Metal

Тао смотрит на сияющего Сехуна и не верит своим глазам. Парень недоуменно потирает переносицу и скрещивает руки на груди. - О Сехун, ты знаешь, что твой эмоциональный диапазон не поддается здравому осмыслению? Что ты творишь? - и Тао не придает никакого внимания этому странному чувству смущения, растущему внутри. - Все просто, - отвечает Сехун, - я сдаюсь. Тао поднимает брови. - Что, прости? Уголок губ Сехуна подрагивает. - В конце концов, нам все равно будет плохо друг от друга. Ты же не будешь со мной вечно. Тогда зачем тратить время на ненависть, если это неизбежно? В его голосе слышится надежда, и Тао явственно чувствует ее. - Почему ты так хочешь, чтобы я ушел? - Тао приближается к кровати, и Сехун моментально садится на подушках. - Ты разрушил мою жизнь. - О, серьезно? Я хочу примеров, - Тао снова скрещивает руки. - Мою социальная жизнь. - Чонин все еще твой друг, разве нет? На крайний случай у тебя есть я, - парирует он. - Мой дом. - Твои родители целы и невредимы. Ваш дворецкий, персонал... все в полном порядке, насколько я знаю. - Мою репутацию, - Сехун скрипнул зубами. - Ты, в любом случае, избегаешь своих одноклассников. - Мою семью. На этот его выпад Тао отвечает смехом. Уголки кошачьих губ приподнялись, обнажая ровный ряд зубов, и он, улыбаясь, смотрит на угрюмого Сехуна. Как ни странно, несмотря на, казалось, искренний смех, глаза остаются такими же холодными, как и всегда. - В любом случае, ты всегда был одинок, разве не так? Слова находят нужное направление и попадают точно в цель, поражая своей хоть и жестокой, но правдой. Сехун начинает закипать. - Мою... мой... Но Тао обрывает его, прежде, чем он успевает что-то придумать. - Почти все, что ты назвал, со мной никак не связано. На самом деле, ничего вокруг тебя не изменилось. Возможно, проблема только в тебе? Сегодня он уходит раньше, оборвав свой визит и растоптав гордость и самолюбие Сехуна. Возвращение домой похоже на яркий проблеск в жизни Сехуна, к которой тот, с недавнего времени, испытывал глубочайшее отвращение. Как прекрасно снова оказаться в своем доме, в своей комнате, с комфортом разместиться у себя, подальше от посторонних. С постоянным присутствием Тао любое помещение, любая комната теряла способность приносить ему чувство удовлетворения своими удобствами и уютом. Такое сладко-горьковатое чувство, как если есть шоколад на следующий день после Дня Святого Валентина, или как читать книгу после уже просмотренного фильма. Это подозрительное ощущение, настойчиво сигналящее ему о том, что что-то изменилось. О том, что ему следует занять себя чем-то новым. Возможно, проблема только в тебе? - слова назойливо крутятся в его голове. Ему? Измениться? Ничего подобного. О Сехун останется О Сехуном, что бы ни случилось. Но было слишком поздно. Засомневавшись в себе однажды, сложно будет остановиться. Медленно близился вечер. На небе появляются размытые алые разводы, и солнце уже готово зайти за горизонт, что происходит раньше и раньше с каждым днем. Солнечные лучи тускнеют сразу, только преодолев барьер в виде окна в комнате Сехуна. Юноша садится на кровать и проводит рукой по мягким одеялам, с блаженством вдыхая запах свободы. Раздается легкий стук в дверь, и Сехун оборачивается, чтобы увидеть в дверном проеме дворецкого. - Добро пожаловать домой, господин, - Ву Ифань едва заметно улыбнулся. Он, обычно серьезный, всегда слишком занят работой по дому для того, чтобы явить хоть каплю эмоций, так что даже это кажется хорошим знаком. - Не могу поверить своему счастью. Как вы тут поживали? - улыбка, которую пытается вернуть ему Сехун, получается напряженной. - Все в полном порядке, спасибо, сэр, - дворецкий слегка наклоняет голову, - надеюсь, вы чувствуете себя лучше. Сехун встает, решив, что болтовня на входе в его комнату мужчине порядком надоела. Между двумя повисает молчание. Они смотрят друг на друга, и Сехун ждет продолжения, но Ифань только колеблется, покусывая губу. - Простите, сэр. Все это только из лучших побуждений. Мы надеемся, что подобное не произойдет снова. Это он о "домашнем аресте", ясно сразу. Сехун моментально принимает самый серьезный вид. - Все хорошо, я понимаю, - он делает шаги по направлению в Ифаню, - я буду внизу. Сейчас почти ужин, верно? - Да, совсем скоро. - Ифань отходит назад, выходя в коридор, чтобы пропустить Сехуна и дать тому закрыть дверь в комнату. - Отлично, я вниз. С легким поклоном дворецкий разворачивается и стремительно уходит. Серьга в его ухе слегка покачивается в такт шагу, так же, как и небольшой прибор на бедре-- что-то вроде переносной рации. Должно быть, получил только что какое-то задание, раз уж