Big Brother Brian /Старший брат Брайан/

После эпизода «удери-не-попадись» я задумался. Я вспоминал, как начался этот поход за своим давно потерянным братом. Я думал, что немного поиздеваюсь над его разумом и уйду. Мне хотелось кому-то показать свою сущность, и я чувствовал, что этим кем-то должен стать мой брат. План состоял в том, чтобы найти его, показать ему, что я монстр, и так и оставить его жить с этим знанием. Но потом я узнал, что он тоже монстр. Никогда не стоит недооценивать похожесть братьев и сестер. С тех пор наша связь только укрепилась. Всю свою жизнь я прожил в раздвоенном мире. Есть я, есть все прочие. Я не сделал ничего, чтобы помочь себе, но сделал все, чтобы причинить боль другим. Защитить себя, навредить им. Но теперь, кажется, кто-то вошел в маленький пузырь «моей жизни». Декстер. Мне нужно помогать Декстеру, защищать его, как себя. И вместе мы причиним боль всем остальным. Предполагаю, это главная причина того, что я все чаще слежу за ним. Теперь это скорее ради комфорта, чем ради изучения. Мне нравится быть рядом с Декстером. Я хочу знать, что с ним все в порядке и что он здоров. И я хочу знать, если что-то пойдет не так. Еще одна новая вещица — я хочу защитить Декстера. Слишком сильно хочу защитить. Все сливается воедино: страшное, захватывающее, красивое и уродливое, все одновременно вдыхает в меня жизнь. Можете сейчас назвать меня сумасшедшим, но только Декстер может заставить меня чувствовать. Чувствовать то, что я не чувствовал уже много лет, например, заботу и удовольствие, веселье и привязанность. Все это так ново. Настоящие эмоции. Сложные эмоции. Не фальшивые. Настоящие. Я надеюсь, что он почувствует то же самое. Что он захочет, чтобы я был с ним. Всегда. Я уже всегда с ним. Как сейчас. Он на месте преступления, тут темно и все освещено красным. Кому-то это могло показаться жутким, но охотникам нечего бояться. Декстер стоит над изуродованным трупом. Полицейские бродят вокруг, пытаясь выяснить, что произошло. Декстер делает воображаемые взмахи ручкой, будто наносит удары. Пытается восстановить преступление, я думаю. «Клянусь богом, Морган, после этого дела я тебя отдам мозгоправам, на опыты», говорит подошедший черный коп. Кто-то наезжает на Декстера? Меня охватывает внезапное и сильное желание убить этого человека. Но не сейчас. Декстер и я можем это сделать после нашего Воссоединения. Это будет наше первое убийство вместе. Нет, второе. Я мысленно проигрывал наше первое убийство, и пришел к выводу, что это должна быть Дебра. Символично. Убей свою фальшивую сестру ради своего настоящего брата. Порви связи со своей фальшивой жизнью и полностью вернись в реальную. «Я прослеживаю движения жертвы», бормочет в ответ Декстер, не особо пытаясь отделаться. Я хоть и социопат, но прекрасно все вижу. Но этот коп представляет опасность. Угрозу. Рассмотрю это со временем. Я постоянно говорю себе это. «И углы направленности удара.» «Можешь тупо сказать, что здесь случилось?». Настойчив. Теперь ты официально в моем списке, под отметкой «убить». «Это казнь», говорит Декстер как ни в чем ни бывало. «Жертва нехарактерна. Этот парень — примерный студент, редактор школьного ежегодника». — Разве коп об этом не знает? Мы, социопаты, любим убивать самых ярких и лучших членов общества. Они бесят нас больше всего. «Все дело в том, как ему нанесли удары. Умело, без лишней суеты. Убийца делает это не в первый раз. Каждый удар нанесен по основной артерии. Или рядом с ней». Выражение глаз Декстера меняется. Пустые, безучастные, под впечатлением от тонкости