Судебный процесс

      Я громко сглотнула. В зале суда повисла тишина. В шоке был даже судья, потому что судя по всему в ходе одного дела выявилось и другое. Вау.       Присутствующие как-то странно на меня поглядывали. Я дернула головой и осмотрела себя. Ничего особенного, даже юбка не задралась. Неужели тушь потекла? Эй, я не плакала! Или плакала?       Я провела рукой под глазами. Черт. Мои пальцы стали мокрыми. Я не могу продолжать свою речь с черными потеками под глазами! Блин, ну вот как мне выйти? Как в школе отпроситься? Ладно, чем черт не шутит.       — Ваша честь, разрешите выйти? — судья перевел взгляд на меня и я торопливо добавила. — Я на минутку, мне только макияж поправить, Ваша честь.       — Да, конечно, — коротко кивнул мужчина. Думаю, ему просто стало меня жаль, хотя не факт. Фу, пакость, я тушь еще сильнее размазала, кажется.       Когда я шла к выходу, все взгляды были обращены на меня. Ну, почти все. Кроме Маришки. Та со слезами на глазах смотрела в пол. Какая-то женщина остановила меня за руку и протянула влажные салфетки. Кажется, она сказала еще что-то вроде «держись, детка», я не расслышала. В ее глазах было столько сочувствия, что отказать я не смогла. Наконец я вышла.       Фуух, тут даже дышать легче. И никто на тебя не смотрит. Я буквально бегом бросилась к туалету. Зайдя в уборную, я ахнула. Мда, ну и видок. Глаза красные, из-за туши под ними еще и темные круги. Ужас какой. Я пошарилась в сумке в поисках средства для снятия макияжа, радуясь, что все же взяла с собой косметичку. Выудив бутылек из маленькой сумочки, любовно его оглядела. Спасение ты мое, радость ты моя единственная.       Через минуту я была готова. Краситься заново я не стала, мало ли, какие еще сюрпризы меня поджидают. Об увиденном стараюсь не думать, от этого только и хочется, что подойти и врезать Маришке и с истерикой покинуть заседание. А мне этого никак нельзя.       Вернувшись на свое место перед судьей, я выдохнула. Ну, еще чуть-чуть. Давай, терпи, ты же Огнева.       — Прошу меня простить за технические неполадки. Разрешите, я сама открою нужное видео? — получился не то вопрос, не то утверждение. Судья лишь кивнул.       Я на дрожащих ногах подошла к компьютеру. Дыши, Огнева, дыши. Просто дыши. Хотя бы. Секретарь молча отошла и села на свое место, а я открыла первое видео в списке. Его я с Дианой просматривала для сбора информации. Наконец, на экране появилась все та же злополучная спальня.       Я отвернулась. Хватит с меня, не хочу. Даже слушать не буду. Я тихонько присела на свое место рядом с Павлом Владимировичем и закрыла руками уши, стараясь сделать вид, что просто держусь за голову. Павел Владимирович осторожно дотронулся до моего плеча и сразу же убрал руку. Ох, не надо меня жалеть, пожалуйста. Не сейчас.       Фильм закончился довольно быстро (благодаря тому, что судья попросил секретаря пропустить сам акт измены), и я с облегчением убрала руки от головы. Фух, самое страшное позади. Я подняла голову и встретилась взглядом с Фэшем.       Парень не смотрел на меня с ненавистью, хотя должен был. Его взгляд был полон удивления и чем-то таким — восхищением, что ли? — чего я не могла понять. Я нахмурилась и отвела взгляд. Даже думать о нем было противно. Он сам был мне противен. Жизнь сама по себе — противная штука.       Я встала со своего места для заключения речи:       — Ваша честь, разрешите мне закончить, — судья коротко бросил «да, продолжайте» и внимательно на меня уставился. Впрочем, как и все в зале. — Вы все видели своими глазами. Ни одно мое обвинение в адрес Фэшиара Драгоция не было ложным, так же, как и доказательства его вины. Все вещественные доказательства я наглядно продемонстрировала, так что, думаю, это все. Спасибо за внимание.       Ну что ж. Ты справилась. Ликуй.       Только что-то не хотелось.

