Big Brother Brian /Старший брат Брайан/

Я сказал Деб, что хочу встретиться с ее друзьями и семьей, как любой нормальный бойфренд в свое время. Конечно, я хочу встретиться только с одним человеком; Декстером. К счастью, он ее единственный друг и член семьи. Мое нытье ничем не помогло. Мне не нравиться сидеть сложа руки в ожидании, пока что-то произойдет. Это не в моем стиле. Так, что если я возьму все в свои руки? Я люблю контроль. И если невинный человек должен умереть, пусть будет так. Пять других человек уже умерло во имя этой игры. И разве это важно, если следующей жертвой окажется наш отец? Нет, ничуть. Я сказал Деб, что отправляюсь ловить рыбу, что уйду на весь день. Она намекает на то, чем мы можем заняться, когда я вернусь. Неужели секс — единственное, о чем она думает? Я не еду рыбачить. Я еду в Дэйд Сити, чтобы навестить дорогого старенького папу. После того, что случилось с моей матерью, разных формальностей и прочего я лишился самообладания. Я был испорченным маленьким ребенком. Он стыдился меня. Притворялся, что меня не существует. Я помню, как они поместили меня в больницу, как я продолжал звать его и писать ему, как хотел снова с ним встретиться. Любое знакомое лицо принесло бы облегчение. Но он так и не приехал. Он обещал приехать, но он лгал. Я больше не буду ждать ни дня, ни секунды. Я ждал уже слишком долго. С другой стороны, Декстер был милым маленьким ребенком, и от него он тоже отказался. Вот он, Джо, наш отец, душеприказчик. Джо повернулся ко мне спиной, и я прекрасно чувствую, что ему не будет пощады. Я говорю это мысленно, пока прячусь у его дома под видом кабельщика. Ах да, я опять вернулся к старой школе. Я выхожу из машины, в руках — металлический ящик, в котором лом, гаечный ключ, успокоительное и немного инсулина. Я должен притвориться кабельщиком и убить его так, чтобы это было похоже на сердечный приступ. Я бросил в коробку случайные инструменты. Я не буду ими пользоваться, они просто должны заставить мою коробку казаться тяжелой. «Ю-ху! Кабельщик!» Я оборачиваюсь и вижу пожилую леди, ковыляющую через улицу навстречу мне. Я не знал, что старушки говорят: «Ю-ху!». Я оглядываюсь на дом Джо. Я не предполагал, что привлеку внимание. Кабельщик заходит и выходит. Никто не замечает. Но эта старушка спешит через улицу, отчаянно мне маша рукой. Хочу, чтобы мимо проехала машина и сбила ее. Не тут-то было! Что, черт возьми, с ней? Нет, будет слишком заметно, если я буду груб и не подойду к старушке. Я иду ей навстречу. «Привет, мисс. Вам что-то нужно?» Я пытаюсь быть максимально вежливым и неприметным. Я действительно ненавижу, когда хороший план испорчен. Она смотрит на меня с такой благодарной улыбкой, что мне хочется ударить ее. «Мой телевизор не работает, и я надеялась, что вы сможете его настроить». Великолепно. У меня мало инструментов и не хватает знаний для того, чтобы настроить телевизор. Хотя предполагается, что должно быть иначе. «Мне очень жаль, мэм, но я пришел к мистеру Дрисколлу.» Пожалуйста, отпусти меня и прекрати смотреть на мое лицо. Мне уж точно не нужен никто, кто вспомнит, что я был последним, кто видел Джо Дрисколла живым. Но увы, старая дряхлая леди бросает смущенный и грустный взгляд мне в лицо. Я бы мог схватить ее за горло и похоронить ее тело прямо здесь и сейчас. «Я не понимаю. Вы можете исправить мой телевизор?» Пришло время последовать за старушкой в дом. Ну, по крайней мере, она, скорее всего, слишком стара, чтобы меня запомнить. «Мне жаль, но вам следует вызвать своего ремонтника,» — говорю я ей тем тоном, каким обычно разговариваю с детьми. Я разворачиваюсь, чтобы уйти, пока она не успела ничего сказать. «Ю-ху! Кабельщик!» Сейчас я ненавижу эту гребанную старуху. Хорошо! Я пойду к ней, несколько минут потрачу на ее телевизор, скажу, что не могу его исправить и уйду. Я разворачиваюсь и возвращаюсь к ней. Чем раньше я все сделаю, тем меньше она будет видеть меня, и надеюсь, выбросит мое лицо из головы. «Хорошо, я взгляну на Ваш телевизор,» — говорю я ей, даже не делая паузы, чтобы взглянуть на нее. Я пересекаю улицу и иду за ней в дом. «О, правда? Вы знаете, как мне нужно кабельное телевидение?» Иисус гребанный Христос. Я уложу бабулю в доме, пришло время для эвтаназии. Я захожу в ее дом. Тут пахнет овсянкой и вазелином. Стены бледно-желтые, ковер мягко-серый, и мне кажется, что раньше он был белым. Слева столовая, у стола только один стул. Я принимаю это во внимание — кажется, у бабули нет большой семьи. Хорошо, никто не будет скучать по ней, если все закончится тем, что я придушу ее. «Кабельщик, мой телевизор стоит там,» — говорит старая леди, указывая направо. Гостиная. Она заходит первая, я за ней. Снова один стул, никаких кушеток или двухместных диванов. Ее жизнь, должно быть, довольно одинока. Я думаю, что достаточным наказанием будет оставить ей жизнь. Если я убью ее сейчас, это будет убийство из милосердия, а я не поклонник милосердия. Я наклоняюсь, чтобы посмотреть на ее телевизор. Киваю, издаю многозначительные звуки, осматривая его. Думаю, бабулю будет несложно одурачить. Это хорошо, ведь я понятия не имею, что делаю. Насколько я вижу, ее телевизор в порядке. Через несколько минут я встаю. «Похоже, Ваша антенна сломана. Думаю, придется купить новую. Уолмарт продает их примерно за пятнадцать долларов.» Я вру напропалую. Я должен добраться до Джо. Отцу пришло время встретить свой конец. «Вы не можете исправить мой телевизор?» — спрашивает дама. Ее взгляд смущенный и печальный, ее лицо кричит о старости. «Боюсь, что нет. Но я должен починить телевизор мистера Дрисколла,» — говорю я и иду прочь из ее дома. Она говорит что-то еще, но я ухожу. У меня все еще в руках мой ящик, и я стараюсь войти в противоположный дом как можно тише. Отец все еще в здравом уме, и поймет, что не вызывал кабельщика. У него есть несколько старых врагов из-за прошлых ошибок, поэтому он ждет покушения. Тем больше причин быть осторожным. И вот он сидит, смотрит боулинг по телевизору — его любимый вид спорта, — совершенно не замечая меня. Я мягко открываю коробку, достаю успокоительное. Что-то, чтобы усыпить его. Медленно подползаю сзади, шприц наизготовку. Человек в телевизоре бросает мяч, и какая-то часть меня счастлива, что последней картиной Джо будет боулинг. Я игнорирую ту маленькую часть меня, которая все еще чувствует себя неловко от всего этого, когда я втыкаю иглу в шею и ввожу лекарство. Джо падает в ту же секунду. Помимо Декстера Джо — моя единственная оставшаяся семья. Именно поэтому я чувствую укол раскаяния за его убийство. Кровная связь важна для меня. Но Декстер для меня в центре. Наши кровные узы намного сильнее, чем общая ДНК. С другой стороны, Джо отказался от меня. Он видел, какой я внутри, и отвернулся. Он — просто человек, который трахнул мою маму. Вот и все. Я убрал шприц и вытащил другой. Я могу расслабиться, мне не от кого скрываться. Наполняю шприц инсулином. Он вызовет сердечный приступ и его нельзя отследить. В отличие от предыдущей инъекции эта оставит след. Маленький, который сложно обнаружить, но тем не менее. Так что я нагнулся и ввел препарат в его верхнюю внутреннюю часть бедра. Людям не нравится смотреть в