работы, открывшейся ему. Его маска сползает. Я чувствую смутную ревность из-за того, что он хвалит другого убийцу, но не принимаю это на личный счет. Этот взгляд ничто по сравнению с тем, когда он увидит мою ослепительную работу. «У тебя там что, стояк приключился, Морган?». Как грубо. Декстер не похож на тех, кому нравятся подобные извращения. Или вообще какие-то извращения. Или даже особенная заинтересованность в сексе. Я видел, как к нему один раз приезжала подружка, и он сам к ней часто ездил, и если бы не это, то у меня были бы подозрения насчет его сексуальности. И без этого он кажется достаточно асексуальным. Декстер просто смотрит на него и усмехается, как будто этот комментарий был шуткой. «Действительно ужасно. Говоришь, он был редактором ежегодника?». Он отчаянно пытается вернуть маску на место. Все нормально, Декс, скоро тебе не придется притворятся перед ними. Однако, кажется, черного копа это не впечатлило: «Чтобы завтра у меня был отчет». Декстер проводил его взглядом. О чем ты задумался, Декстер? Хотелось бы знать. Мне кажется, что ты с ним в каком-то роде враждуешь. Этот парень единственный, с кем у тебя такие отношения? Надеюсь на это. Не так уж и важно. Скоро мы уедем из этого города. Но не сейчас, поэтому потерпи его еще некоторое время. Вскоре после этого Декстер возвращается домой. Обычно я тоже возвращаюсь домой, когда становится ясно, что больше ничего не произойдет. Я не хочу домой. Мне хочется остаться. Декстер купил китайской еды по дороге домой, и сейчас поглощает ее перед телевизором. Хотелось бы мне присоединиться к нему. Я до сих пор не знаю, какие передачи он любит. Я отвлекся. И мне в самом деле нужно домой. Но я не могу заставить себя сдвинуться. Мне нравится здесь, в припаркованной машине через дорогу от его квартиры. Рядом с ним. Я не вернулся домой. Я просто уснул прямо там, в своей машине. Когда я проснулся, еще было темно. Протер глаза. Сколько я проспал? На часах почти четыре часа. Теперь уж точно пора ехать домой. Завожу машину, она урчит, возвращаясь к жизни. Должно быть, я очень устал, раз уснул прямо в машине. Из-за моей работы, Декстера и занятий Ледяного Убийцы у меня слишком много дел. Мне нужен один день, чтобы отоспаться. Я был бы рад такому после нашего Воссоединения, когда мне не нужно будет всем этим заниматься. Так или иначе, я добрался до дома, не уснув за рулем и не разбившись. Кровать. Сладкая, милосердная кровать. Я заползаю в свои шелковые простыни и улыбаюсь. Да, кровать — это просто отлично. Но не пронзительное жужжание моего будильника, которое будит меня слишком быстро. Господи, мне нужно больше сна. Я сонно побрел по своему дому. Душ, вымыться, и кофе. Много кофе, потому что я встал десять минут назад и уже еле волочу свою задницу. Обычно я жаворонок. Не смотря на все невзгоды, я иду на работу. Люди улыбаются, когда я прохожу мимо них, и я улыбаюсь им в ответ, и удивляюсь, что тот черный коп досаждает Декстеру. Лучше ему этого не делать. Добираюсь до своего кабинета и включаю компьютер. Здесь полно фальшивых конечностей. Если бы я собрал столько пластиковых частей тела у себя дома, люди, возможно, пожаловались бы на меня в полицию, но здесь это нормально. Кажется ироничным и попросту смешным, как я спрятался в таком простом месте. Чтобы продолжить процесс мышления, мне нужно больше кофе. Я иду в комнату отдыха, чтобы взять еще кофе. Черного. Вот что мне нравится. «Привет, Руди!» — говорит мне блондинка с явно поддельными сиськами. Джейн. Я нравлюсь Джейн, но она не хочет себе в этом признаться. Она немного