Big Brother Brian /Старший брат Брайан/

Декстер выглядит обеспокоенным. Ему кажется, что он в опасности? Я мысленно проверил все снова, он не оставил следов. Тем не менее, он нервный и испуганный. Он сильно хмурится. Все хорошо, Декстер, старший братишка Брайан не причинит тебе вреда. Никогда. Я расхаживаю по свалке металлолома в голубой рубашке и черных брюках. Охрана тут отвратительна. На протяжении всей этой игры с Декстером я раз за разом убеждаюсь в некомпетентности нашей полиции. Думаю, нам нужны перемены в политике. Сейчас я притворялся офицером полиции, делая вид, что осматриваюсь в поисках улик на этой свалке. Никто меня не остановил. Стоп, полиция несется в сторону машины. Они достают оружие и держат наготове. Черный коп в первых рядах. Одной рукой он открывает багажник, другой наставляет на него пистолет. Выглядит не очень хорошо. Что внутри? Бомба? Нет, тогда они не стали бы держать оружие наготове. Может ли это быть человек? Нет, потому что если это человек, то он мог видеть Декстера… Преступление… Черт. Вина и ужас — две вещи, которых не должны чувствовать социопаты из учебника, накрывают меня. Я подставил Декстера? Декстер попадется? Нет, он умен. Он выйдет из этой ситуации. Кто сказал, что этот человек что-либо видел? Как я вообще пойму, что это человек? Верно, я просто буду стоять и наблюдать. Нет смысла паниковать из-за «Что-если». Багажник открывается и пистолеты опускаются. Видимо, там ничего нет. Они достают оттуда ребенка-кубинца. Я собираюсь уходить. Мой разум онемел, и я развернулся и посмотрел на то, что может стать или не может гибелью Декстера. Малыш ничего не видел. Как он мог видеть сквозь багажник? Никак! Он же не Супермен. Нет, все в порядке. Хорошо, хорошо, хорошо. Но меня трясет и я потею. Декстера не поймают. Я знаю, что не поймают. Потому что это Декстер и я здесь, чтобы позаботиться о Декстере, и поэтому я не могу позволить, чтобы Декстера поймали, и… И тут дерьмо таки угодило в вентилятор. Боже, зачем я достал тело? Этот мальчишка мог остаться там и умереть. Я мог убить ребенка! Но он окружен полицией, и они вытащат из него всю информацию до тех пор, пока выпустят его из виду. И если он ничего не видел… Он ничего не видел, он не может видеть сквозь багажник. Нет, Декстер в безопасности. Но это не так. И в том моя вина. Декстер сидит рядом с трейлером, смотрит примерно на то же самое, что и я. Нет, спокойно, так как меня сейчас никто не замечает, все взгляды направлены в его сторону. С другой стороны, я сейчас нахожусь в настоящем дерьме. Он, кажется, пытается осаться в здравом уме. Но его лицо до сих пор хмуро. Не волнуйся, Декс, ребенок ничего не видел! Он ничего не видел. Он ничего не видел. Он ничего не видел. В багажнике нет замка, и из-за этого все видно. Он все видел. Мне надо сесть. Думаю, что уселся в лужу какой-нибудь машинной смазки или подобного дерьма. Меня это не заботит. Декстера не могут поймать, черт побери! «Эй, Деб. Что за мальчик?» Как он, черт возьми, может так спокойно разговаривать? Он вообще понимает, что, возможно, это его конец? Я глубоко вдыхаю. Нет, Декстер все делает правильно. Успокойся. Паника никогда не помогает. Нам нужно сохранять спокойствие. Он выпутается из этого. Я знаю, он сможет. Может, ребенок и не видел ничего. Было поздно, он мог спать. Как мы вообще можем знать, мог ли ребенок в его положении заметить Декстера через замочную дырку? Или что он увидел Декстера? Было темно и достаточно далеко. Кроме того, ребенок там пробыл достаточно времени. Может, у него были галлюцинации. Он мог вообще ничего не видеть! «Пока мы поняли только то, что он с Кубы… и ему нравится Ла Гуэрта. Посиди в раскаленном багажнике, и тебе она тоже покажется милой» — Декстер смеется, и даже я слышу фальшь. Деб, кажется, купилась. «Он… ну, видел что-нибудь?» Видел? Господи, мне нужно это знать. «Не уверена. Он не в себе». Так что мальчишка, вероятно, спал или видел галлюцинации. В Майами, запертый в багажнике на несколько дней? Чудо, что он вообще жив. — «Социальная служба уже едет». Может быть, я смогу убить парня, пока он с ними. «Ты