промежность мертвецов, так что эта отметина, скорее всего, будет пропущена. Но вряд ли подозрения вообще возникнут. Это небольшой городок, умышленные преступления тут происходят редко. Я встаю и смотрю на Джо в последний раз. Он не был плохим человеком. Он был хорошим человеком, который делал плохие вещи. Я помню, что он пытался быть хорошим отцом. Но не был. Раскаяние. Мне не нравится это чувство. Поэтому я оставляю Джо до того, как почувствую его еще сильнее. Джо любил Декстера. Всегда так было. Декстер всегда был любимчиком. Меня это не злило, я тоже любил Декстера. Иронично, но Декстер стал любимым членом семьи и у Морганов. Декстер получит большую часть, если не все его вещи. И он, наверняка, все это продаст или выбросит. Джо не шиковал, у него много дерьма. Я думаю, единственная ценная вещь, которая у него была — его коллекция шаров для боулинга. Я сажусь в автомобиль и трачу пять часов на поездку обратно в Майами. Мне бы хотелось провести время с Декстером, и я не знаю, боится ли Деб признать, что она встречается со мной, или же Декстер асоциален, но по каким-то причинам я до сих пор не познакомился с «братом» Деб. Мой брат. Интересно, узнает ли он меня. Нет, я уверен, что он видел мое лицо в толпе и раньше, но никогда не смотрел снова. По крайней мере, он знает, что был усыновлен. Эту информацию было просто вытянуть из Деб. Я спросил ее, похож ли Декстер на Гарри, и она объяснила, что он был усыновлен. Я спросил в каком возрасте, хоть уже знал ответ, и спросил, помнит ли он что-нибудь. Это разумный вопрос. Декстеру было только три года, он мог легко пойти в любую сторону. Деб утверждает, что он ничего не помнит. Я не хочу ей верить, но она, скорее всего, права. Это хорошо. Я должен буду просто напомнить Декстеру. У меня достаточно крови, чтобы воссоздать наше Возрождение. Я не размещал новых тел в последнее время. Моим следующим творением будет комната крови. Это будет хорошим способом сообщить Декстеру, что я не забыл о нем. Или что произошло с ним. С нами. Он уже знает, что все это только для него. Он заметил, что я даю ему части головоломки, которых нет больше ни у кого. Дорога домой длинна. Я надеюсь, в морге найдут связь Декстера Мозера и Декстера Моргана, которую я им любезно подкинул. Я потратил годы на поиски Декстера. Если бы не это, они бы не смогли найти Декстера и сообщить ему о безвременной кончине нашего отца. Потому что Гарри намеренно скрыл след. Он никогда не хотел, чтобы Декстер Мозер и Декстер Морган были связаны между собой. Но теперь эта связь есть. Я добавил нужные записи. Если они знают, где искать, им нетрудно проследить изменение имени. Если они знают, где искать. Они также попытаются найти Брайана Мозера, просто из формальности. Все ближайшие родственники должны быть предупреждены о смерти. Это общепринято. Они его не найдут. В отличие от Декстера Мозера и Декстера Моргана, нет ни единой ниточки, ведущей от Брайана Мозера к Руди Куперу. Пусть довольствуются тем, что отыщут Декстера. И потом Деб поедет с Декстером, чтобы помочь ему с вещами, эмоциями или просто уборкой дома. Без разницы, лишь бы она поехала с ним и взяла меня с собой. Если она не захочет, я постараюсь уговорить ее. Я могу быть очень убедителен. Мне хочется заткнуть кляпом эти мысли, но Деб пытается быть хорошей сестрой. Поддельная сестра. Я буду говорить о старых, вновь открывшихся ранах и о Декстере, который слишком застенчив, чтобы обратиться за помощью. И что ее обязанность, как сестры, помочь ему даже без его просьб. Потому что это моя обязанность, как настоящего брата, быть рядом с Декстером. И несколько дней вместе, помощь справиться с его прошлым, будет прекрасным началом. Даже если он ничего не будет чувствовать после смерти Джо. Он не знал о Джо, не знал даже, что он был жив. Скорее всего, Гарри опять наврал. Он сказал Декстеру, что его родители погибли в результате несчастного случая, что он был единственным ребенком. О, ложь. Но в эти выходные я подарю Декстеру шанс познакомиться со своей настоящей жизнью. Другой мотив. Даже основной. Показать Декстеру, что Гарри врал. То, что он имел семью и не знал о ней из-за лжи. До сих пор. И я буду там, чтобы держать его за руку, когда он поймет это. Я хочу увидеть, насколько его интересует настоящая семья, его старая жизнь. Жизнь перед ложью. Я возвращаюсь домой затемно. Теперь это просто игра в ожидание. Все на месте. Пришло время позволить всему идти своим ходом, наблюдать за тем, как реализуется план. Я держусь близко к Деб следующие несколько дней. Задаю тщательно продуманные вопросы, которые предупредят меня о визите Декстера в Дэйд-Сити, не привлекая ее внимания к тому, что я уже знаю, что Декстер собирается в Дэйд-Сити. Тонко плету сети. Великий день, сигнализирующий о следующем шаге в моем плане, наступает пару дней спустя. Деб и я только что потрахались, или, как она думает, «занялись любовью», и она спит на моей кровати. Мне не нравится, когда она приезжает ко мне домой, вторгается в мое личное пространство, но это необходимость. Выглядело бы подозрительно, если бы я время от времени не приглашал свою подругу к себе. Но Боже, как я ненавижу ее. Она лежит в моей постели, в моем доме, где погибло столько женщин, похожих на нее. Я не могу не фантазировать. Я спокойно иду к своему столу. Мой инстинкт убийцы включен. Я не убью ее, я просто притворюсь. Я представляю, что бы я чувствовал при этом. Я не убью Деб. Я не убью Деб. Я не убью Деб. Деб, женщина, вторгшаяся на мою территорию, зовущая меня своим возлюбленным, укравшая мое место родного брата Декстера. Я провожу пальцами по ножницам, в воображении погружая ножницы в ее шею, спину, куда угодно. Кровь свободно стекает на мою кровать, но это прекрасно. Именно этот момент. Видеть, как она плачет, просит сохранить ей жизнь и спрашивает, зачем я это делаю. Взять лезвие и проткнуть ее прекрасную плоть, создавая глубокие порезы. Смотреть, как сбегает кровь, покидая ее вместе с жизнью. Медленно, мучительно. «Я заснула?» звучит ее смущенный голос из кровати. Я поворачиваюсь и выбрасываю свои темные мечты из сердца. Не сегодня вечером. Не без Декстера. «Секс так выматывает,» — отвечаю я, и она улыбается. Боже, я ненавижу, когда она улыбается. Я хочу, чтобы она плакала, кричала, умирала. Но не сейчас. Я подхожу к ней и встаю на колени рядом с кроватью. Целую с такой любовью, с какой только могу целовать того, кого ненавижу. Время проверить Декстера. «Так мы встретимся с твоим братом на ужине в пятницу вечером?» Я все строю планы, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, и они продолжают проваливаться. И нет никаких оснований подозревать, что все изменится. «Он собирается в Дэйд Сити.» Наконец. Начинается. «А что там, в Дэйд Сити?» Умерший биологический родитель, скорее всего. «Я же говорила, что его усыновили, да?» Нет, дерьмо. «Да», потому что я полагаю, что должен знать, ведь она мне сказала. Я должен помнить, потому что это часть ее жизни. «Так вот какой-то мертвец в гребанном Дэйд Сити решил, что он биологический отец Декстера и оставил ему дом.» Очевидно, Деб не верит, что Гарри мог врать. Это ее проблемы, мне необходимо избавить Декстера от сети Гарри. «Правда?» Я