в разладе с собой, особенно после развода. «Привет, солнышко», я улыбаюсь ей. «Как дела?», спрашиваю. «Все шикарно, просто шикарно. Мой парень, ты знаком с ним? , устроил мне ужин прошлым вечером. Так романтично». Она снова использует своего бойфренда как инструмент. Она рассказывает о том, как хорош ее парень, надеясь, что я начну ревновать. Она хороша, и если мы были бы оба пьяны, то я бы этим воспользовался. Но я не испытываю интереса к встречам с ней. Я бы убил ее в первую же ночь. Она слишком выводит меня из себя. «О, звучит мило. Где вы были?». Я продолжаю эту простую болтовню от нечего делать. Наконец я сказал ей, что пора приступать к делам, и смог уйти. Вернуться в свой пустой кабинет. Мне тут нравится. Пустота. Как во мне. Но до краев заполненная фальшивыми человеческими конечностями. Частицы и части, которые выглядят такими настоящими, что вы бы не поверили, что они искуственные. Опять же, совсем как я. Но вскоре начинают приходить люди, медсестры и персонал, они приводят пациентов, и я должен работать. Работа, работа, работа… И так до пяти часов, пока не приходит время уходить. Сегодня вечером я не слежу за Декстером. Я слишком устал. Недостаток сна плохо влияет на меня. Я хочу за ним проследить, я хочу присоединиться к нему, но не могу набраться сил для этого. Я едва добрался до кровати, как отключился. Сегодня вечером я не следил за ним, но он мне приснился. Мы. Наше прошлое, наше будущее, и наше настоящее — игра. На следующий день у Декстера, видимо, был выходной. Так что я тоже взял выходной. Сегодня я весь его. Личный телохранитель наготове. Он в школе, разговаривает с каким-то мальчишкой с гитарой, одетым во все черное. Кто станет носить черное в Майами? Он заслуживает неизбежного теплового удара за свою глупость. «Эй, чувак, переулок отсосов за углом», говорит мальчик-с-гитарой, по ошибке принимая Декстера за того, кто приехал сюда за своим ребенком-подростком. Как будто у Декстера могут быть дети-подростки, ему едва тридцать. «Слушай, я ищу Джереми Даунса», говорит Декстер, присаживаясь на каменную скамью рядом с мальчиком с гитарой. Итак, кто такой Джереми? «Джереми? Он отсюда нахер съехал» — последнее предложение мальчик-с-гитарой почти пропевает, пока играет на своей гитаре что-то, что считает хеви-металом. Декстер на мгновение уставился на мальчишку с гитарой, и это больше походило на то, что он едва сдерживается, чтобы не убить его. «Сосредоточься», — Декстер щелкает пальцами, чтобы вернуть мальчика с гитарой обратно в реальный мир. — «Мне надо найти Джереми.» Мальчишка с гитарой улыбается понимающей улыбкой. «А, я понял», — он оглядывается, чтобы убедиться, что никто не слышит. — «Слушай, чувак, я, короче не пидар, ничего такого, но ща у меня напряги с баблом. Так что могу сделать это дешевле, чем Джереми», — озвучивает он мысль, возникшую в его замутненных наркотиками мозгах. «Стоп. А что делал Джереми?» — спрашивает он, как только мальчик с гитарой заканчивает. Теперь я знаю, что Декстер не собирался снимать подростка-гея как проститутку. «Джереми торговал собой?» — Декстер недоволен этим фактом. «Ну, он, типа, всегда ошивается с праааативными в Фламинго Парке. А потом приходил с кучей бабла». Недовольный взгляд Декстера не исчезает, но он прерывает допрос, чтобы ответить на телефонный звонок. Он встает и уходит от мальчишки с гитарой. Он прикладывает трубку к уху, и оттуда слышны громкие звуки. Как на стройке. Декстер не особо последователен, он говорит: «Деб, у меня выходной.» — и это все, что он успевает сказать. Небольшая пауза, во