***

      Для вынесения окончательного вердикта у меня отобрали все записи. Я была не против от них избавиться, так что совсем бы не расстроилась, если бы мне их не вернули. Но флешку мне таки возвратили.       Павел Владимирович был настроен на победный конец, с улыбкой ободряя меня «мы точно выиграем это дело». А вот адвокат Фэша уже, похоже, ни на что не надеялся. Он со скуки начал что-то вырисовывать на своих бумажках, даже не глядя на Фэша, который, не отрываясь, смотрел на меня.       Мне было дико некомфортно под этим пытливым взглядом. И при чем эта падла не отводила глаз ни на секунду. Не знаю, пытался ли он меня загипнотизировать или же это его фирменный способ отомстить мне досрочно, но меня это жутко бесило. Чтобы хоть как-то отвлечься, я разглядывала присутствующих.       Диана с Захаррой что-то тихо обсуждали, демонстративно отсев от Маришки на три места. Диана выглядела очень грустной, а вот Захарра была в бешенстве. Она то и дело качала ногой, не переставая, дергала рукой и постоянно зло зыркала на Маришку. Та, само раскаяние, с красными глазами смотрела в потолок. Ее рот чуть приоткрывался, будто бы она читала молитву. Я тряхнула головой. Бред. Маришка никогда не читала молитв.       Ник с Мааром тоже были здесь. Ник выглядел таким несчастным, что хотелось дать ему копеечку. Маар честно пытался успокоить друга, но Ник его даже и не слышал, по-моему.       Марк, зараза, не пришел. Его срочно вызвали на очередное внеурочное собрание.       Я закрыла глаза. Марк. Наглая сволочь Марк. С другой стороны, становятся понятными некоторые вещи — почему он в последнее время почти не находился дома, приходя пьяным. Или, к примеру, тот романтический вечер. Ведь он устроил его просто так, без причины. Сейчас его мотивы были более-менее понятны — своеобразное извинение за измены. Так, наверное. Теперь мне было даже не противно об этом вспоминать. Было больно, честно говоря. И чувствовалась некая… опустошенность? Как будто меня отменно накормили, а вся еда куда-то испарилась. Ну или… Ладно, я не знаю, с чем сравнить.       Не могу поверить, что он поступил так со мной. Нет, я не говорю, что наша любовь была идеальной с самого начала. Это получилось как-то спонтанно и неожиданно. Я была восемнадцатилетней девчуркой, только что вырвавшейся на свободу из-под внимательного ока отца и матери. И мне хотелось приключений. Марк казался идеальным вариантом желаемого. Так и поженились.       Любовь пришла потом. Не знаю, в какой именно момент. Может, тогда, когда он впервые просто так устроил мне романтический вечер, без секса. Он даже и не намекал на него, мы просто весь вечер разговаривали о наших дальнейших планах. Я с пеной на губах доказывала, что лучшее место, куда мы можем уехать — Америка, но Марк только лишь смеялся надо мной, а я картинно на него обижалась. И он ради прощения просто зарывался мне в волосы, нежно-нежно целовал. Это был прекрасный вечер.       Или когда я заявила ему, что хочу быть архитектором и дизайнером. Он строго на меня посмотрел, как бы оценивая, могу ли я. Я до сих пор помню этот взгляд, он такой сосредоточенный, прям как у отца. А потом Марк просто сказал, что безумно рад, что я наконец нашла то дело, в котором хочу себя развивать. Я была так счастлива, что это не передать словами.       Хотя, я думаю, что все это произошло примерно как в поговорке — стерпится — слюбится. Мы просто привыкли друг к другу и нашли кучу вещей, за которые можно любить.       И теперь он вот так предает меня. Самое ужасное то, что ведь секретарь ткнула наугад, куда-то в середину. В середину. Значит, это началось очень давно. Да, Диана говорила мне о его измене. Но я полагала, это было единожды! Как ошибка, ведь они были пьяными! А серединные файлы были записаны в период с ноября по декабрь. Черт.       Сердце сжалось. Так, Огнева, заткни свой внутренний голос сейчас же. Не смей плакать.       — Объявляется приговор, — эти слова словно вытянули меня из сна. Я набрала побольше воздуха и принялась слушать.

***

      От того, что дело выиграно, мне было ни горячо, ни холодно, честно говоря. На Маришку я даже не посмотрела, хотя она и бормотала нечто похожее на «прости, я все объясню», но я просто ушла, кивнув в благодарность. Диана с Захаррой ушли вместе со мной, не говоря Маре ни слова.       В целом приговор вышел примерно такой — Маришке полагалось все, прописанное в брачном контракте плюс денежная компенсация за моральный ущерб. Ничего нового, все это обещал нам адвокат.       А вот его я от всей души поблагодарила, и, отдав ему последнюю сумму, тепло распрощалась, на всякий пожарный оставляя его номер телефона в контактах. Мало ли.       Не знаю, что я теперь буду делать. Я определенно хотела домой, но дом Марка не казался мне больше домом. К отцу? Нет, спасибо. Мы, конечно, любим друг друга, но слушать очередную лекцию о том, что он «знал, что ты слишком юна и глупа, чтобы жить самостоятельной жизнью» не было никакого желания. Как жаль, что мама сейчас в отъезде.       Эх, придется ехать к Марку. Все равно мне еще с ним и его изменами разбираться.