фальшиво удивляюсь, как могу. Нет, конечно, Гарри всегда прав. Да, прекрасно, Гарри никогда не лгал и никогда не делал ничего плохого в жизни. Он никогда бы не сделал что-то, ну я не знаю, вроде того, чтобы отправить мать-одиночку на верную гибель, бросить одного из двоих травмированных детей в психушку, а из второго воспитать идеальную машину для убийства. Нет, никогда. «Боже.» «Это какая-то дурацкая ошибка.». Нет, Деб, это далеко не ошибка. Это тщательно выверенный прекрасный план, и ты — пешка в этой великой игре. Однако я ложусь на кровать, и она кладет голову мне на живот. Я начинаю поглаживать ее волосы. Время совершить следующий шаг, убедиться, что мой план движется без помех. Кажется, Деб не хочет присоединяться к Декстеру. Придется мне подтолкнуть ее. «Но все равно… это разбередит старые раны.» Интересно, правда ли это. Думал ли Декстер когда-нибудь о своей биологической семье, а может, чувствовал себя не на своем месте в семействе Морган? «Когда вы уезжаете?» Поскольку ты осталась бы, Деб. Я не собираюсь пускать все на самотек. «Мы? Я собираюсь все выходные проваляться с тобой в постели.» Черта с два ты останешься. «А я думал, у вас близкие отношения.» Так, а теперь будь хорошей фальшивой сестрой и тащи свою задницу до гребанного Дэйд Сити. «Так и есть.» Черта с два. Она бы бегала и орала, только взглянув на то, как Декстер проводит свое свободное время. «Просто Декс предпочитает решать все проблемы в одиночку. Ему не нужна моя помощь.» Ну, тут она права. Но Декс хочет моей помощи. Он нуждается в моей помощи, чтобы стать свободным. Со мной. «Или… Он не знает, как попросить о помощи.» Я забил последний гвоздь. Она некоторое время молчала. Я победил ее. Мы едем в Дэйд Сити. «Я думаю, стоит позвонить ему и сказать, чтобы он ждал компанию.» Это может стать проблемой. Встреча может сорваться. «Не стоит. Удиви его, ему это будет приятно». Лучшее, что я могу придумать. «На самом деле?» Она скептично относится к этой лучшей идее. Да, Деб, очень-очень. Мне нужно, чтобы эти выходные прошли без сучка и задоринки. «Правда. Если ты скажешь ему, он будет озадачен. Просто появись и поддержи его. Я поеду с тобой» Кажется, это подкупает ее. И я поеду с ней. Целый план, чтобы стать ближе к Декстеру. Это не будет наше настоящее Воссоединение, но это тоже будет воссоединение… В своем роде. Он увидит мое лицо, я увижу его. Мы обменяемся именами — ненастоящими именами, но тем не менее, и станем друзьями. Я знаю это. Я похож на него. Социопаты не понимают нормальных людей, но хорошо понимают друг друга. Я знаю, что он чувствует, даже если это не так много. «Твой брат — мой брат,» деликатно шепчу я. Это правда. Буквальная правда, но Деб интерпретирует ее в переносном смысле. Как мою просьбу стать частью семьи. Я уже часть его семьи. Я его настоящая семья. Ее брат, поддельный брат, мой настоящий брат. Интересно, как бы она себя чувствовала, если бы знала, что встречается с братом своего брата? Выезжаем около полудня через несколько дней. Мы хотим дать Декстеру и его подруге, Рите, преимущество в несколько часов, чтобы избежать неловкости. Мы в нескольких минутах ходьбы, и я взволнован. Я собираюсь встретиться с Декстером. Моим младшим братом. Никакого преследования. Лицом к лицу. Предшественник нашего реального Воссоединения. Солнце садится, придавая всему серо-голубой оттенок. Я медлю рядом с домом. Домом, где я был несколько дней назад. Домом отца. Теперь моего брата, хотя он, скорее всего, продаст его. Брат. При этой мысли я ощущаю странное волнение. Брат. Он просто еще не знает. Я паркуюсь и спрашиваю Деб: «Готова?». Я спрашиваю ее, хотя это скорее вопрос к себе. Она улыбается, счастливая, что близка к своему брату, и что я с ней. Ей бы не хотелось знать, насколько я близок к нему. «Да». Я улыбаюсь в ответ и выхожу из автомобиля. Я быстро иду к дому. Я ничего не могу с собой поделать. Я хочу его, нуждаюсь в том, чтобы он видел меня, знал обо мне на некотором уровне. Деб выбирается из машины, когда я звоню в дверь. В животе яростно покалывает, как в тот раз, когда я увидел его таким, какой он есть. Теперь он увидит меня. Дверь открывает Декстер, и я рад. Я на самом деле счастлив, божественно рад, когда он смотрит мне в глаза. Признает. Широкая улыбка уже на моем лице растет, и я понятия не имел, что от улыбки бывает так хорошо. «Декстер,» — я говорю за него и за себя. Смущение в его глазах. Это нормально, Декстер, скоро ты поймешь. «Привет,» говорю я наконец. Формальности нормальных людей не могут быть забыты. Мне придется притворяться перед ним чуть дольше. «Хэй», — отвечает он, все еще в недоумении. Автоматический ответ, годы обучения тому, чтобы быть вежливым и непосредственным. Неописуемо. Я просто смотрю и я чувствую, как моя маска соскальзывает, но, Боже мой, наконец. Мы встретились. Деб прерывает неловкую тишину, проскальзывая в дом. «Сюрприз!» Ее голос звучит певуче, с нотками неуверенности в принятом решении. Недоумевающий взгляд Декстера переходит с меня на Деб. Она подбегает к Дексу со смехом и обнимает его. Отходит и начинает объяснять: «Я знаю, ты не стал бы просить у меня помощи, но мой долг, понимаешь…» Она неловко замолкает, но все же широко улыбается. О, я играл на ней, как на скрипке! «Помочь, все-таки старые раны… или…» Она наконец заканчивает, понимая, что это не особо хорошо звучит вслух. «Блин. Неважно. Я приехала, вот и все.» Деб никогда не задумывается дважды о своих действиях, со словами сложнее. «Да, я заметил.», комментирует Декс, не особо счастливый от такого поворота событий. Я смотрю на эти неловкие расшаркивания. Не волнуйся, Декс, скоро будем только ты и я, и нам не придется притворяться, лгать или неуклюже расшаркиваться. Потому что мы одинаковые. «А это Руди.» представляет она меня. Я все еще стою снаружи. Декстер приветствует меня в своем доме, ну, в своем новом доме, протягивая руку. Я захожу и обнимаю его. Я слишком долго ждал, чтобы ограничиться рукопожатием. Я похлопываю его по плечу. Он напрягается, но это хорошо. Вновь я отклонился от социопата из учебника. Социопатам не нравятся объятия, но это мне определенно нравится. Мне нравится мой брат. Мне хочется обнять его, как в детстве. Мне до сих пор хорошо от этих объятий. «Я очень давно хотел с тобой встретиться.» Говорю ему я, все еще обнимая. Я говорю правду, и он не знает, насколько я правдив. Потом я отпускаю его и отступаю. Иначе это будет выглядеть подозрительно. Я надеюсь, что он уловит двойной смысл сказанного, но в его лице нет узнавания. Конечно, ему надо быть чуть ли не экстрасенсом, чтобы уловить его. Еще не время. В этом деле не может быть спешки. Я все еще держу руку на его плече и наслаждаюсь моментом. Он видит меня еще две секунды до того, как я перейду к Рите. После моей теплой встречи с Декстером я должен буду не менее тепло встретить Риту, иначе это будет слишком бросаться в глаза. «А ты, наверное, Рита?», я прохожу мимо Декстера, к блондинке позади него. «Привет.» Ее голос звучит фальшиво, но по-доброму. «Привет», отвечаю я, расцеловав ее в обе щеки. Она чувствует себя неловко, как Декстер от моего чрезмерного проявления чувств, но это можно списать на волнение от встречи с семьей