уходит так быстро. И Сехун искренне желает занять себя чем-то, чтобы так же, как и дворецкий, спешить куда-то, чтобы не было времени на мрачные мысли, чтобы и в голову даже не приходило вспоминать днем ночные кошмары, анализировать, копаться в них. Стряхнув с себя пелену тоскливых мыслей, он спускается вниз. Сехун находит Тао в гостиной. Юноша привольно разлегся на диване, предназначенном для трех сидящих человек. Ноги закинуты на один подлокотник, голова свешивается с другого, глаза закрыты. Руки покоятся на животе, и дышит он глубоко и спокойно. С каждым вдохом и выдохом грудь размеренно поднимается и опускается. Сейчас он кажется таким невинным, несмотря на жесткие черты лица, которые сейчас словно стали мягче. Сехун останавливается в дверном проеме, прислоняется спиной к косяку, не желая разбудить парня, и безучастно смотрит на спящего. Тот поворочался во сне, и край его свободной футболки чуть приподнялся, обнажая полоску темной кожи. Короткие рукава открывают взору мускулистые руки, которые дополняют картинку идеального телосложения. Сехун позволяет себе глубоко уйти в мысли до тех пор, пока не замечает боковым зрением какое-то движение. Взмахом руки он останавливает готового войти Ву Ифаня. - Почему он спит на диване? - спрашивает Сехун, которому кажется немного странным такой выбор места для сна, когда у Тао есть вполне комфортабельная комната. - Он не говорил вам, сэр? - нотки удивления слышны в голосе дворецкого. - Говорил что? - То время, которое он проводил не у вас, в госпитале, он тщательно готовился к вашему прибытию. Обходил весь дом, проверял на наличие лазеек. Кажется, на сон у него уходит часа три-четыре с той ночи, когда с вами приключился последний приступ. - Ифань кланяется ровно на шестьдесят градусов, - Простите, но мне нужно идти. Он уходит, и Сехун вновь обращает взор на спящего юношу. Теперь он предстает перед ним в новом свете. Тот, кто усердно трудится, тот, кто жертвует собственное время на такого человека, как Сехун, и Сехун не может не скорчить гримасу, думая какая пустая трата времени; он не считает себя достойным таких жертв. Колеблясь, он все же идет по направлению к дивану. Тао немедленно распахивает глаза и тут же принимает сидячее положение, завидев приближающегося Сехуна. - Да? - спрашивает он удивленно. - Я собираюсь к Чонину, - отвечает Сехун холодно. - Вроде все в порядке, иди. - Я сейчас не твоего разрешения спрашиваю. Вот упрямец. - Зачем тогда ты вообще сообщил это мне? - Просто так. Если я нужен, я в доме у Чонина. Он уходит, ни разу не оглянувшись, и Тао прогоняет остатки сна. Что это было? Просьба? Попытка стать ближе? У него больше не было никаких идей относительно того, чем вызвана была подобная "забота" о том, как бы телохранитель с ног не сбился потом, пытаясь разыскать Сехуна. Но он выкидывает эти мысли из головы. Юноша поднимается с дивана и, потянувшись, поднимается наверх. Ему необходимо сделать звонок. Оказавшись в своей комнате, он первым делом плотно закрывает за собой дверь и занавешивает окна, погружая комнату в полумрак. В тусклом свете ночной лампы на прикроватном столике он роется в кармане и достает совершенно новый телефон, но чего скрывать, это мало беспокоило владельца: от дорогостоящей игрушки избавятся сразу после использования. Тао выбирает номер из телефонной книги и подносит трубку к уху. Всего два гудка, и глубокий голос на другом конце провода произносит: - Алло? - Это я. Мужчина усмехнулся. - Сейчас я занят, но можешь говорить. Он был довольно... перевозбужден в последнее время. Что ты сделал? Лицо парня мрачнеет. - Я работаю над этим, ясно? И ты знаешь это. Он слышит короткий смешок. - Я знаю. Ты справляешься вполне хорошо, вполне. Думаю, я могу ожидать успех? - Несомненно. - Отлично, дорогой мой. Но мне все кажется, что что-то ты не торопишься. Тао запрокидывает голову и закатывает глаза, глядя в потолок. - Боже, не зови меня так. - Скоро ты поймешь мои методы. - Только в твоих снах. - Это будет восхитительно. Тао прикладывается рукой ко лбу. - Ты невыносим. Мужчина снова хохотнул. Сегодня мы в невероятно приподнятом настроении, верно? - пронеслось в голове у Тао. - Могу я ожидать новый доклад в скором времени? - Неделя. Может больше. - Как много, однако. - В трубке уже раздаются короткие гудки, и парень бросает телефон на кровать, но через секунду он вновь берет его и кладет в карман. Страх за то, что эта вещица может быть обнаружена не дает покоя, даже несмотря на то, что использовался он всего-то пару раз. Нужно избавиться от телефона как можно скорее. Он возвращает комнату в первоначальное состояние: раздвигает шторы, включает свет, отмыкает