Гарри Поттер и Мулине.

– О, Поттер. – надменно произнёс юный Малфой, заметив Гарри и его спутников в проходе вагона. – Надеюсь, это не твои друзья? – Закрыл бы ты рот, Малфой. – сквозь зубы сказал Рон, с ненавистью глядя на белобрысого и его дружков. – А то что? – с вызовом спросил Драко, ухмыльнувшись беспомощности своего оппонента. – А то я превращу тебя в черпачного тапира. – вмешалась Гермиона и, встав между Роном и Драко, стала толкать первого в противоположную сторону. – Тебя не спрашивали, грязнокровка. – Драко сплюнул, но ответом ему послужили костлявые лопатки девочки, выпирающие даже сквозь мантию. *** Лодки причалили к берегу, и Гарри, немного покачиваясь после непродолжительного плавания, шаткой походкой вышел на мокрые камни. Вокруг было так много людей в странных чёрных одеяниях, что мальчику в очках (с отремонтированным очком) показалось, что он приплыл на похороны. Ему очень захотелось залезть обратно в лодку, где можно было взять в руки тёплые нитки, нежное тонкое полотно и вышивать, вышивать до боли в мошонке. Впрочем, это лишнее. До этого никогда не доходило. По крайней мере, Гарри не признавался себе в этом… Но что поделать, переходный возраст, пубертатный период и всё такое… Прижимая к груди пяльцы под мантией и пряча пальцы от холода в рукава, Гарри направился к замку, на какое-то время даже забыв о вышивке. Замок был великолепным. Высокие башни, странным образом, без всякой симметрии и логики построенные то тут, то там, спортивное поле для какой-то неизвестной мальчику игры, многочисленные окна, в которых мерцал свет. Дети, что шли вокруг, вели оживлённые беседы, а величие замка их, казалось, не волновало. Словно так и должно быть, словно в магическом мире всё именно так. Гарри мотнул головой. Он чувствовал боль в груди, у сердца. Эта боль словно хотела ему напомнить о чём-то. Вышивка. Поттер вновь прижал пяльцы к груди, но на этот раз, до самого замка их не отпускал. *** – Гарри! – услышал Поттер своё имя и обернулся. Кудрявая Гермиона бежала к нему, махая ему при этом рукой. После выхода из поезда она и Рон ушли куда-то, оставив мальчика со шрамом одного на произвол судьбы. Лицо Гермионы выражало крайнее разочарование, обиду. Гарри показалось, что в нём, в Гарри, Грейнджер видела свою последнюю надежду. – Пыталась познакомиться с девочками. – сказала она, пытаясь отдышаться. – Меня назвали кудрявой жабой и послали куда подальше. – Кудрявая жаба? – Гарри поморщился. – У жаб нет волос. – Вот, именно так я им и сказала. – Гермиона хлопнула себя по лбу. – Они же заявили, что я даже жабой нормальной быть не могу и специально отрастила кудряшки! – У них вообще нет мозгов? – удивился Гарри, пытаясь искренне сочувствовать подруге, но даже улыбку сдерживал с трудом. – И это я им сказала! – воскликнула в сердцах девочка. – А они? – спросил Поттер, ожидая услышать что-то вроде «Они столкнули меня в реку» или «Они заколдовали реку против меня». – Они сказали, что не будут пускать меня в женский туалет. – прошипела Грейнджер и, ускорив шаг, направилась к огромным воротам замка. Гарри ничего не оставалось, кроме как поспешить за ней. Возле приоткрытых ворот была особая толкучка. Здесь были и взрослые ученики, и первокурсники. Причём взрослые не горели желанием оказаться внутри школы, в то время как дети пробивались туда с особым рвением. – Тише, тише! – кричала высокая худая женщина в чёрной, как и у всех, мантии и остроконечной шляпе. – Драко Малфой, да, ты есть в списках, проходи. Фред Уизли! Джордж Уизли! Те, кого называла женщина, видимо, пользовались кратковременными привилегиями. Толпа расступалась перед ними, пропуская в замок. Но внутри их ждала ещё большая давка. – Гарри Поттер… – женщина на мгновение замешкалась, а затем приблизилась к Гарри, чтобы прошептать ему что-то на ухо. – Тебя можно было и не проверять, я и так знаю, что ты здесь есть! Женщина, вероятно, волновалась, потому что как-то странно смотрела на мальчика. Он, хоть и был ещё юн, подумал, что та заигрывает с ним. Не помня, как плыл через толпу стремящихся к знаниям детей, Гарри оказался в Большом Зале. Здесь не было потолка; так Поттеру показалось сначала. Позже ему объяснят подробности подобной магии. После того, как Гермиона отремонтировала его очко, сильно его удивить сломанный потолок не мог. Там же, под потолком, прямо в воздухе парили горящие свечи, освещавшие зал. Гарри инстинктивно прикрыл голову рукой, так как ожидал, что её сейчас зальёт раскалённым воском. Но этого не произошло. Четыре длинных стола, на которых ничего, кроме скатертей и пустой разнообразной посуды, не было, разделяли огромное помещение на пять равных частей. У противоположного конца зала, где стену заменяли высокие тёмные окна, перпендикулярно к параллельным столам стоял ещё один, преподавательский стол. За ним сидел набор самых разнообразных личностей. Молодой