Деб. В какой-то степени так и есть. Деб говорит с Декстером на заднем плане. «Он приехал сюда ради меня… Ради нас обоих.» Она говорит с восхищением. Нет, Деб, я приехал сюда только ради Декса. «Он чудо, правда?» Она взвизгивает. Только когда мне этого хочется, Деб. Декстер поворачивается ко мне и улыбается. Он относится ко мне с подозрением. Не стоит волноваться, Декс. Скоро ты будешь знать все. Но он не подозревает, что я жуткий Ледяной Убийца. Просто жуткий друг Деб. Мы изучаем дом, подсчитывая, сколько времени займет уборка. Я не осматривал дом в прошлый раз, когда был здесь. Я был слишком занят убийством моего отца. Тут действительно куча всякого разного дерьма. «Все это упаковать — адский труд», говорит Деб из кухни. «Даже вчетвером нам придется потратить все выходные.» Я соглашаюсь, разглядывая шар для боулинга. Папа очень любил боулинг. Но это не относится к делу. потребуются целые выходные, и это меня устраивает. Много времени вместе с Декстером. Чтобы взломать его раковину, заставляющую казаться нормальным. Я не нужен ему, чтобы точно знать, почему я делаю это прямо сейчас, мне просто нужно, чтобы он был в состоянии оглянуться назад, на мои действия сегодня, и узнал. Чтобы понял, как сильно я забочусь о нем. Потому что мне плевать на всех, кроме него. «Все выходные?» Декстер, кажется, не особо доволен. Мне жаль, что он еще не понял, как это хорошо. Но он пока не понимает. «Куда можно бросить наши вещи?» Я спрашиваю любого, кто слышит. Кажется, никто не слышит, потому что ответа нет. «Как-то мне неуютно спать в доме покойника», говорит Декстер. Что он пытается сказать? Я знаю, что у него нет проблем со смертью. Скорее наоборот. «По пути сюда вроде был Мотель Сикс.» «А можно остаться тут и сэкономить», отзывается Деб. «Уже поздно, а если останемся, сможем что-нибудь упаковать еще сегодня.» — добавляет пару центов Рита. Я не знаю, почему для него проблема остаться здесь, но мне не по себе от того, как на него все ополчились. «Декс, тебе решать. Как скажешь.» Я занял нейтральную позицию, сев на диван рядом с Деб. Он делает паузу и смотрит вниз, понимая, что битва проиграна. «Ну, если вы не против спать на диване», и я не возражаю. Я улыбаюсь и поворачиваюсь к Деб. Рита уходит, чтобы найти простыни. Декстер уходит в спальню, мы укладываемся на ночь. Деб и я получаем диван-кровать, как и говорилось, а Декстер и Рита спят на большой кровати в спальне. Я сплю плохо. Я слишком взволнован близостью к Декстеру. На сей раз я гость. Деб быстро уснула, оставив меня наедине с моими мыслями. Я дрейфую из сна в реальность и обратно, пока не вижу, что солнце уже заглядывает в окно, и не решаю, что пора вставать. Я принял душ и оделся. Я наливаю свежеприготовленный кофе в чашку, когда Декстер заходит в комнату. «Кофе?». Я оглядываюсь на него и предлагаю чашку. Он смотрит на меня с раздражением и бормочет: «Спасибо». Это… больно. Но ладно. Он просто еще не знает, кто я. Для него я слишком доброжелательный парень Деб. Ты единственный человек в мире, для которого я буду чрезмерно доброжелателен, Декс. «Мне еще в морг ехать», говорит он, садясь в кресло и завязывая шнурки. Я помню, когда он был маленьким, то пытался завязывать шнурки не дольше десяти минут, а потом просил меня помочь. Но те времена прошли. А о будущем мне надо подумать. Я сажусь на стул рядом с ним. «Съездить с тобой?». Пожалуйста, скажи «Да». Я хотел бы быть с тобой во время воссоединения с семьей. В любое время быть рядом. Он косо смотрит на меня и прямо говорит: «Нет». Помолчав немного, добавляет: «Но все равно спасибо.» Очевидно, я не могу просто подойти к нему и стать другом, даже будучи бойфрендом Деб. Это нормально, но я найду способ. «Это личное. Понимаю», — я не могу сдержать разочарование в голосе. Я всегда знал, что стояние у трупа будет лучшим временем объединения, но кажется, его не интересует моя компания. Он заканчивает с обувью и смотрит на меня. Я просто смотрю на него и улыбаюсь, и я знаю, что это странно. Но я знаю, что с Декстером не обязательно прятаться за маской. Он не впустил бы меня внутрь. Он отнимает жизни и угрожает смертью, и ему трудно оставаться нормальным. Похоже, он хочет что-то сказать, быть может, пошутить, но он не может ни о чем думать и потому просто выходит из комнаты. Он так холоден со всеми? Я пытаюсь не воспринимать это лично, но я бы не удивился, узнав, что этот Декстер убивал людей. Он холоден и отстранен. Это подозрительно. Его маска тоже сползает. Почему? Но он уезжает, а вскоре просыпается Рита. Деб все еще храпит на диване. И она храпит очень сладко. Я наедине с Ритой. Было бы неплохо получить больше информации. Я слышал о Декстере только от Деб, но свежий взгляд может быть очень полезен. «Доброе утро, Рита», приветствую я ее. «Доброе утро, Руди», она по-дурацки возвращает приветствие. Она так мягка в разговоре, нежна. Резкий контраст с убийственным Декстером. «Декстер всегда так холоден, или он просто не ранняя пташка?» Декстер любит утро, я знаю, потому что следил за ним некоторое время. Но я не могу знать точно. «Мне жаль, он просто стесняется людей. Не принимай близко к сердцу,» — говорит она мне. Так это нормальная реакция? Я видел его только в окружении коллег или в формальной обстановке, так что, возможно, это правда. «Хорошо, а то я боялся, что наступил на его больную мозоль», — шучу я, и она расплывается в широкой фальшивой улыбке, выходя из комнаты в ванную. Я думаю, Рита подвергалась жестокому обращению. Вокруг нее есть нечто кроткое. Наверное, это и есть та причина, по которой Декстер встречается с ней. Так работают отношения. Как изобретательно, Декстер! Социопат, которому недоступны эмоции, встречается с другим человеком, который эмоционально недоступен. Она не будет считать тебя безумным, и ты все еще похож на нормального парня. Если бы Деб подвергалась жестокому обращению… Я думаю нанести ужасный удар по ее эмоциональному состоянию, но не планирую оставить ее в живых, чтобы появились шрамы. Потому что собираюсь нанести еще больше физических ударов. Декстер и я, то есть. У меня есть соблазн оставить ей жизнь просто затем, чтобы посмотреть, что она сделает. И ее брат, и ее любовник, оба бессердечные серийные убийцы? Это оставило бы шрам на всю жизнь. Она могла бы даже убить себя! Так притягательно. Подтолкнуть кого-то к эмоциональному пределу, чтобы тебе не пришлось самому делать грязную работу. Посмотрите, вот она. Деб проходит в кухню, целует меня и желает доброго утра. «Доброе утро, Деб», приветствую я ее. «Доброе утро, секси,» — обращается она ко мне. Ее разум всегда напоминал сточную канаву. «Где Декс?» — спрашивает она, замечая его отсутствие. «В морге, улаживает дела», мне хочется намекнуть Деб, что Джо настоящий отец Декстера. Хочется посмотреть, что бы она сделала. Судя по всему, она разозлилась бы. Она не любит, когда кто-то ставит под сомнение Гарри или его слова. Как истово религиозный человек, говорящий с атеистом, она считает саму природу таких вопросов кощунством. Рита возвращается и предлагает начать уборку сразу же после завтрака. Она копается в холодильнике, чтобы найти еду, подходящую для завтрака. Яичница с беконом. Как предсказуемо. Мы едим, я