время которой, предположительно, говорит Деб, и Декстер сбрасывает вызов и покидает школу. Я следую за ним до трейлерного парка. Печальное зрелище. Флорида — одно большое болото, но это место выглядит так, словно оно находится в штате Аризона. Полиция как снаружи, так и внутри парка, и я знаю, что у меня не будет такой чертовски шикарной возможности туда проникнуть. Чем бы это место ни было, оно большое. Я иду к трейлеру, оставляя достаточно места между собой и полицейскими. Мне бы не хотелось, чтобы меня прогнали. Или, еще хуже, заметили, что я слишком часто появляюсь на местах преступлений. Они копают за прицепом, разбивают плиты цемента, которые, вероятно, были крыльцом. Это может оказаться интересным. Декстер заходит в трейлер и пропадает из виду. Я иду и смотрю, как они копают. В самом деле, сколько мест преступлений я видел? И никто не заметил, что мое лицо появляется каждый раз. Снова я всего лишь любопытный. Зевака. Декстер выходит, обходит огромную дыру в земле и направляется к своей фальшивой сестре. «Привет Декс. Я подумала, что ты захочешь поприсутствовать. Там что-то закопано. Масука тут всю ночь рылся». Все-таки кто-то сделал что-то плохое. Однако слишком много внимания для такого заурядного случая. «Не хочется портить тебе праздник, Деб, но ты ведь понимаешь, это не он», — Декстер говорит с уверенностью. — «Ледяной Убийца выкачивает из своих жертв кровь, замораживает тела, и только потом отрезает конечности». Что, по их мнению, здесь живу я? Я?! Печально известный Ледяной Убийца живет в трейлерном парке? Кого-то стоит наказать за такую ошибку. «Чисто и эффективно — это его психологический почерк». Спасибо, Декс! Я бы никогда не стал жить в таком месте. Мне кажется, я могу подцепить заразу только потому, что вижу это место. «Нил Перри, с другой стороны, делает чучела из убитых зверей». Полагаю, я что-то упустил, когда заглянул в трейлер. Мертвые звери. Хватаю влажную салфетку только от этой мысли. Кому могут нравиться чучела убитых зверей? Честно говоря, общество отвратительно, и моя работа — очистить его. «Угу, превращает их в сказочных уродцев». Криптотакседермия, думаю. Какой прекрасный способ проводить время для отбросов социопатического общества. «Но это ведь неправильно! Понимаешь, тот, кого мы ищем, не стал бы превращать грязные мертвые тушки в ожившие мультики. Ему это покажется убогим». И это убого. «А тебе откуда знать?» «Да потому что это убого». Прекрасно, в этом мы согласны. «Деб, поверь мне. Нил Перри — не убийца. Он имитатор. Мы зря теряем время», — как только Декстер произнес эти слова, они достали из ямы скелет. Сейчас это всего лишь неудачное совпадение. Декстер ничего не замечает, он стоит к ним спиной. «Если бы парень, которого мы ищем, поначалу тренировался на животных, он бы их закапывал, а не выставлял напоказ». Вообще-то я бы разрезал их на мелкие кусочки и спускал в унитаз. На улице меня могли бы заметить. Слишком много неприятных вещей, которые могут причинить мне такую же боль, как я — другим. «А что, если он поначалу убивал людей? Их бы он тоже закапывал?» «Конечно. Возможно.» «Тогда обернись». Декстер оборачивается и видит скелет. Давай, Декстер, ты же знаешь, что это не я. Майами достаточно большой город. Люди постоянно убивают друг друга. Я не единственный в округе. Я лучший в округе. Двое мужчин изучают сгнившее женское тело. «Похоже на труп взрослой женщины. Есть мысли, сколько здесь пролежало это тело?» «Судя по степени разложения, она отдала богу душу года два-три назад. Точнее будем знать после вскрытия». Декстер