюсь разъяснить. С того момента, как Лиам поцеловал Зейна (признаюсь, сама не ожидала, что это получится), прошло около пяти дней, и каждый день Лиам приходил ранним утром, делал все необходимые процедуры и проводил все время с Зейном. Гарри и Луи слишком погрязли в собственных делах и, чуть не плача, объясняли Зейну свои проблемы. У Гарри под конец учебного года было множество контрольных работ и зачетов, так что он безвылазно сидел в своей комнате и усердно готовился к ним. А у Луи была подготовка к выпускному вечеру. Парень со своими мамой и сестрами шатался по магазинам, подбирая костюм на событие. Лишь вернувшись с шоппинга, Томлинсон со вздохом садился за книги, готовясь к выпускным экзаменам. Да, Гарри изменил Луи от и до, привив любовь к учебникам. Не знаю, как это удалось Стайлсу, но Томмо теперь жил надеждой на то, чтобы удачно сдать экзамены. (Да и я не отказалась бы от такого Гарри, который заставил бы меня учиться.) Зейн все это понимал и с все той же улыбкой успокаивал парней все тем же хрипящим голосом. Он так же подбадривал Гарри тем, что напишет все контрольные и сдаст все зачеты в то время, как Малик лежал, развалившись на диване и бездумно пялился в экран телевизора, со скоростью света гоняя каналы. Стайлс гадал, в чем же была причина столь радостного настроения Зейна. Даже однажды поинтересовался, на что получил в ответ лишь "Жизнь прекрасна, не стоит тратить ее на слезы и замкнутость". Услышать это из уст Малика для Гарри оказалось равносильно тому, что на него вылили ушат ледяной воды. Кудрявый пытался допытаться до друга, почему его точка зрения так резко изменилась, а он лишь сипло смеялся и говорил, что осознал, каким был придурком. К гадалке не ходи, Гарри понял, что тут вмешался Лиам. Что же касается Лиама, он был рад, что Зейн, наконец, начал улыбаться. Так же парень не мог понять одного: нравится ли ему Малик на самом ли деле? Он запутался. Сможет ли пакистанец с очаровательной улыбкой и замечательными большими глазами понять Лиама и выдерживать все его перепады? Сможет ли Зейн поддерживать его, если вдруг оступится? Сможет ли Зейн всегда быть рядом с ним? Именно это беспокоило Лиама больше всего на свете. Подъезжая к дому Зейна, Пейн едва не врезался в дерево, настолько задумавшись об этих мыслях. Они настолько поработили мозг парня, что бедный учитель не мог нормально уснуть ночью, и за эти пять дней спал лишь считанные часы. Под глазами пролегли глубокие синяки, губы стали немного обескровленными, а сам Лиам походил на зомби, который хочет съесть чей-нибудь мозг и запить все это стаканчиком крови. В плюс ко всему этому он старался быть дружелюбным и улыбчивым, ведь Лиам видел, что Зейн улыбается из последних сил из-за своей слабости. Если лекарства пока не справляются, то Пейн должен улыбаться при виде кареглазого брюнета. Поднимаясь на нужный этаж и спотыкаясь об ступеньки, Лиам с горем пополам добрался до двери парня и, ударив себя по щекам, вздохнул и нажал на звонок. Спустя несколько секунд по ту сторону двери послышались недовольные стоны, из-за чего Лиам легко улыбнулся. Похоже, Малик снова спал, а Пейн потревожил его детский сон. Дверь распахнулась, и учитель улыбнулся еще шире. На пороге стоял Зейн, кутаясь в махровый черный плед и широко зевая, разлеплял сонные глазки. На голове у парня можно было устраивать отличный приют для птиц, лицо немного опухло после сна, а забавные причмокивания так и слетали с алых губ пакистанца. - Привет, Лиам, - медленно протянул Малик, снова заходясь в огромном зевке. Пейн мысленно порадовался, что Зейн, наконец, называет его по имени. - Как себя чувствуешь? - поинтересовался учитель, стараясь воздержаться от зевания. Уж очень заразная штука. - Все отлично, - сонно пробормотал брюнет, прислоняясь щекой к стене и прикрывая глаза, - только сплю весь день, как в спячке. - Что поделать, если ты обожаешь под дождем гулять? - усмехнулся Лиам, стягивая кроссовки с ног и прижимаясь спиной к двери. - Ты теперь будешь мне это постоянно припоминать? - недовольно поинтересовался Зейн, лениво приоткрывая один глаз и сводя смольные брови на переносице. - Не