веду светскую беседу, и потом мы начинаем собирать его вещи. Очень много вещей для того, кто жил одиноко и не имел друзей. Декстер возвращается около полудня. Что-то произошло. Кажется, он заинтересовался тем, кто такой Джо. Он копается в документах. Ищет доказательства, что Джо был его отцом. Он был уверен, что Джо не его отец, когда приехал сюда. Столь же слепой, как Деб, он не решался усомниться в Гарри. Как тот заслужил столь слепое повиновение? Гарри бил своих детей? Тогда откуда такая любовь? Я видел таких детей в учреждениях. Подростки и чуть постарше, вслепую повиновавшиеся жестокому родителю. Комбинация бессмысленного избиения, обвинения и прощения родителя, который избил их. Это похоже на Синдром Избитых Жен. Если бить их, пока они достаточно молоды, то получается хорошая промывка мозгов. Деб и Декстер для этого слишком нормальны. Те дети, которых я видел в клинике, находились там не безосновательно. Но я уверен, что Декс и Деб получили смесь любящего отца и чего-то еще, более темного. Более слабое промывание мозгов. И, кажется, Декстер вырывается на свободу. Он знает, что Джо был его родным отцом, но ему нужно подтверждение. Ему нужно доказательство вины, которое вложил в него как необходимость сам Гарри. Вечер, и Декстер все еще копается в бумагах, изучая жизнь Джо. Я, конечно же, ничего не знаю об этом человеке и не знаю, какое отношение он имеет к Декстеру. «Джо купил этот дом в 76-м году, платил наличными, до этого записей нет.» Правильно, Декстер, продолжай копать. Гарри врал, и ты должен это увидеть. «Ни записей, ни детских фотографий…» Я делаю паузу, потом отправляю в рот порцию китайской еды. «Ему было 60, но такое ощущение, что жить он начал только в 30.» Я говорю, начиная мозговой штурм о том, что делал Джо в молодости. Возможно, у него было двое детей? «Знаешь, ты прав». Рита поворачивается к Декстеру. «Он прав». Определенно, плохое обращение. Она чувствует потребность оправдываться во всем, что говорит. «Интересно, так что же случилось за эти тридцать лет?», Деб берется за дело. Какой великолепный вопрос. «Может быть, он убил свою семью», говорю я в шутку. Еще один намек для Декстера, пусть даже он и не поймет его. Просто подожди, Декс. Просто подожди. «Да… Или сбежал от двух жен, оставшись им должен», выдает теорию Деб. «Он был неудачником. Иначе зачем ему столько шаров для боулинга?», говорит она, доставая еще один шар для боулинга из шкафа. «А ты что скажешь, Декс?» Спрашиваю. Настоящий вопрос. Что ты знаешь? Он слишком неловок социально, чтобы отшутиться. Это будет правдивый ответ. «Я думаю, Джо сидел в тюрьме, возможно, связался не с теми людьми. Возможно, ему пришлось прятаться.» О, как мало ты знаешь и сколько выводов можешь сделать. Декстер умен, я не знаю, где он получает свои крупицы, но он объединяет их, как сумасшедший. «Что бы ни было, тут замешаны наркотики. Анонимные наркоманы», говорит Рита, поднимая серебряный значок. «У Пола тоже такие были, но дальше них дело никогда не шло.» Я угадал, Пол был ее обидчиком. Части складываются. «Похоже, Джо не торчал…» говорит Декстер, пересчитывая значки. «Дайте угадаю — 30 лет», подключается Деб. «Джо сказал нет наркотикам, но не рок-н-роллу. Тут нет ничего новее 80-го года. Джо любил самое лучшее». Еще он не говорил «нет» сексу, я и Декстер живое этому доказательство. Я включаю песню и начинаю танцевать. Деб присоединяется, а за ней — Рита. «Ну, отлично. Танцы», бормочет Декстер. Танцы — еще одна социальная необходимость, которую Декстеру не удалось изучить. Я знаю как трудно танцевать. Трудно, потому что когда нормальные люди танцуют, они слышат музыку, чувствуют эмоции и освобождают их в движениях тела. Когда у вас нет эмоций, это становится сложнее. Я изучил их в совершенстве в лечебнице. Возможно, у Декстера был хороший наставник, но нет учителя лучше, нежели жизнь. Это нормально, хотя он действует намного лучше со своими жертвами, и вскоре они будут единственными, с кем ему придется взаимодействовать. Деб прыгает на диване, я играю на воображаемой гитаре и слегка раскачиваюсь, а потом начинаю танцевать с Ритой. Теперь Дексу придется танцевать. Я хочу взглянуть на его попытки. Неспособность танцевать не равняется серийному убийце, но наблюдать за этим забавно. Он поймет позднее. Он делает несколько неловких движений рукой, прежде чем возвращается к упаковке. Все остальные следуют его примеру, включая меня. И исключая Деб, продолжающую танцевать. Хорошо, у меня будет больше времени с Декстером. Чем больше я узнаю о Декстере, говорю с ним и наблюдаю, тем больше вижу, насколько он закрыт. Он так социально неловок. Деб и Рита смеются и шутят, хотя у них мало общего. Я изображаю дурня Руди, и Руди вряд ли заподозрят в убийстве. Но Декстер, он просто улыбается и кивает, никогда не отвечает на шутки. Он может быть серийным убийцей. Нормальные люди видят его. Тот полицейский, Доакс, мне кажется, единственный, кто высказывает свои подозрения вслух, но я не удивился бы, если бы и другие заподозрили Декстера в наличии его темного увлечения. Декстер предлагает помыть посуду и убегает от этой неловкой ситуации. Я иду на кухню и встаю в дверном проеме, наблюдая, как он вздыхает над раковиной. Это происходит снова; эмоции приходят ко мне. Гнев на Риту и Деб за то, что они заставили Декса чувствовать себя некомфортно, печаль, жалость, что Декстер так социально неуклюж и привязанность… счастье, и я не хочу знать, почему у меня вызывает это чувство мысль, что мы убежим вместе, будем свободны, и нам больше не придется делать таких вещей. Если мы когда-нибудь попадем на званый обед снова, и нам не понравятся хозяева, то мы просто схватим их за глотку и порежем на куски. Это будет их ошибка, что они пригласили двух серийных убийц на обед, потому что к тому времени все будут знать, кто мы и что мы. Наши лица покажут в новостях и мы войдем в историю как самые смертоносные серийные убийцы Америки. Если считать грубо, то Декстер убил около двухсот, а я где-то между пятидесятью и ста… Хорошо, ближе к пятидесяти. Двести пятьдесят убитых, и еще даже не было нашего Воссоединения. Это будет великолепно. Нам будет весело. Я проглатываю свои новые чувства — новый навык, который предстоит освоить, и обращаю внимание на Декстера. Посмотрим, сколько он знает о роли Джо в своем существовании. «Прячешься?» — и ты, Декстер. Ты можешь не врать мне. Просто ты еще об этом не знаешь. Он поворачивается, только сейчас заметив меня, спустя несколько месяцев слежки, и говорит «Убираю». Он возвращается к посуде, а я вхожу в комнату. «Сложно вообразить, что ты сейчас чувствуешь», на самом деле я чувствую то же самое. Социопат с мертвым отцом, который уклонялся от любого участия в воспитании детей. Разница лишь в том, что я тот, кто его убил. «Свежеотжатую лимонную радость», шутит он, держа в руках полупустую бутыль с моющим средством. Я решаю бросить ему вызов. Ему не стоит притворяться со мной. И он не может, я вижу его насквозь, потому что я как он. «Ты шутишь. Это хорошая защита», говорю я с широкой улыбкой. Мне нравится быть с моим братом, независимо от того, сколько лжи между нами и сколько мостов предстоит пересечь. Он все еще мой