дверь. Оставив ее слегка прикрытой, юноша решает вздремнуть. В конце концов, ему все еще нужен отдых. Сехун зачерпывает горсть картофельных чипсов из полиэтиленового пакетика и набивает ими рот. - Любимый цвет? - Оранжевый, - Чонин вставляет диск в дисковод. - В последний раз ты говорил, что синий, - Сехун садится на пол, прислонившись спиной к кровати. - Ну, этот "последний раз" был месяц назад, - плюхается рядом с другом Чонин. - Ты слишком часто меняешь свои предпочтения, тебе не кажется? - Сехун берет джойстик и протягивает второй Чонину. - Как насчет тебя? - Мне плевать на цвета, - он нажимает на "старт", а затем на "историю". - Какое досадное отсутствие уважения к искусству, - пальцы Чонина уже летают по кнопочкам. - Как будто ты вообще понимаешь, о чем говоришь. - Возможно. Худшая отметка? - 91. Отец был пьян в стельку. Твоя? - он снова запускает руку в пакетик, - Используй дополнительное здоровье. - Вот стерва, моя 75. Папа сразу же повыдергивал тут все провода, и я месяц не мог пользоваться этой вот хреновиной, - он яростно помахал джойстиком перед лицом Сехуна. - Я понял, понял, успокойся, - потряс тот друга, пока он не возобновил игру. - Даже не надейся, второй раз я так не облажаюсь. - Сколько лет тебе тогда было? - Сехун высунул язык от усердия. - Бей его со спины. - Восемь. Целься в глаза. - Можно попробовать. Тридцать четыре в квадрате? Самая короткая часть речи, которую ты использовал в своем предложении? Почему небо синее? - протараторил Сехун серию вопросов. - 1156, предлог, рассеивающиеся лучи. Что это вообще такое? - Чонин ни на секунду не отрывает взгляд от экрана. Раздается громкий звук взрыва, главный монстр умирает, и парни со звонким хлопком дают друг другу пять. - А ты хорошо справляешься. - Потому что твои вопросы ерундовые. Обычный вечер в доме Чонина проходит именно так. Взяв что-нибудь перекусить, чаще всего газировку и чипсы, они садятся за игру, и пытаются пройти уровень, на котором застряли почти на два месяца. Ничего подобного раньше никогда не случалось, и раз за разом переигрывая один и тот же уровень, парни понемногу начинают раздражаться. После довольно долгого перерыва, отрицательно сказавшегося на их мастерстве, сегодня они просто перезапускают игру и начинают все с начала, а чтобы не было так тихо и скучно, разбавляют яростное стучание кнопок джойстика старой доброй "вопрос-ответ". Сделав сперва один глоток, Чонин вскоре осушает всю бутылку газировки. - Следующий раунд. - Ты знаешь, что выглядишь, как алкоголик? Сколько можно глотать это. - Слишком поздно говорить мне это, - Чонин довольно жмет на клавишу "А". - Думаешь, пройдем мы сегодня? - Мы обязаны пройти этот чертов уровень. Просто сделаем это. Сехун смеется, вновь чувствуя уже забытый вкус нормальной жизни. Ведь все наконец начало идти своим чередом, так ведь? Спустя час все пакетики чипсов опустели. Смятые банки из под газировки свалены в кучу, и Сехун дополняет это произведение, ловко закинув в нее недавно опустошенную Чонином бутылку. - Мне нужно идти, - он поднимается и выходит из спальни, а Чонин еле-еле плетется следом. - Давай, до скорого, - Чонин помахал ему прежде, чем захлопнуть дверь. Дом встречает его аппетитным запахом еды. Ведя носом, Сехун движется к источнику столь приятного аромата и попадает в столовую, где за огромным столом одиноко сидит... Тао. - С возвращением. - Где родители? - разве они не присоединятся к нему сегодня? После нескольких недель его отсутствия они даже не удосужились провести хоть один вечер с сыном. Ясно. - Они на работе. Им необходимо завершить свои дела, - всего на секунду голос Тао меняется, и в нем отчетливо чувствуется что-то -- жалость. Сехун открывает рот, чтобы что-нибудь сказать, и закрывает. Брови сурово сведены на переносице. - Да, я... вижу, - кашлянув в кулак, Сехун присаживается на стул, чтобы таким образом занять место напротив Тао. - Мне очень жаль, Сехун. Я все еще здесь - хочет добавить он, но молчит, прекрасно понимая, что от его присутствия толку маловато будет. - Все... в порядке, не беспокойся по этому поводу. Давай уже есть, - он скоро возвращает свое обычное спокойствие и хладнокровие и через некоторое время уже не обращает внимания на неуютную пустоту за столом. И Тао думает, что это забавно. Он точно такой же, как и этот дом. Пустой. Даже более пустой, нежели обычно? Вряд ли, он всегда был таким. И это тоже забавно, потому что все, кто остался сейчас в этом доме, это он и Тао. - По крайней мере, спасибо, что присоединился. Тао отрывается от еды, чтобы пристально взглянуть на парня напротив. - В любое время. И Сехун знает, что он имеет в виду именно это.