сомневайся, еще как буду, - кивнул Пейн, проходя в кухню и выуживая из пакета разнообразные сладости. - Ты решил закормить меня до смерти и чтобы я был похож на огромного жирдяя, да? - прохрипел Малик, накидывая плед на голову и кутаясь в него. - Что ты, это только начало, - улыбнулся Лиам, - тем более тебе сегодня витамины колоть надо. Глаза Малика расширились до невероятных размеров, и казалось, еще одно движение вперед, то они выпрыгнут из орбит и укатятся под шкаф. - Ч-что? - пораженно прошептал Зейн, судорожно сглатывая. - З-зачем уколы? Не надо, мне гораздо лучше. - Да-да, а сейчас, могу поспорить, что есть температура, - подмигнул Лиам, подавляя зевок. - Нету у меня ничего, - пробурчал пакистанец, прикладывая руку ко лбу, - все отлично, я выздоравливаю. - Ну-ну, - усмехнулся Пейн, заменяя руку Зейна своей, - да-а, ты прям огурчик, аж температура обжигает. Брюнет поморщился, зарываясь лицом в плед. - Боже, прошу, не надо, - простонал Малик. - Надо-надо, - улыбался Лиам, потирая руки, - давай, ешь, и готовь свою задницу! Зейн от неожиданности поперхнулся собственной слюной. Уж больно двусмысленно звучит это предложение. - Это не в пошлом смысле, Малик, так что придержи свои грязные мыслишки, - хохотнул Пейн, откусывая немного шоколада от плитки. - Да иди ты, - буркнул Зейн, разворачивая конфету и отправляя ее в рот, - выражайся как-нибудь понятнее. - Я выражаюсь как раз понятно, а ты все извращаешь вплоть до точки, - произнес Лиам, ставя локоть на стол и подпирая щеку рукой. - Ничего подобного, - покачал головой Малик, шмыгая заложенным носом, - ты придумываешь. Лиам рассмеялся. Причем так громко и так искренне, что Зейн не смог сдержать широкой улыбки и с наслаждением наблюдал за учителем. Он был очень красив в этот момент. - Так, Малик, - смеялся Пейн, вытирая пальцами набежавшие слезы, - иди в свою комнату, приспускай штаны, и я сделаю тебе укол с витамином. Так понятно, извращенец? - Угу, - проворчал Зейн, вскакивая со стула, - спасибо. Лиам лишь хмыкнул и, откусив еще немного шоколада, пошел за Зейном. Как только он вошел в комнату, парня тут же настиг вопрос: - А ты-то уколы можешь делать? - настороженно поинтересовался пакистанец, плюхаясь на кровать. - Ну если бы не мог, я бы не купил шприцы и витамины, - пожал плечами Лиам, выуживая из пакета ампулу и шприц, - так что приготовься не орать. Малик тихо взвыл и уткнулся лицом в подушку. Он слушал, как Пейн шуршал оберткой от шприца, как спиливал верхушку ампулы, как засовывал иголку внутрь и набирал лекарство в шприц, как немного выдавил из него, создавая хлюпающий звук. После этого Зейн ощутил на своем плече широкую ладонь Лиама. - Готовь свою гостеприимную пятую точку для мистера витамина B12, - улыбнулся учитель, стуча ногтем среднего пальца по цилиндру шприца, - он не любит долго ждать. Зейн заскулил и дрожащими руками стянул штаны с правой половины задницы. После этого Малик, изо всех сил прикусив губу, зажмуривая глаза и подрагивая всем телом, зарылся лицом в подушку. Через мгновение кожи коснулось что-то холодное и влажное, видимо, была салфетка или ватка, смоченная спиртом. Но как Лиам смог так быстро это проделать, ведь если пакистанец не видел никакой бутылки. Внезапно до носа добрался резковатый запах любимых духов Зейна. Понятно. - Да что же ты, как маленький мальчик? - увидился Лиам, подавляя смешок. - Это всего лишь укол, тебе же будет лучше. - Вот уж не знаю, кому будет лучше, а моей заднице ни в коем случае хорошо не будет, - прохныкал Зейн, кусая все, что попадалось на пути: губы, щеку изнутри, наволочку подушки. Он так нервничает, все хорошо. Лиам тихо усмехнулся, разглядывая дрожащего парня, который в любой миг мог слезть с кровати и унестись куда-нибудь вглубь квартиры, прячась от витамина в шприце. Но его, видимо, настолько сковал страх, что бедный брюнет не мог нормально пошевелиться. Мысленно Пейн жалел Зейна, потому что знал, насколько больны эти витамины. Но Лиам ничего не мог поделать, так как видел, что болезнь прогрессирует и надо бить ее любыми способами, даже такими больными, как уколы. В голове учителя созрел небольшой план, и