брат. «Спасибо, что ли.» Он не знает, как сгладить эту социальную неловкость. Шутка — единственная уловка, которой он владеет. Если он изображает вещи легкими и игривыми, ему не приходится показывать сложные эмоции. Или, скорее, что он на них не способен. Пора посмотреть, насколько промыты мозги у моего младшего брата. «Но все-таки, тебя не тревожит эта возможность?» Я знаю, что это так. «Какая возможность?» Дорогой, любимый Декстер, со всем социальным изяществом новорожденного жирафа. «Что Джо и правда был твоим отцом». Декстер знает, что это так. Я видел его, когда он вернулся из морга. «Это возможно только в случае, если Гарри ошибся. А это невозможно», заканчивает Декстер богохульное предположение. Да, ему хорошо промыли мозги. Ничего, я укажу ему путь. «Или же он соврал», говорю я мягко, закидывая семена сомнения. Гарри врал. Он соврал о том, как умерли его родители. О своей роли в их смерти. О брате. Декстер ничего не говорит и смотрит в раковину, размышляя. Да, он знает. Знает, что Гарри врал. Ему неохота это признавать, но он не может врать самому себе. Он борется с моими словами перед тем, как покинуть кухню. Я снова проник сквозь его броню. Я обеспокоен тем, как легко это можно сделать. Без шуток он теряет свою маску. Мы снова ложимся спать, и я начинаю скучать по моей кровати. Однако целый день работы и плохой сон прошлыми ночами, незадолго до этой — и я быстро засыпаю, пытаясь не обращать внимания на храп Деб. Следующее утро похоже на первое — сначала просыпаюсь я, потом Декстер, потом Рита, и наконец из кровати выкатывается моя девушка Деб. Рита предлагает приготовить завтрак, и никто не жалуется на бесплатную еду. Очевидно, у Джо закончились яйца с беконом, потому что в сегодняшнем меню бутерброды с тунцом. Я не жалуюсь. «Надеюсь, тунец понравился», говорит мне Рита, пока я ем бутерброд. «Не то слово». Я шучу с ней, предполагая, что она проигнорирует меня. Так и происходит. Звонит телефон, и Деб говорит, что это телефон Декстера. «Он на улице, относит наш мусор на соседскую помойку», говорит Рита Деб, и та идет взять трубку. Я ненавижу, когда кто-то отвечает на мой сотовый без моего согласия. Это вторжение в личную жизнь, и мне хочется убить ее за это. Если бы я уже не решил убить ее за то, что она заняла мое место, и за шутку про капитана Крюка, то я бы убил ее еще и за это. Если бы только можно было убить человека много раз… Она говорит по телефону Декстера, кажется, это связано с работой. Пока она не произносит кое-что, что приводит меня в готовность. «Какому еще ДНК?», говорит Деб с замешательством и злостью. Так Декстер отправил тест на ДНК? Это самое лучшее доказательство. Больше не будет возможности отрицать, что Гарри врал. Жаль, что Деб не принимает правды. Она выбегает на улицу, чтобы закатить Декстеру взбучку, как я полагаю. Я не иду за ней, я уже знаю все, что нужно. Деб безумствует, и она, и Декс теперь знают, что Джо был настоящим отцом Декстера, и имидж непогрешимого Гарри рушится. Через несколько минут Деб прибегает, врываясь как ураган и бормоча: «Мне надо проветриться». Она хватает сумочку и спрашивает: «Где ключи от твоей машины?». Я показываю направление, она хватает их. Декстер заходит и продолжает беседу с Деб. «Деб, я сделал токсикологию, потому что у Джо никогда не было проблем с сердцем, а отчет коронера меня не устроил». Подожди, что? Мой разум стынет. Декстер вычислил меня? Как? «Ты это сделал… потому что, непонятно по какой причине, он для тебя важен», Деб открывает ответный огонь. Я точно знаю, что в любое другое время мне бы показалось интересным посмотреть, как Декстер освобождается от оков и изучает свою прошлую жизнь в то время, как Деб остается заперта в клетке, выстроенной Гарри. Но не теперь, потому что Декстер вышел на меня. Он подозревает, что смерть Джо не была естественна. Человек, который не может отличить сарказм от серьезности, так быстро заметил преступление. Проклятье, никто не говорил, что его инстинкты мертвы. Это они. Но это работает против меня. Если Декстер узнает, что кто-то убил его отца, он начнет расследование. Он опросит соседей. Он не усомнится в словах полоумной старушки с другого конца улицы. Твою мать. Почему Вселенная ненавидит меня? Почему? «Это профессиональный интерес». — пытается оправдаться Декстер. Если он узнает, что я убил Джо, то он узнает, что я убийца. Мне придется рассказать ему все. Наше Воссоединение не должно быть таким. «Тогда ты будешь профессионально рад узнать, что единственный токсин в его организме — это снотворное, которое он принял, чтобы… Ну, не знаю, уснуть…» Почему, Деб, почему? Он мог уйти, не зная этой информации. Ты можешь отмахнуться от снотворного, Деб, но Декстер похож на ракету, нацеленную на правду. Он преувеличит этот факт и вытащит из него все, пока не узнает, что я убил Джо. «Вообще-то, это странно», — вмешалась Рита. «Джо 30 лет ничего не принимал, у него в аптечке нет ничего сильнее аспирина». Почему, Рита? Зачем искать логические несостыковки в теории о снотворном! Возможно, Деб убедила бы Декстера, что наличие успокоительного было естественно. Но ты сделала все, чтобы меня узнали. Твою мать. Твою мать в задницу, Рита. Я надеюсь, ты умрешь. Ладно, глубокий вдох. Я теряю контроль. Не самое лучшее время, чтобы сорваться. Будет подозрительно. Я придумаю оправдание, которое исключит меня из числа убийц Джо. «Это не первый раз, когда наркоман снова начинает торчать, Рита», мой нелогичный ответ. Если бы Джо соскочил, мы бы, скорее, нашли в нем кокаин, а не успокоительное. Черт, я сейчас сорвусь. Счастливые мысли. Счастливые мысли. Декстер и я убиваем Деб. Да, счастливая мысль. Лезвие в сердце, наши руки сомкнулись на рукояти ножа, потом мы отрезаем конечности. Возможно, половину мы заморозим, а половину я отдам на усмотрение Декстера. Да, это будет счастливый день. Я успокаиваюсь. «Счастливые мысли» — одна из техник, которую я изучил в лечебнице. Не помню, для чего она предназначалась, но я нахожу ее полезной время от времени. «Или кто-то накачал его снотворным, чтобы он не мог сопротивляться… И вколол ему что-то совсем другое», говорит Декстер, я вижу в его глазах смерть. Нет. Гребанная. Отметина. «Например?» Спрашиваю я с сомнением. Я знаю, что это не случайность. Декстер не может быть так уверен в этом. «Диабетический инсулин. Он может вызвать остановку сердца. Мы такое уже видели. И его невозможно обнаружить, разве что найти след от укола. Правда, я не искал, но будь у меня шанс осмотреть тело, я…» Гребанный Бог, гребанный мир, гребанная сука! Как, черт побери, он это делает? От отчета коронера до проверки токсикологии к точному знанию, как умер Джо! Что за черт! Серьезно! «Боже ты мой! Да он тебе даже не семья! У тебя были мама и папа. А теперь есть я.» Деб на грани крика. Каким образом, черт возьми? Семья Морган — это не семья Мозер. Вы не его семья. Вы не можете просто послать мать на верную смерть, бросить одного ребенка в лечебницу и утверждать, что второй ребенок ваш. В мире так не бывает. «Что, начнешь меня допрашивать?» «Ты? С чего мне…» Декстер замолкает, явно не понимая последствий. Черт побери! Полегче с Декстером. Он не поймет этого. В некоторых вещах Декстер