Хвостики и ушки

Хэйтем Кенуэй неспешно прохаживался по гостиной. К уху он прижал телефон, из динамика которого доносился довольно четкий голос Чарльза. Хэйтем слушал внимательно, не перебивая, давая помощнику сказать все. Новости были не слишком приятными, о чем свидетельствовал нервно подергивающийся серый хвост. Под конец своей речи голос Чарльза сошел на рык. - Весьма печально, - пробормотал Хэйтем, усаживаясь на диван. Чарльз учтиво молчал. Его шефу необходимо было подумать. – Не ожидал от лисов подобного. Хотя… о ком я говорю, это же лисы. Голос в трубке снова оживился. Хэйтем слегка морщил нос, да дергал большим треугольным ухом, когда Чарльз начинал говорить слишком громко. - Не могу не согласиться. Клан пум действительно жаль, - кивнул невидимому собеседнику Хэйтем. – Но этого стоило ожидать. Я всегда говорил, что поодиночке с ними быстро расправятся. То ли дело наша стая. Чарльз молчал довольно долго, а затем, все же решившись, задал волнующий его вопрос. Он понимал, что это явно не понравится его вожаку. И оказался прав, Хэйтем непроизвольно оскалился. - Он не кот, Чарльз. Он щенок! Он член нашей стаи, - прорычал в трубку вожак клана волков. В ответ раздались поспешные извинения. - Да хоть снежный барс! – рявкнул Хэйтем, раздраженно запустив когти в подлокотник дивана. – Его приняли в стае, а я не допущу никаких разговоров по этому поводу. Пускай он много перенял от матери, не меньше он взял от отца. Подожди… Хэйтем убрал трубку от уха, прислушиваясь. В следующий миг дверь в дом открылась, а в коридоре раздалась привычная возня. Однако тонкие брови мужчины нахмурились, когда чуткий нос уловил запах пота и крови. - Я потом перезвоню, - обронил Хэйтем и повесил трубку. Волк поднялся и направился в сторону источника шума. Который, кстати, попытался незаметно проскользнуть на второй этаж и скрыться в своей комнате. - Коннор, - позвал Хэйтем, облокотившись о косяк. Подросток на лестнице замер, пушистый хвост поджался, словно хозяина поймали с поличным за чем-то весьма неприятным. – Подойди. Коннор медленно обернулся и, с явной неохотой, начал спускаться. - Что на этот раз? – приподняв бровь, поинтересовался старший Кенуэй, оглядывая нерадивое чадо. Мятая, местами порванная одежда, без единого чистого пятнышка. Потрепанный юноша с ободранным ухом, царапинами от когтей на щеке, весь перепачканный в грязи и траве, робко взирал на отца большими карими глазами. – Ты уже давно вырос, чтобы вести себя как щенок. - Он первый начал… - насуплено пробормотал Коннор, прижав уши к голове. Каким бы взрослым он не был, мальчишка побаивался праведного гнева своего отца. - Кто? - Лафайет. - Лафайет? – переспросил Хэйтем, повысив голос. Хвост Коннора возбужденно задергался. – Ты спутался с лисами! - Он назвал меня полукровкой! Сказал, что я… - Какое тебе дело до того, что говорит лис? Что я тебе о них рассказывал? – требовательно вопрошал отец. Хвост раздражено метался из стороны в сторону. - Лисы всегда лгут, - отведя взгляд в сторону, вымолвил Коннор. - Посмотри на себя, - тяжело вздохнув, проговорил Хэйтем. Схватив сына за руку, он затащил его в гостиную. – Поросенок. Коннор закатил глаза, а затем начал отчаянно отбиваться, когда теплый влажный язык отца принялся вылизывать его щеки и подбородок. - Отец! Перестань! – взволнованно воскликнул Коннор, когда язык прошелся по его носу. – Я не щенок, чтобы меня облизывать. - Ты маленький непослушный щенок, - проворчал Хэйтем, проведя языком по покалеченному уху сына. Коннор вздрогнул и расслабился. Однако продолжил бурчать. Но так, для вида. Коннор прикрыл глаза от удовольствия, когда теплый язык взялся за второе ухо. Юноша прильнул к телу отца, вынуждая того сделать несколько шагов назад и сесть на диван. Щенок тут же устроился рядом, прижавшись к груди старшего волка. Сильные руки сына легли на плечи мужчины. Слишком большие для волка когти впились в кожу. Однако они не приносили вреда, лишь слегка удерживали. Влажный язык мягко лизнул губы волчонка, отчего Коннор смущенно спрятал заалевшее лицо на груди отца под его тихий смешок. Хэйтем прошелся языком по скулам, вверх по виску, зарываясь носом в черные волосы. Пальцы осторожно поглаживали за ухом. Мужчина усмехнулся, когда комнату наполнило мурлыканье. Коннор явно наслаждался этой незамысловатой лаской. Это было так забавно. Полукровка, наполовину пума, наполовину волк, уже в свои семнадцать выглядел гораздо крупнее большинства старших волков. Он был больше даже своего отца! Хоть он сохранил в себе черты волка, у его сына были кошачьи глаза, большие когти, которые он мог убирать, массивные клыки, которыми он прокусывал кости с такой легкостью, словно ломал зубочистки. У него сохранилась кошачья грация, позволяющая ему карабкаться по деревьям, чего не мог ни один волк. А еще он мурлыкал. Наверное, не было ничего ужаснее, чем мурлыкающий волк. Это выглядело несколько… непристойно. Именно поэтому Хэйтем позволял Коннору урчать только в его присутствии. И больше никогда. Коннор – его преемник. Когда-нибудь он станет вожаком стаи. Огромный зверь, с громогласным рыком уже сейчас гроза остальных кланов. Но пока он всего лишь маленький котенок, свернувшийся у него на коленях в клубок, мурлыкающий в свое удовольствие. Хэйтем печально вздохнул. Все же, он имел слабость к представителям семейства кошачьих. И сейчас его маленькая слабость, сложив грязные ноги на чистый диван, мирно посапывала у него на груди.