подходит к ним, не веря своим глазам. Ну же, Декс, я не единственный убийца в Майами? «А что случилось с конечностями? Сгнили?» — спрашивает Декстер. Я не могу рассмотреть, отрезаны ли у нее конечности — слишком далеко. Я подбираюсь поближе, чтобы разглядеть. «Эй, сэр, вам нельзя здесь находиться». Полицейские наконец заметили меня. Мне не стоило подходить ближе. «Простите, я всего лишь хотел узнать, что тут происходит», — пытаюсь изобразить невинного зеваку. «Если тут будет что-то, что вам нужно будет знать, мы скажем об этом на пресс-конференции», — говорит полицейский и уводит меня с места преступления. Мне придется вернуться. Они же не могут на самом деле думать, что это я, верно? Возвращаюсь в свою машину. Нет смысла оставаться тут. Это будет выглядеть подозрительно. Я поджидаю Декстера за несколько кварталов от места, хочу поехать за ним. Зная его, он скорее вернется за этим мальчишкой, Джереми. Вместо этого он едет домой. Вкратце — переодевается. Кепка, солнечные очки, темная куртка. Кто-то собирается совершить что-то противозаконное. Хотя, он не одевает свою обычную рубашку. Я заметил, что перед преступлением он всегда надевает свою темно-зеленую рубаху с длинными рукавами. Для серийного убийцы это практично. Мне бы хотелось подержать эту рубашку под ультрафиолетом, посмотреть, как она светится. Он бежит трусцой по парку, и кажется, что он пришел сюда именно для этого. Может, он просто решил заняться бегом? Я бегаю неподалеку от него. на мне джинсы и футболка. Не лучший наряд для пробежки. Я думал, что этот визит абсолютно невинен, но он в Парке Фламинго. Он ищет Джереми Доунса. Чтобы убить его. Он надевает капюшон и идет к мальчику, Мальчику-с-Ножом с болота, который тут же его заметил. Они идут почти рядом, около десяти шагов друг от друга. «Эй, хочешь развлечься?» — спрашивает Джереми, оглядываясь на Декстера. «Не останавливайся, смотри вперед», говорит Декстер грубым и явно не своим голосом. «У озера мангровая роща, можем пойти туда». Они по-прежнему идут вперед, и возвращается то напряжение, что было на болоте. Охотник вот-вот набросится, убийство нависло над головой, а выхода нет и в помине. Захватывающе. Такое же чувство, как во время грозы. Воздух заряжен, и остановить ее невозможно. «Слишком открытое место. У меня машина на стоянке», — отвечает Декстер. Лев загоняет овцу к себе в логово, скоро Джереми Даунса не станет. «А окна затонированы?», Джереми оглядывается, когда спрашивает, и слегка паникует. Страх непонятен, он вряд ли осознал, что Декстер не похож на его обычных клиентов. Слишком глуп, чтобы понять это. «Я сказал, смотри вперед». Декстер направляет его. Они идут еще немного, и Джереми останавливается. «В чем дело?» — выпытывает Декс. Наверное, выглядит странно, что трое никак не связанных между собой людей одновременно останавливаются. «Дерьмо. Вот дерьмо!» — кричит Джереми и удирает от нескольких человек, которые устраивают погоню за ним. Черный коп, который поддевал Декстера, среди них. Он проносится мимо, отталкивая Декстера. «С дороги, мать твою!». Я точно очень скоро убью этого парня. Декстер медленно встает с земли и прячется за деревом. Я отступаю, все еще делая вид, что я тут не при чем. Мне вспоминается один момент из детства. Один мальчишка по соседству толкнул Декстера и испугал его. Он часто доводил Декстера до слез. Я с иронией замечаю, что тот парень, вероятно, тоже стал убийцей. Но я помню, как избил этого мальчишку. После меня ему пришлось идти к хирургу, зашивать раны. Мне тогда было всего пять лет. А этому копу понадобиться