как ребенок, не понимает ничего, кроме буквального смысла. В других вещах он гений. К примеру, его способность сложить одно с другим и вычислить убийство за несколько секунд. Тем не менее, я благодарен за то, что его отвлекли. Декстеру потребуются доказательства. Он ничего не берет на веру. Он вернется к Джо и будет искать след от инъекции. И он найдет его, потому что он один из немногих людей, которые не будут брезговать промежностью мертвеца. Так что мне надо удостовериться, что Джо не будет там в следующий раз, когда Декстер вздумает навестить его. Но не сейчас, потому что Деб опять вопит. «Джо Дрискол был мразью, поэтому папа не хотел, чтобы ты о нем узнал! Разве это тебе не важно?!» Деб раскраснелась. Она не понимает. Декстер не обманывается. Он не хочет променять правду на счастливую розовую ложь о том, что Гарри был прекрасный отец и полицейский. Декстеру нужна правда, и я думаю, он должен знать правду. Правду, что Гарри виновен в смерти его матери. Правду, что у него есть брат. Декстер открывает рот, чтобы что-то сказать. Он ничего не понимает и потерял контроль над ситуацией. Он перебирает слова, пока, наконец, не говорит правду: «Не понимаю, чего ты от меня хочешь». После длительного молчания семейная ссора подходит к концу. Хорошо, я думаю, стоит сделать звонок в морг и сказать им, что надо отправить Джо в крематорий сегодня. Я думаю, в маленьком городке не слишком много смертей, и Джо окажется в маленькой картонной коробке уже сегодня вечером. Деб что-то говорит, и мое внимание возвращается к настоящему. «Того же, чего хотел папа. Я не хочу ничего знать про этого парня. Давай поскорее соберем весь этот хлам и уедем на хрен отсюда!» «Ладно. Отличная мысль. Договорились?» Декстер соглашается, кивает. По крайней мере, он знает, когда отступить. Рита выходит из комнаты, Декстер сидит и смотрит в пол, действие закончено. Пожалуйста, Деб, дай мне время побыть в одиночестве. Я не хочу пять часов утешать тебя. К счастью, кажется, Деб действительно нужно побыть одной, потому что она берет мои ключи и выходит из дома. Я иду на задний двор, осматриваюсь, нет ли кого вокруг, и достаю мобильный телефон. Если Декстер найдет убедительные доказательства убийства, он не уедет. Он начнет раскапывать все про убийство Джо, как только это станет «Кто?», а не «Если…» Он опросит соседей, в том числе и чертову старушку, которая обязательно проболтается о кабельщике. Она опишет меня. Я выгляжу средне, обычным людям сложно меня описать. Но Декстер, насколько я теперь знаю его, быстро превратит описание «темноволосый белый парень среднего роста» в меня. Даже сейчас мне стоит быть острожным. Если она увидит меня, то узнает кабельщика. Это будет сложно объяснить. И опять, Декстер вытянет всю цепочку и одним из выводов будет, что я убил Джо. И Бог знает, какое заключение он вынесет. Так что я просто не могу позволить ему начать расследование. Я вытащил сотовый и позвонил в морг. Я говорю, что помогаю Декстеру, сыну Джо, упаковывать вещи. Нам скоро возвращаться в Майами, не могли бы они ускорить кремацию? Маленькие города так доверчивы. Джо отправляют в крематорий. Сладость вкуса победы. Когда с Джо все решено, я задумываюсь о старухе. Думаю, если я ее убью, то она ничего не скажет. Но я не готов, и я не хочу рисковать, прокрадываясь к ней. Нет, намного проще и безопаснее будет не показываться ей на глаза. День проходит быстро. Деб и Декстер усиленно игнорируют друг друга, царит напряженная тишина. Интересно, если я и Декс поссоримся, это будет выглядеть так же? Но я не могу себя заставить вообразить нашу ссору. Из-за чего нам ссориться? Мы одинаковы, и нет причин для споров. Ночью Декстер уедет. Он не хочет, чтобы Деб узнала, что он все еще расследует смерть Джо, но он не остановится. Хорошо, что Джо кремируют к тому времени. Доктор поклялся, что так и будет, а ничто не сравниться с честностью маленького городка. Мы снова ложимся спать. Я не сплю, я жду. Я знаю, что Декстер уедет, и ничто его не остановит. Темная тень проскальзывает к двери, и я дрожу от его изящества. Я позволяю ему выскользнуть, я просто жду. Нет смысла следовать за ним, это повысит мой шанс быть пойманным. Тем более, что я знаю, куда он направляется. Я знаю, что не должен следовать за ним, но мне хочется поучаствовать в охоте. Пускай мы никого не убьем этим вечером, но я увижу темную сторону Декстера и покажу ему, что не боюсь ее. Мне не стоит позволять ему узнать все, еще не время, но пусть знает, что может придти ко мне. Что я не буду осуждать его, или скажу, что я помогу ему. Потому что я не возражаю против тайных дел. Он идет туда, потому что его двигатель не шумит. Осторожен как всегда. Я медленно убираю с себя конечности моей храпящей подруги, и следую за Декстером наружу. Наверное, он уже там — это не очень далеко. Я не так осторожен, как Декстер, поэтому я поворачиваю ключ зажигания в моей машине и уезжаю. Меня не заботит, что я кого-то разбужу. Что плохого в ночной езде, если ты не можешь уснуть? Я подъезжаю к моргу, когда вижу бегущего Декстера. Его заметили. Я ускоряюсь и останавливаюсь рядом с ним, открывая дверцу машины. Заполучить водителя в такой ситуации не так уж и плохо. Это жизненно важно, и я все еще помогаю Декстеру. Показываю ему, кто я, и вижу, кто он такой. «Садись!» приказываю я, ведь он, кажется, совсем не заинтересовался моим автомобилем. Он останавливается, колеблется, пока не видит, что это я. Он признает друга. Неплохое начало, но мне бы хотелось статус «брата». Он заходит, и я еду к дому. Он оглядывается, чтобы удостовериться, что нет погони. «Я слышал, как ты уходил», начинаю я. «Ну, и, кажется, угадал, куда ты пойдешь.» «И решил, что меня надо подвезти?» Он относится ко мне с подозрением. Это подозрительно. Мне надо притвориться хорошим мальчиком. «И решил, что смогу тебя отговорить», потому что я хороший мальчик. Я просто Руди, невинный, насколько это возможно. «Не повезло, да?» «Деб будет просто счастлива», он думает, я его сдам? Хорошо, он должен знать, что я так никогда не сделаю. Я союзник. «Насколько я знаю, ты решил прогуляться». Он смотрит на меня с подозрением. Я оглядываюсь на него, чтобы показать свою честность. И мне надо получше присмотреться, потому что там, у его ног, маленькая картонная коробка с именем нашего отца на ней. «Боже, Декс, ты что-то украл?» Он следует за моим взглядом и видит коробку. «Ну, тут повсюду мои отпечатки. Я подумал — стоит хотя бы избавиться от улик. Это коробка с прахом.» «Значит, Джо кремировали?» Я освободился из этой ловушки. «Да», бормочет он и смотрит в окно. Мне жаль, что тебе пришлось потерять его, Декс, но это была необходимая жертва. «Значит, ты не смог понять, сделали ему укол, или нет». «Не смог». Мне грустно видеть его побежденным, но один из нас должен был проиграть, и мои ставки были выше. Но я надеюсь, что это последний раз, когда мы играем друг против друга, а не друг с другом. «И что ты будешь с ним делать?» Он не может принести Джо домой. Это будет доказательством, что он не просто гулял. «Не знаю… Выкину?» Мне не нравится эта идея. Конечно, у нас с ним только общая ДНК, и он отказался от меня, но все-таки он был моим отцом. И он был