Судебный процесс

      Маришка приехала минут через сорок. Мне было страшно, если честно. Как она это воспримет? Провалится в депрессию? Истерику? В любом случае вряд ли обрадуется.       Заметив ярко-красную машину подруги во дворе, я вышла на лестничную площадку. Не знаю, почему, но мне хотелось как можно быстрее покончить с этим делом. И в то же время было страшно. Мои руки нещадно трясло, и я сложила их на груди. Вдруг поможет.       Подруга выскочила из лифта и побежала ко мне. Она была в таком радужном настроении, что чуть слышно пела себе поднос «О Боже, какой мужчина» и весело подпрыгивала, шагая. Обняв и поцеловав меня, она спросила:       — Ты чего здесь стоишь, да еще и без носков? — Маришка в ужасе уставилась на мои босые ноги. — Ты что, мать, совсем больная на голову стала?! А ну марш в квартиру!       Я нехотя растянула губы в улыбке и поплелась в кухню. Маришка за моей спиной закрыла дверь на замок и только потом присоединилась ко мне.       — Чаю? — спросила она, по-хозяйски доставая кружки. — Я купила новое печенье! Та девица сказала мне, что такого вкусного десерта я еще не пробовала, — Маришка насыпала сладости в вазочку. — Ну что ж, посмотрим, что это за такое! — Маришка откусила кусок. — Хм… Ну, неплохо, — выдала она вердикт. — Ты чего такая тихая? С Марком поругались?       Я вздрогнула, когда она спросила про Марка. Что за бред? Мы с ним никогда больше часа не в ссоре, она это и так знает. Поэтому я глотнула чая и попыталась начать.       — Мариш, у меня серьезный разговор, — я нервно теребила прядь волос, у меня зачесался нос. — Я должна тебе сказать.       — Боже, спасибо что напомнила! — воскликнула Маришка. — Я же тако-о-ое собиралась тебе рассказать! Ты не поверишь просто!       Мда. Такими темпами я вряд ли что ей расскажу.       — Ты только представь, — продолжала Маришка. — Диана сегодня ночевала у Маара!       Я потерла пальцами переносицу. Честно говоря, сейчас было не до Дианы. Но я была обязана заинтересоваться. Друзья вообще имеют много обязательств.       — Да ты что? — это все, что от меня требовалось.       — Да! Ты только подумай! Наша правильная Ди — и вдруг почти сразу же ночует у едва знакомого парня! — Маришка хлебнула чая и откусила еще кусок от печеньки. — Обалдеть! Я в шоке! Это ж надо…       Маришка молча продолжила пить чай, с бешеной скоростью поедая печенье.       — Будеф? — спросила она. Я в ответ покачала головой. — Ты чего такая кислая?       Я глубоко вздохнула. Сейчас или никогда, давай.       — Мариш, — сказала я, поднимаясь со стула. — У меня для тебя плохие новости, — Маришка резко переменилась в лице. — Идем, я покажу, — и я поманила ее пальцем к себе в студию.       Маришка не произнесла ни единого слова, пока мы шли.       Захарра уже была тут, Диана застряла в пробках. Маришка лежала, глядя в потолок. Она почти не переставая плакала. Мои носовые платки уже кончились, и мы вытирали ей слезы полотенцем.       — Он сволочь, — сказала Захарра. — Я никак не ожидала, что он окажется такой мерзостью.       Маришка еще громче заплакала.       — Захарра, — шикнула я. — Мариш, успокойся, пожалуйста. Да, Фэш козел, но на этом жизнь не заканчивается.       — Заканчивае-е-ется, — прорыдала Маришка. — Он, он врал мне! Вра-а-а-ал, столько времени вра-а-а-ал, понимаешь? — рыдания Маришки резали по ушам.       — Тащи снотворное, — шепнула мне Захарра, и я быстро сбегала за таблетками. — На, Мариш, выпей, полегчает, — сказала она, протягивая Маришке стакан с водой и таблетку. — Правда, станет легче.       Маришка без возражений приняла стакан и выпила таблетку. Скоро она спала.       Диана приехала почти сразу после того, как Маришка уснула. Вид у нее был весьма потрепаный, однако ни я, ни Захарра об этом не упомянули. В благодарность Диана приготовила нам восхитительный омлет.       — Это ужасно, — сказала Диана, когда мы посвятили ее в подробности. — Это правда ужасно, очень. Мне так жаль Маришу.       — Нам всем жаль, — сказала Захарра. — Но просто так оставлять это нельзя. Мы должны что-то сделать, должны проучить этого болвана!       — Он же твой брат? — удивилась Диана.       — Именно! — почти кричала Захарра. — Это мой брат, и это он посмел так обойтись с девушкой! Ты не представляешь, как мне противно.       Минут десять мы просидели молча. Наконец, Захарра высказала общую мысль, которую мы все обдумывали.       — Нам нужно подать на него в суд, — сказала она. — И потребовать компенсацию.       Мы с Дианой промолчали. Возможно, это не лучший выход, но это все же лучше, чем просто выгнать его из жизни Маришки.       Следующий месяц был адским кошмаром. После недельных поисков адвоката, мы наконец нашли того, кто нам понравился. Марк и Ник нам помогали, но, честно говоря, без особой охоты. Марк говорил со мной об этом.       — Ник чувствует себя виноватым, — сказал он. — Фэш его давний друг, и все такое. Он чувствует себя предателем. Но при этом он буквально ненавидит Фэша. Мне жаль этого парня.       — Жаль? — спросила тогда я.       — Да, жаль. Он разрывается между другом и правильностью.       Сам Марк ограничился подыскиванием адвоката. У него начался кризисный период — почти все время он проводил у себя на работе и вместе с командой разрабатывал рабочий план. Дела в компании пошли плохо, и у меня не хватало смелости отвлекать Марка от его проблем.       В общем, с этим судом все пошло наперекосяк.       Я мало спала. Захарра и Диана тоже. Я на время бросила свои заказы, убедив клиентов, что обязательно восполню причиненные неудобства. Часть все равно забрали свои заявки, но мне было плевать. Юля и без меня прекрасно разберется, что с этим всем делать. К тому же, мне пришлось рассказать все Маришке. Я имею в виду, про меня и Фэша. Маришка расплакалась у меня на руках, но не стала винить. Только почему-то очень долго смотрела мне в глаза, а потом сказала:       — Да, так правильно.       В общем, мы не ругались. И я узнала, почему они тогда не пришли — Маришка, оказывается, потеряла сознание по дороге, и им пришлось ехать в больницу.       Диана впервые в жизни стала уделять чему-то больше внимания, чем своим моделям. На курсах у них она почти не появлялась, да и вообще в офисе бывала только три раза в неделю, чтобы на всякий случай все перепроверить. Все показы пока лежали целиком и полностью на плечах Сони, ее помощницы.       Захарре пришлось отказаться от поездки на Мальдивы. Честно говоря, серьезно Захарра ничем не занималась, и Мальдивы — единственное, чем она могла пожертвовать. Я пыталась ее отговорить, говорила, что всем нужно бы отдохнуть от этого ужаса, и одна неделя ничего кардинально не изменит. Но Захарра чувствовала себя виноватой, что ничем не жертвует ради дела, так что вскоре я оставила это дело.       Но хуже всех, несомненно, было Маришке. Первое время она безвылазно лежала в кровати. Возвращаться к Фэшу она отказалась, поэтому мы с Марком временно ее приютили. Вообще-то, приютила ее я, а Марку ничего другого не оставалось, как согласиться. Спустя неделю, в течение которой она полностью игнорировала Фэша, она наконец-то к нему наведалась. Со слов соседей, подробности скандала было слышно на три квартиры во все стороны. Вернулась Маришка с растрепанными волосами и даже, кажется, синяком на руке. Но осмотреть себя она не дала, так что я не уверена.       И вот, месяц спустя, мы все сидим рядом с адвокатом и выслушиваем его рекомендации о том, как вести себя на процессе. Суд завтра, и мне досталась самая важная роль. Я, как обнаружившая все эти записи, должна буду их продемонстрировать (фу, какая гадость) и сказать целую речь. При этом надо не забывать обращаться к судье «Ваша честь». Пожалуй, главное не забыть этого. Остальное не так уж и трудно.       Закончив, адвокат сказал:       — В целом я не вижу причин, по которым вы должны проиграть это дело. У вас вещественные доказательства плюс брачный контракт, — он посмотрел на Маришку. — Все-таки молодцы, что составили его. Плюс к пунктам контракта, думаю, вы таки получите свою моральную компенсацию. Удачи. Встретимся завтра.       — До свидания, Павел Владимирович, — ответили мы хором.       Мне нравится этот мужчина. Он в возрасте, с хитрыми голубыми глазами и седыми волосами. Он постоянно вставляет слово «в целом» и пьет только зеленый чай. А еще он терпеливый, поначалу, когда энергии и энтузиазма у нас было хоть отбавляй, он ни разу на нас не сорвался. Он дня три выслушивал наши жалобы на жизнь, но ничего не сказал. Потребовал, правда, увеличения гонорара, если дело и дальше так пойдет, потому что «я нянькой вам не нанимался». Но больше такого и не повторилось.       Мы сидели за кухонным столом и пили чай. Все молчали. Марк в кои-то веки выбрался с работы к десяти, поэтому сейчас он сидел с нами. На основную речь адвоката он опоздал, но все равно было до жути приятно сидеть в его объятиях. Меня уже буквально тошнит от всех этих терминов. Хорошо, что я не поступила на юридический.              — … Таким образом, ко мне в руки попала эта швабра, — подытожила я. — Ваша честь, вы будете удивлены, но я не лгу — в этой швабре установлена камера слежения. Будьте добры, помогите мне кто-нибудь.       Какой-то паренек выкатил на столе злосчастную швабру.       — Прошу обратить внимание, — я указала на прямоугольное небольшое отверстие. — Вот отсюда была изъята камера.       — Прошу вас, Василиса Нортовна, предъявите камеру суду, — сказал адвокат Фэша.       — Конечно, Владислав Георгиевич, — я протянула руку к маленькому устройству. — Вот она, изъятая камера. Через всю длину швабры тянулся вот этот провод, который вел к USB-входу. Если вы позволите, я, наконец, продемонстрирую наши главные доказательства.       Судья кивнул.       — Секретарь, будьте добры, — сказал он.       Вскоре на экране высветилась сетка с видео. Я не стала ничего удалять или переставлять, мало ли. Даже видео с собой я не удалила. Хотя жутко хотелось.       — Какое из этих открывать? — спросила секретарь.       — Любое на ваше усмотрение.       Секретарь щелкнула где-то в середине. Отлично.       — Внимание на экран, — провозгласила секретарь.       Мне тоже пришлось обернуться. Я не хотела смотреть на это, но так надо, сказал Павел Владимирович. Поэтому я сейчас смотрела за открывающимся файлом.       На экране появилась спальня Фэша. Никаких цветов, никаких шаров, ничего. Видимо, так она выглядела в его повседневной жизни. Просто белые шторы, серое покрывало на кровати. И никакого намека на романтику.       У него что, была постоянная любовница? Для которой и романтики уже не надо? Час от часу не легче.       Наконец послышались голоса.       — Мариша? — позвал мужской голос. Я подозрительно сощурилась. Неужели, он и с Маришкой записывал?       — Ваш…       — Т-ш-ш, — осадил меня Павел Владимирович. — Если судья не остановит, значит, будем смотреть это.       Я удивленно подняла брови, но замолчала.       — Я иду, — голос Маришки звучал так игриво, что мне стало не по себе, как будто я перешла уже последнюю грань дозволенного.       — Я жду тебя, — голос Фэша был какой-то… другой, я не знаю. Не такой.       В комнате появилась Маришка. А где Фэш?       — Да выходи ты уже, — захихикала Маришка. — Подумаешь, камера. В этом нет ничего плохого.       Да что происходит?! Я оглянулась на Маришку. Та сидела с огромными от ужаса глазами. Казалось, она ничего не видит. Я осторожно помахала ей рукой. Когда она меня заметила, она с горечью в глазах сказала что-то, шевеля только губами. По щеке покатилась слеза.       — Что? — как можно тише прошептала я. — Что ты сказала?       — Выходи, Марк, — раздалось за спиной. Я застыла, смотря в глаза Маришке. — Не волнуйся, Фэш не станет на тебя обижаться. Это останется только тут.       Я медленно-медленно обернулась. Когда я наконец сфокусировала взгляд на экране, я вскрикнула.       Там в одним трусах стоял Марк, нежно ласкавший Маришку.