что-то большее, чем просто зашить раны. Например, гроб. Декстер встает и быстро уходит. Я следую за ним, но я должен держаться на расстоянии. Он не может меня заметить. Он рисковал, его план пошел не так, как нужно, все слишком быстро изменилось. Он испугался. Он садится в машину и стучит по рулю. Он очень расстроен. Я не виню его, нет ничего хуже, чем хороший план, который срывается. Он уезжает, и я хотел бы поехать за ним, но не могу. Потому что у меня есть вечеринка, на которой надо поприсутствовать. Тони, моя единственная выжившая жертва, будет отмечать выписку из больницы и свою новую ногу. Будет алкоголь, проститутки и фальшивая сестра Декстера. Это будет весело. Деб. Идеальный способ добраться до Декстера. Пока я ее не убью. Иду домой, чтобы переодеться во что-то более подходящее, и наступает время вечеринки. Все держат бокалы с шампанским и улыбаются. Я тоже улыбаюсь. Нужно выглядеть нормальным. Тони в постели, прячет ногу под одеялом. Я, как ожидается, выступлю с речью о том, какой Тони храбрый и мужественный. Ему просто повезло, вот и все. «За мою новую руку», говорит Тони. Хорошая рука. Я качественно выполняю свою работу. Большинство людей только со второго раза понимают, что перед ними протез. Наступает время мне выступить и поздравить Тони с выздоровлением. Я чувствую себя маленьким ребенком, которому приходится извиняться перед одноклассником за то, что налил ему клея в волосы. «Говорят, что единственный, кто знает, что ты боишься — это твоя храбрость. Но я работал со многими инвалидами, и должен сказать, мне кажется, Тони не знал, что он боится», — я шучу. Он просто не знает, что должен бояться моего возвращения. Если он продолжит меня раздражать, то я вернусь. Но все смеются, потому что не могут прочитать моих мыслей и увидеть темный подтекст, что тлеет в глубине моего сознания. «За нашего психа», — заканчиваю я свою маленькую речь, делая глоток шампанского. «Поцелуй мой атрофированный зад», — говорит Тони мне, изображая дружеский жест. «А теперь главное». «Медицинская марихуана?» — влезает Деб. Она не самый хороший полицейский. Вокруг нее полно проституток, и она говорит, как шлюха. Ничего страшного. Мне она нужна лишь для того, чтобы добраться до Декстера. «Если бы. Можешь, хм… помочь мне встать, Руди?». Я стягиваю с него одеяло и показываю его новую ногу. Все хлопают, а Деб кричит «Ура!». «Вы только посмотрите. Терминатор, блин, какой-то», комментирует какая-то шлюха. Ну, я теперь точно знаю, что шлюха. Очевидно, таким речам в колледже не учат. «Но все равно мужик, детка», — парирует Тони. На самом деле он как кобель. Тони пытается встать, и я ему помогаю. «Стою». И я позволяю ему все делать самому. Он аккуратно стоит, одна нога — настоящая, а другая — протез. Все хлопают, и Тони продолжает говорить с той шлюхой, с которой говорил ранее. Я оборачиваюсь к Деб. Я могу быть просто очаровательным, я прекрасно изучил все сложные эмоции. «Значит, ты сделал ему руку и ногу?» — спрашивает она. Я просто киваю. Я в самом деле их сделал. Я сделал слепок, модель и все остальное. Я всегда так делаю. «Тонкая работа». Интересно, это относится и к плохой части моей работы? Например, к тому как я отрезал руку и ногу перед этим. «Тони потерял часть себя, и… Я помог ему найти ее». Эта метафорически-эмоциональная штука очень сложна, но если ты все сделаешь правильно, то начинаешь казаться глубже, чем есть. «Понимаешь… часто ли в жизни доводится… вернуть человеку его самого?», я болтаю с ней, кокетничаю, прячу двойной смысл в этой фразе, чисто и безупречно. «Не