отцом Декстера. Кровная связь много значит для меня. Декстер должен почувствовать ее. «У меня есть идея получше», Декстер смотрит на меня. У него вид охотника, убийцы. Он был на охоте всего несколько минут назад, и он еще не успокоился. Его дикий и темный взгляд напугал бы кого угодно. Но я люблю его. Он молчит, пока я еду к полю для боулинга. Джо любил боулинг, и, думаю, это лучшее место, чтобы развеять его прах. Лучшие похороны, которые мы можем устроить в середине ночи. Декстер, кажется, понимает. Я припарковываюсь у здания, и мы выходим. Декстер достает Джо и ставит его на капот моей машины. Декстер смотрит на коробку. Он знает, что там его настоящий отец. Ему любопытно, он заинтригован идеей о настоящей семье, от которой его оторвали столько лет назад. Большей части этой семьи уже нет, но я еще здесь. Давайте посмотрим, насколько он хочет узнать о своем прошлом. «Знаешь…» Я сажусь с другой стороны на капот и смотрю на него. «Неважно, что говорил Гарри, и что думает Деб, все-таки это твой отец», и я твой брат. Представь другую жизнь, не ту, что построил для тебя Гарри. Семью, которой ты принадлежишь. «Эта картонная коробка?» Ясно, Декстер не чувствует важности момента. Это нормально, как социопаты, мы не чувствуем благоговения перед мертвыми. Я знаю, что Джо не здесь, он ушел. Да, я убил его, но это не относится к делу. Пепел есть пепел, что бы ни сожгли. Но этот пепел символичен, а я всегда любил символы. Он символ того, кто ты есть на самом деле, Декс Мозер. «Я знаю, ты не хочешь этого признавать, поэтому бегаешь по городу, вламываешься в морги, ищешь убийцу». Потому что теперь нет возможности найти убийцу. Декстер отводит взгляд, и это говорит мне, что он не верит, что смерть Джо была несчастным случаем. «Но ты взял эту коробку», я показываю на нее, «потому что в глубине души ты знаешь», я снова указываю на пепел, «что эта… в этой коробке — твой настоящий отец…» — заканчиваю я. Не твой фальшивый отец, не тот, что руководит тобой каждый день, а настоящий отец. Он, кажется, понимает. Он обнимает Джо, как если бы тот был его отцом. Осторожно снимает крышку и достает пакет с останками. «Мой отец». Да, Декстер, твой отец. Твой папа. Просто подожди, пока вспомнишь, что у тебя есть брат. Настоящий, живой брат. И я никуда не уйду. Он смотрит на меня, я смотрю на него, и на мгновение наши маски спадают. Он не шутит, не улыбается, не пытается притвориться, и я тоже. Мы смотрим в холодные, пустые глаза друг друга. И момент проходит. «Странно», говорит он, глядя на пакет в руках. Да, Декстер, я знаю, что это ново, чуждо, но Джо был твоим отцом, я твой брат, и ты живешь во лжи. «Я знаю», я не думаю, что Джо был бы хорошим отцом. Декстер не помнит его, но я помню. Я помню, как в детстве, когда мне было, должно быть, три, потому что Декстеру было около года, мы провели один день с Джо. День начался хорошо. Он приготовил нам блины, и я оторвал кусок от своего и отдал его Декстеру. Потом мы пошли в кино, но Декстер испугался громких звуков и заплакал, и нам пришлось уйти. Джо разозлился на Декстера за то, что он испортил ему день с детьми и стал бить его. Декстер только сильнее плакал, и я сказал Джо, чтобы он прекратил. Джо перестал обижать Декстера, но начал пить. Он взял нас покататься по городу, и день становился все хуже и хуже, пока к утру мы не оказались в стриптиз-клубе. Папа вынюхивал кокаиновые дорожки и пялился на голые животы стриптизерш, пока кто-то не позвонил в полицию. После этого наша мать долго не позволяла Джо видеться с нами. Но это в прошлом. Нет смысла вспоминать о грехах мертвеца. Я пытаюсь вспомнить хорошие моменты. Например, как он накормил нас блинами до того, как побил Декстера. Это было хорошо. Декстер выходит на траву, прямо на поле, и я иду за ним. Он опрокидывает пакет, и пепел высыпается. Декстер встает на колени и разбрасывает его. Мы больше не говорим. У него есть пища для размышлений. Он узнал, что Гарри не был всем. Гарри был просто человеком. Это нужно Декстеру, если он не хочет строить жизнь по его указке. И он не станет. Это твоя жизнь, Декс, не его. Ты можешь убить кого ты хочешь, когда хочешь и как хочешь. Едем обратно в тишине и возвращаемся в дом. Я немного беспокоился, что Деб будет спрашивать, где Декс, и почему я сбежал посреди ночи, но она только бормочет, что у меня холодные ноги, и снова проваливается в сон. Конечно, сон для Деб важнее всего. Эти выходные прошли хорошо. Я наконец встретил Декстера, и мы сблизились настолько, насколько могут сблизиться два социопата, притворяющиеся нормальными, и меня не поймали. У меня не вышло убедить Декса, что Джо никто не убивал, но он, кажется, готов отпустить его и продолжить жить своей жизнью. Ему так и не удалось осмотреть тело, и мы уезжаем завтра утром. Все, что мне нужно сделать — незаметно выйти из дома и нырнуть в автомобиль, и не столкнуться со старухой — если она меня увидет, то все будет кончено. Вот и утро, и мы собираемся уезжать. Декстер вызвал агента по недвижимости, он выставит дом на продажу. Теперь мне надо преодолеть пятнадцать футов от дома до автомобиля. Старухи не видно. Очень хорошо. Я стою на газоне, пока Декстер беседует с агентом по продаже недвижимости. Он направляется к автомобилю, и мне хочется попрощаться. «Наверное, мне надо было расстроиться, что мы встретились при таких обстоятельствах. Но, по правде говоря, думаю, иначе я не смог бы узнать тебя настолько хорошо», и это так. Я пожимаю его руку, смотрю ему в глаза, пытаясь сказать ему, что мне можно доверять. Друг, по крайней мере. Скоро он узнает, что я нечто большее. Он, похоже, собирается что-то сказать, но подходит Деб и разрушает нашу идиллию. «Риэлтор говорит, много ты за него не получишь», думаю, она еще злится на него, но начинает остывать. «Все равно это лучше, чем не продавать», говорит он, оглядываясь на новенький знак «Продается!», украшающий лужайку. «У нас все хорошо?» спрашивает Деб. Она подходит и обнимает его. «Все хорошо», шепчет ей Декстер. Я ненавижу ее. Она не сестра Декстера. Она не должна обнимать его. Она не должна ничего делать, не должна любить его так, словно он ее родственник. Он мой родственник. Родственник Джо. Мозер, не Морган. Объятия заканчиваются, и жизнь продолжается. «Ладно. Тогда увидимся в участке», говорит Деб, прежде чем сесть в мою машину. Я иду за ней, и желание убить Деб снова и снова посещает меня. Еще пять часов в ловушке в машине рядом с ней. Великолепно. Я открываю дверцу для Деб и оглядываюсь. Боже, нет… Старушка забирает почту. Твою мать. Она сразу же замечает меня. Нет, нет, нет, нет. Я был свободен! Пять футов до автомобиля, и свобода! Обхожу автомобиль, и слышу, как она говорит: «Кабельщик». Боже. Почему старость не вычистила ее память, почему она меня не забыла? «Стойте! Стойте! Нет, не уезжайте!» Я сажусь в машину и закрываю дверь. Мать ее. «Стойте! Пожалуйста, я хотела кое-что спросить. Стойте!» Хорошо, что никто не обращает внимания. Декстер говорит с Ритой, Деб болтает по телефону. Мне может сойти это с рук. Я уезжаю, а она продолжает кричать. Автомобиль Декстера едет следом. Он не остановился, чтобы послушать, что кричит старуха. Я убью ее на следующий день. Сука.