Лиам улыбнулся уголками губ, наклоняясь к уху Зейна. - Если ты расслабишься и позволишь мне нормально тебя уколоть, то позволю тебе сделать со мной все, что захочешь, - прошептал Пейн, обжигая горячим дыханием ушную раковину Малика. Что творилось в мыслях Зейна на тот момент, можно описать одним словом: Блять. И Малик тут же перенесся в свои грезы, судорожно думая о том, что может позволить сделать Пейн. Все желания наподобие "Приготовь обед", "Помой посуду" и так далее здесь не пройдут. Если так сказал сам Лиам Пейн, то желание не должно быть каким-то дерьмом. А пока Зейн рассуждал о том, чего бы такого пожелать, Лиам заметил, что парень расслабился и быстро ввел иглу в мышцу, наблюдая за реакцией Малика. Но видимо, брюнет был настолько погружен в свои мысли и желания, что не почувствовал инородный предмет в мышце. Улыбнувшись уголком губ, Пейн принялся вводить лекарство, и тут он услышал тихий вой Зейна. - Су-у-у-ука, какой больно-о-ой, - тянул Малик, зажмурившись и закусывая губу до крови, - давай быстрее, черт побери! - Да все-все, терпи, - говорил Лиам, выпуская из шприца остатки витамина и зажимая место укола, - вот и молодец. Зейн тихо заскулил, прижимая к больному месту ватку, намоченную духами самого же Малика. Креативно, не так ли? - Ну что ж, - сказал Пейн, выкидывая использованный шприц в мусорку и усаживаясь рядом с Зейном, - каково ваше желание, мистер Малик? Зейн поджал губы и отвернулся к стене. - У меня нет фантазии, и я ничего не придумал, - пробурчал парень, сводя брови к переносице. Лиам усмехнулся и, аккуратно подтянув штаны Зейна, возвращая их на прежнее место, перелез через пакистанца и лег прямо перед его лицом, чего уж Малик никак не ожидал. - Но я догадываюсь, о чем ты подумал, - чуть улыбнулся учитель, внимательно разглядывая каждую черту лица Зейна. Парень выглядел очень удивленным, его выдавали выпученные глаза, взлетевшие наверх брови и чуть приоткрытый рот. И случилось то, чего Пейн никак не ожидал. Он по-настоящему захотел поцеловать Зейна. Да, просто заставить парня потонуть в нещадном поцелуе, зацеловать так, чтобы губы опухли до невероятных размеров, чтобы грудь тяжело вздымалась из-за судорожной нехватки воздуха, чтобы голова кружилась от невероятной близости. Лиам не хотел заходить дальше поцелуев, ведь Зейну только 16, и Пейн не хотел причинять боль ученику. Не дав раскрыть рта Малику, Лиам заключил лицо парня в свои руки и, притянув его к себе, впился поцелуем в губы, при этом сильно зажмуриваясь. Лиам не знал, что творилось внутри Зейна, но сам он был готов просто напросто взорваться от переизбытка эмоций, которые учителю подарил этот наимилейший парень. Сейчас больше всего хотелось прижать его к себе и никогда не отпускать из своих объятий. Руки Пейна мягко перешли на шею Зейна, попутно надавливая на подбородок и заставляя парня в стоне раскрыть рот. Языки моментально сплелись в своеобразном танце, да так, что парни буквально насиловали друг другу ротовую полость. Язык Лиама касался неба Малика, будто прося о том, чтобы Зейн сдавленно стонал в рот Пейна, чтобы последний невинно улыбался, не прекращая насилование рта пакистанца. Малик осмелел, придвинулся ближе к Лиаму, запуская пальцы в темные волосы учителя, сжимая их до одури и слушая гортанный рык Пейна. После этого брюнет восторженно ахнул, потому что Лиам прикусил нижнюю губу Зейна и оттянул на себя, слегка посасывая ее. У Зейна был единственный выход - умереть лишь прямо в руках Пейна. Малик буквально задыхался от этого. Хотя почему буквально? Да он готов умереть такой сладкой смертью! Вдоволь наигравшись и в пух и прах искусав губы друг друга, парни, тяжело дыша, оторвались и, прижавшись лбами, посмотрели в глаза друг другу. Бурлеск эмоций бушевал в каждом, глаза горели, как будто надеясь на продолжение, на лбах выступила испарина, а руки подрагивали от нехватки воздуха. Зейн не понимал, что происходит с Пейном. Что стало с тем безразличным эгоистом, которому плевать на все, что происходит вокруг него? Но сейчас Малик осознавал, что Лиам сам делал шаг навстречу к своему изменению, своим переменам, своему улучшению.