знаю», улыбается он мне. «То что ты делаешь… это искусство. Живое искусство». Мне больше нравится, когда мое искусство мертвое. Мертвое и холодное. «Забавно, что ты это сказала. До того, как стать протезистом, я изучал строение человека в парижском университете — в Сорбонне». Я хвастаюсь и флиртую с помощью очевидной лжи, и она слушает и ей это нравится. Она, наверное, даже не знала, что в Париже есть такой университет — Сорбонна. «Правда?». У нее такой взгляд, который бывает только у женщин. Когда ее на самом деле не волнует, что я говорю, главное, что я сказал это ей. Значит, мое очарование работает. «Правда», — я смотрю под ноги и улыбаюсь, изображая скромность. Смирных партнеров предпочитают чаще, чем высокомерных. «Ты уже ужинала?» «Не откажусь», она тривиальна и слишком нетерпелива. Это не работает с людьми в обществе, но срабатывает со мной. Она для меня просто мостик к Декстеру. Мы прервываемся, когда черный коп, Доакс, которого я видел раньше, заходит с шестью бутылками лимонада. «Я подумал, что должен поддержать его». Неловкое молчание прерывает мой флирт с Деб. «Я не вовремя?» «О, нет. Нет.» Я вежлив с ним. Не хочу выглядеть грубым перед своей почти-подружкой. «Выпейте шампанского, сержант», — говорю я, протягивая ему бокал. Он кивает в знак благодарности. Я очень хорошо читаю людей. Эмоции нелогичны, за ними сложно уследить, но я их хорошо усвоил. Человек похож на математическую формулу, ты начинаешь с некоторой последовательности событий и действий, происходящих с ними, и они работают как константа в формуле, убеждения и взгляды человека формируют эмоции. К счастью, я всегда был силен в математике. И Деб легко читать. Очевидно, что она не изящная девушка, и явно почувствует себя не в своей тарелке в ресторане высокого класса. Она захочет узнать больше обо мне, и ее просто будет завлечь и смутить, если я угадаю ее самые заветные мечты. Я позволю ей узнать Руди Купера, веселого и беззаботного врача, который хочет сделать этот мир лучше. Так и будет до тех пор, пока она не встретится с Брайаном Мозером, Ледяным Убийцей. Дело в том, что рядом с больницей находится кафе с хот-догами, куда она хотела бы пойти. Ей нравится обыденность, вот что я могу точно сказать. Нет ничего более обыденного, чем покупка хот-догов. Мы сидим на капоте моей машины, передаем бутылку шампанского друг другу, хот-доги уже куплены и съедены. Между нами завязывается обычный разговор, который позволяет нам узнать друг друга. Я хочу узнать о Декстере. О его жизни и детстве. Я бы хотел услышать все от него лично, но пока что Деб — лучшее, что у меня есть. «Расскажи мне о своей семье. Родители, братья, сестры?» Ее родители мертвы, мать от рака, а отец от сердечного приступа. Один приемный брат. Но я хочу услышать, что она скажет. Все выглядит иначе, когда ты слышишь от очевидца. Глубже новостных заголовков и отчетов полиции. «Мама умерла, когда мне было 16… От рака. И мы остались втроем — я, папа, и брат.» Я изобразил удивление по поводу того, что у нее фальшивый, о чем она забыла упомянуть, брат, но мне в самом деле интересно. Мне нужно понять, знает ли она, что он приемный. «У тебя есть брат?» «Да. Декстер». Как будто я этого не знал. Я слежу за ним уже несколько месяцев. «Они с отцом были… очень близки», преследование, убийство и уроки разделки, не сомневаюсь, было главным, что их связывало. «Все время проводили вместе. Наверное, я ревновала». Последнее предложение она произносит так, словно это что-то забавное и милое. Кажется, Декстер и Гарри были близки, Гарри научил Декстера