как? Что-то у тебя с бровями творится…» — Сдвинутые брови Декстера говорят о том, что ему страшно, больше, чем если бы он сказал об этом вслух. «Морган принеси воды!» — зовет женщина с мальчиком. Деб вздыхает и говорит: «Я ее обожаю», в своей очень саркастичной манере. «Может, мне тоже стоит залезть в багажник», — заканчивает она, берет бутылку с водой и идет к мальчику. Мальчик. Свидетель. Декстер уставился на мальчика, и все, что оставалось от его маски, рухнуло, пока никто не видит. Беспокойство, озабоченность, паника и… Черт, нет. Покорность. Нет, Декс, все будет хорошо, нет никаких оснований считать себя мертвым. Я позабочусь об этом. Для этого и нужны старшие братья. Я всегда был здесь для тебя. А когда не был, то хотел, меня просто забрали силой. Я спасу тебя. Я помогу тебе. Защищу тебя. Никто и никогда не будет тебе угрожать, Декс, без того, чтобы я высушил и заморозил их, разрезал их на кусочки и декоративно разложил на глазах у всего Майами, чтобы они видели. Какой-то семилетний кубинский мальчишка с галлюцинациями не может стать концом для моего брата. Если мне придется, я пойду и прямо сейчас сломаю ему шею. Я бы сделал это. Я правда брошусь на съедение волкам, по сути, готовый покончить с собой, чтобы защитить Декстера. Социопаты так не поступают. И все же я бы мог. Я бы убил ради Декстера. В буквальном смысле. Я уже делал это несколько раз. Я бы убил себя ради Декстера. Есть в нем что-то такое, что делает меня… человечным. Только для него. Копы начинают расходиться, осталось лишь несколько. Они идут к главному зданию, и я ушел до того, прежде чем кто-то понял, что мне тут не место. Опасно оставаться здесь дольше, чем необходимо, но мне нужно посмотреть. Я подхожу к багажнику, залезаю внутрь, мне приходится прижать колени к груди, но я помещаюсь. Я опускаю крышку и смотрю в дырку. Вот дерьмо, ребенок все видел. Отверстие расположено для этого просто идеально. Я вылезаю из багажника и ухожу. Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь, блядь. Я иду домой. Я не могу думать. Декстер может попастся. Декстера не поймают. Декстера поймают. Мои мозги заглючило в непрерывном цикле. Я вспоминаю, как однажды Декстер уже исправил положение. Ускользнул от неприятностей незамеченным. он может сделать это снова, не так ли? Я уверен, он так и поступит. Так сделает. Он должен. Я знаю, что он это сделает. Он знает, что происходит в полиции. Он знает, как близко они подобрались к нему в своих поисках. Но дни тянутся медленно, и он ничего не делает. Я думал, что ему все понятно, но этот взгляд не сходит с его лица. Отчаяние и покорность. Неужели он отказывается сражаться, еще до того, как начал? Давай, Декс, я знаю, ты можешь найти выход. Я видел твой разум в работе. Я понял, что он похож на оленя. Он замер в свете фар. Он слишком осторожен, и когда планы рушатся, он не знает, что делать. Поэтому он ничего не делает. Проблема в том, Декс, что если ничего не делать, то ты будешь повержен. Ты должен делать хоть что-то. Все, что угодно. Я не хочу делать резких движений, таких, которые могут уничтожить меня. Я не самоубийца, но буду им, если будет нужно. Проблема в том, что я знаю, что Декстер может с этим справиться. Я знаю. Помню, как в детстве он находил замечательные и оригинальные способы, чтобы не есть овощи каждый день. Ему просто нужен небольшой толчок, вот и все. Честно говоря, хорошая работа оперативников и в подметки не годится свидетельству того мальчишки с галлюцинациями. У Декстера есть даже немного крови жертв! То, что ты можешь сделать. Подкинь ее на нож, одежду, обувь, подойди к этому творчески! Он на работе, когда я вламываюсь в его дом в третий раз, и, надеюсь, это последний раз, когда мне приходится вламываться. Я иду к его стеклышкам. Я уверен, в какой-то момент он захочет все вспомнить, и вытащит их. Они все хороши и промаркированы. Уверен, что в хронологическом порядке. Одобряю. Беру последнюю жертву, женщину. Хороший образец крови. Вот что я могу сделать. Я беру у него на кухне зубочистку, которых тут немалый запас, что я тоже одобряю. Осторожно достаю нужное