учитель с фиолетовым тюрбаном на голове. Мужчина иногда дёргался, пугаясь любого резкого звука. В руках он держал головку чеснока и теребил её пальцами. Он сидел зажатый, у самого края стола, испуганно озираясь по сторонам. Иногда он оборачивался назад, словно из за окна за ним кто-то наблюдал. Лысый призрак, сквозь лысину которого были видны внутренности черепа. Гермионе, разглядывавшей своих будущих преподавателей показалось, что профессор сделал себе эпиляцию мозга. Полупрозрачное белесое тело призрака, конечно, не сидело, а парило над столом, пугая собой профессора в тюрбане. Но призрака это лишь забавляло. Женщина в красных мантиях и красном кожаном колпаке. Профессор словно выискивала взглядом тех учеников, которых можно помучить. Помучить не только учебным предметом, но и каким-нибудь другим. Кожаный колпак как бы намекал. Анализ преподавательского состава прервала та самая женщина, которая пропускала детей в замок. – Меня зовут профессор МакГонагалл. – представилась она, теперь без шляпы. Вероятно, те самые стражницы туалетов её сумели забрать. – Я декан факультета Гриффиндор и заместитель директора школы. Прошу вас успокоиться и пройти со мной к Распределяющей шляпе. Один из первокурсников решил, что большой кубок для тыквенного сока ему подходит больше, чем шляпа, поэтому воздвиг именно его на свою узкую голову. Гарри не сомневался, что у того мальчика узкое всё. Например, отверстия для пуговиц. *** – Рональд Уизли. – огласила МакГонагалл, следуя по списку. Рыжеволосый подошёл к хлипкому стульчику, который больше хотелось назвать стульчаком. Первокурсников, не занявших ещё свои столы, осталось всего несколько человек, причём Гермиона, Драко и его дружки уже заняли свои места – за столом Гриффиндора и Слизерина соответственно. – Такой сложный выбор. – прошамкала шляпа, едва Рон водрузил её на свою голову. – Как ты думаешь, куда мне тебя отправить? – Н-не зна... – начал было Рон, но шляпа сама нашлась, что сказать. – Да, я тоже думаю, что дома тебе будет лучше. – Распределяющая шляпа больно сжала своим отверстием виски мальчика. – Или где-нибудь в другом месте. – Я подожгу тебя. – прошипел Рон, наученный братьями. – Гриффиндор! – воспряла духом шляпа, понимая, что если не Рон её подожжёт, то это сделают его братья-близнецы. Их она знала хорошо. Её опалённые края – символ их знакомства. Гарри остался последним. Он слышал угрозу Рона по отношению к шляпе, поэтому знал, что делать, если она решит отправить его обратно к Дурслям. – Гарри Поттер! – воскликнула профессор МакГонагалл. Зал затих. Как оказалось, лишь единицы знали, что в Хогвартс приехал сам Избранный, Мальчик, который выжил. Выжил, чтобы вышивать во имя добра. В этот раз шляпу на голову будущего ученика опускала сама профессор МакГонагалл. Либо ей очень хотелось сделать это с легендарным героем, либо она боялась, что мальчик, росший всю жизнь с маглами, атакует говорящую тряпку электрошокером. – Хм… – шляпа задумалась. – Я вижу в тебе много странного. Много смелости, ума, жизнелюбия, хитрости, силы. Ты бы мог стать великим волшебником, если бы учился на факультете Слизерин! – Я хочу на Гриффиндор. – прошептал Гарри. Только на Гриффиндоре он знал хотя бы кого-то – Рона и Гермиону, которые прижимались теперь друг к другу, сидя за столом. Вокруг них были лишь старшекурсники, что пугало детей. – А я хотела стать вечерним платьем, но мне сказали, что либо трусы для Мерлина, либо шляпа. – фыркнула шляпа. – Как видишь, у меня не было выбора. Почему я должна давать его тебе? – Иначе… Иначе я вышью на тебе розовых бабочек. – смущённо прошептал Гарри. Так тихо, что испугался, что шляпа не услышала его страшной угрозы. Распределяющая шляпа замолчала. Но уже через пару мгновений все в Большом Зале были оглушены её громким смехом. Особенно Гарри. Он не знал, что шляпы умеют так громко смеяться. И юный волшебник готов был поклясться, что пару раз она хрюкнула. Смех был таким громким, что в некоторых окнах потрескались стёкла. Дамблдор достал из рукава мантии палочку, что и почувствовала шляпа. Она мгновенно успокоилась. – Ты чего таким смелым стал? – спросила она у Гарри. – Застраховался, что ли? Ты знаешь, кто моя крыша? – Ты знаешь, кто мои пяльцы? – Гарри вошёл в кураж. Шляпа занервничала. – Гриффиндор! – неуверенно воскликнула она. Гриффиндорский стол стал аплодировать стоя, выкрикивая при этом имя всем известного героя – Мальчика, который… Ну, все знали, что это за мальчик. Гарри вздохнул и, встав со стула, положил на него шляпу. Подмигнув ей, Поттер направился к своему столу. Во внутреннем кармане мантии талисманом теплились пяльцы с вышивкой. Проверив, на месте ли они, Гарри улыбнулся. – С ним что-то не так. – плакала Распределяющая шляпа, когда Дамблдор взял её. – Он… Он проклят! Проклятый мальчишка! К счастью, никто, кроме директора, шляпного монолога не услышал.