убивать, это очень хорошая догадка в любом случае, так что я был прав, что они проводили много времени вместе. Но мысль об этой связи Декстера с Гарри, что он делился с ним этим, с человеком, который случайно стал причиной маминой смерти и нашей разлуки… Я понимаю, что Декстер растерялся. Его забрал Гарри и обучил той лжи, которую я знаю лучше, чем кто-то еще. Кто знает, как проходит эта промывка мозгов? Как научить человека убивать, когда он не может ни любить, ни раскаиваться? Мне в самом деле хочется, чтобы Гарри был жив, Декстер и я хорошо повеселились бы, убивая его. Но придется довольствоваться Деб. Я возвращаюсь к «здесь и сейчас». Не могу рисковать такими вещами с Деброй. Кажется, я ей нравлюсь, но если я ее потеряю, то потеряю и мостик к Декстеру. «В смысле, ты не была папиной дочкой?» Разве жизнь не была бы намного проще, если бы Гарри не подтолкнул нашу мать к верной смерти? У меня был бы Декстер, у Дебры был бы Гарри. «Была…вроде как. Просто Декс его почему-то интересовал больше». Интересно, она знает, что он приемный? А сам Декстер знает? «Наверное, поэтому я стала копом. Наш отец был копом. Подумала, может, так он будет уделять мне больше внимания.» «И что, получилось?» «Да не особо…», и мы оба смеемся, хотя это совсем не смешно. Даже по стандартам нормальных людей. «Но и мне есть, что вспомнить. А что у тебя? Как ты стал… Капитаном Крюком?». Худшее. Прозвище. На все времена. Если бы я уже не решил убить ее, я убил бы ее только за это. Тем не менее, я скармливаю ей душещипательную историю, которую постоянно рассказываю. Отчасти она правдива. «Ну, когда я был маленьким, моя мама попала в аварию. Она потеряла обе ноги». Обе руки и голову. «Это ужасно». Да, Деб, это было очень печально. Если бы ты знала всю историю. «И я помню, когда это случилось», продолжаю я. Я скармливаю совершенную смесь печали и раскаяния в сочетании с приятием. «Я очень хотел ее собрать…», правда. Я хотел, чтобы мама однажды стала прежней. «Знаешь, как Шалтая-Болтая». Помню, как сидел в луже крови, думая о том, как вся королевская рать не смогла собрать Шалтая-Болтая обратно. «Только вот… не из чего было». Вранье. Вокруг было полно плоти. Гниющей и разлагающейся, прямо передо мной. Вот почему мне нравятся замороженные тела. Целостность. В глазах Деб мелкают скорбь и понимание. По ее мнению, мужчина обнажил свои чувства и показал свои внутренние шрамы. Чувствительный парень. Вы наверняка слышали о каком-нибудь парне, который убивал всех вокруг. Как его семья и друзья говорили о том, что он был нормальным и хорошим. Хотите знать правду? Все это большая ложь. Он всегда всех ненавидел, пока, наконец, в один момент он не смог этого скрывать, и его желание убить всех оказалось сильнее страха смерти. Вот что происходит. Именно поэтому многие серийные убийцы, которые не начинали со своих семей, позже убивали их всех, оставаясь один на один с самим собой. Потому что того, что тебя бесит, становится так много, что уже сложно заставить себя никого не убить. Деб должна быть мне благодарна, потому что когда-нибудь настанет тот день, когда ее убьет Декстер, с моей помощью или без нее. Я просто ускорю события. Однако Деб так впечатлена, что целует меня. Поцелуй, который перетекает в секс, прямо там, на глазах у всех. На капоте моей машины. Перед киоском с хот-догами. Обычно я против публичного секса, но сейчас я должен добиться Деб. И если это означает потрахаться прямо здесь и сейчас, то так и быть. Потому что я собираюсь пересечь мост, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу, Декс.