стеклышко и рисую смайлик зубочисткой. Маленький толчок — все, что ему нужно. Я уверен. Он найдет это, и поймет, что нужно делать. Но проходит еще несколько дней, и я удивляюсь тому, как он закрылся. Будет ли он просто сидеть на месте, отчаянно убеждая себя в том, что все будет хорошо? Если он ничего не сделает в течение трех дней, мне придется вмешаться. Идеальное Воссоединение полетит к черту, если Декстер окажется в тюрьме. Итак, на следующий день он наконец начинает действовать. Он забирает свою лодку, берет спортивную сумку, которую тесно прижимает к себе. Его инструменты, и, возможно, его стеклышки. Чтобы выбросить их. Избавиться от доказательств. Ну, по крайней мере, хоть что-то, но разве он не может просто спрятать их где-нибудь, пока все это не пройдет? Мне не нравится эта идея, он потеряет свои инструменты навсегда. Как будто он собирается навсегда отказаться от убийств. Одна только мысль сражает меня. Лучше бы он не выбрасывал стекла! Эти образцы крови могут очень пригодиться. Я угоняю другую лодку и следую за ним с биноклем. Он распаковывает свои инструменты и собирается их выбросить. Он бросает свои инструменты в океан по одному. Господи, пожалуйста, Декс… Пожалуйста, не надо. Он берет коробку. Пожалуйста, не выбрасывай коробку. Он осторожно открывает крышку. Проводит пальцами по стеклам и садится. Взял одно и смотрит на него. Кладет обратно, берет другое. И снова. Пока не доходит до того стекла, которое его на самом деле интересует. Светит на него фонариком. Думаю, он понял намек. Теперь, пожалуйста, Декстер, возьми его. Возьми. Подсказку. Очевидно, он все понял, потому что он больше ничего не выкидывает сегодня вечером. Убирает стекло на место и возвращается домой. Вот и все. Маленький толчок, чтобы олень по имени Декстер освободился от власти фар. Он идет домой и работает. Обычно я не приближаюсь к его дому, но сегодня я заглянул в окно. Он переносит кровь на нож. Вот оно, Декс — борьба. Борьба за жизнь. Сейчас Декстер выглядит оживленным. Мы хорошо сработались. Рисунок ребенка с галлюцинациями против фактов судебно-медицинской экспертизы. Что победит? Декстер возвращается на свалку на следующий день. Я постоянно слежу за ним, беру отгулы на работе. И, пока он был на свалке, они принесли рисунок. Рисунок, на котором может или не может быть лицо Декстера. Я иду за ними, скрывшись за рядом машин. Никак не пробраться. Тайком — привлеку внимание. Будь самим собой и уверенным, и тогда люди поверят, что ты из этих мест. Так и есть, я тут на месте, в тени Декстера, присматриваю за ним и защищаю его. Ряд машин разделяет меня и рисунок. Все сводится к этому. Я наклоняюсь к машине, прикидываюсь, что изучаю ее, пока не смогу нормально увидеть рисунок. Мне не нужно убивать этого мальчишку. Судя по всему, маленький Мистер Галлюцинация увидел Иисуса Христа, который пришел и спас его. У вас когда-нибудь было такое сильное чувство раздражения и облегчения одновременно? Когда вы одинаково хотите и обнять, и убить человека, который стоит рядом? Так и есть, я хочу убить этого мелкого мальчишку и обнять Декстера, и сказать ему, что мы спасены. Мы спасены. Мы. Потому что если Декстер попадется, я не знаю, что стану делать. Я бы спас его, если бы его арестовали. Мне все равно, сколько людей умрет во время этого, включая меня. Потому что я и Декстер связаны. Думаю, меня должна беспокоить такая сильная привязанность к кому-то, особенно если ты серийный убийца. Особенно, если этот человек такой же серийный убийца, который даже не подозревает о твоем существовании. Но я принял эту идею. Мне это нравится. Если Декстера поймают, то останусь еще и я. Я спасу его. А после нашего Воссоединения он будет только моим. Мы будем работать вместе, зависеть друг от друга. Потому что так и поступают братья. Мы будем путешествовать по всей стране, убивая в нашем общем стиле. Я научусь кое-чему у него, и я уверен, что он научится у меня. Все о нас узнают. «Братья Мозер наносят очередной удар!» будут кричать заголовки. И никакой богом проклятый кубинский мальчишка-сирота с галлюцинациями не сможет этому помешать.