Metal

Он жжёт подушечки пальцев, от холодного металла нежная кожа буквально горит. Курок будет так легко спустить простым нажатием. Тао уставился на оружие, которое ему вручили перед выходом из дома. Он поигрывает с ним, без особой цели покручивая им в воздухе. Скоро он поднимается с кровати и начинает нарезать круги по просторной комнате. Это была всего лишь мера предосторожности, неустанно повторял он себе. Если бы кто-то попытался напасть на Сехуна, он смог бы отвести удар, ведь оружие было при нём, в заднем кармане. Вот и всё. Прогулка по магазинам прошла хорошо. По правде, он до сих пор под благоприятным воздействием событий последних нескольких часов. Сехун был полон энтузиазма от хоть и ненадолго, но обретённой свободы; от свежего воздуха, от возможности видеть природу и чувствовать запахи, от спешащих куда-то потоков людей. Сехун достаточно странно выразил тогда своё внутреннее удовлетворение. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и повернулся к Тао со словами "Пахнет зимой". Тао молча кивнул. Он не имел никакого понятия о том, как пахнет зима. Сехун, похоже, почувствовал это, и начал объяснять: "как жгучий холод и такая почти едкая свежесть, которых ты не сможешь уловить ни летом, ни осенью." - А как насчет весны? - спросил его Тао. - У весны нет запаха, - просто сказал Сехун. Он хотел сказать Сехуну, что весна - это цветы, что каждое дерево и природа в целом - всё это запахи весны. Беспечный пикник на траве и щебечущие над головой птицы - это весна. Но Сехун выглядел так, будто взорвётся при малейшем возражении со стороны собеседника, и Тао просто последовал за ним в отдел шляп. Он никогда не бывал раньше в таких магазинах, не знал о существовании таких вещей до этого дня. Он шел и разглядывал полки и даже целые стойки, обсыпанные разными видами шляп: бейсболки, снепбэки, бини и даже меховые шапочки с пушистыми ушками, и он задался вопросом, это ли нравилось Сехуну. Он вынужден был беспомощно следовать за Сехуном всё время, лишь бы не затеряться в лабиринте торговых улочек. Для него так и осталось загадкой, как тот умудрялся спокойно бродить среди всего этого магазинного хаоса и не сбиваться с намеченного пути. Внушительное количество двигающихся навстречу людей мало помогало зрению фиксировать обстановку, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве. Сехун остановился на покупке новой пары кроссовок. По мнению Тао, они были вполне обычными и ничем не выделялись из ряда других предлагаемых на прилавке. Белые с красной подошвой, белыми шнурками и высоким подъемом. Тао спросил его, почему именно эти. - Они напоминают о моих первых кроссовках, которые я получил в детстве, - Сехун улыбнулся. Тао не знал, что ответить на это, потому что улыбка Сехуна была улыбкой маленького мальчика, только что получившего желанный подарок на день рождения, ребёнка, пришедшего домой и успевшего прямо к торту с чаем, ребёнка, которому только что вручили ящик любимого мороженого. Это было восхитительно, восхитительно настолько, что не было никакого желания прерывать это. Его глаза улыбались, уголки губ слегка приподнялись, и в этот момент все его лицо озарилось. И Тао не мог не уставиться на него. Тогда он замешкался. Пистолет так и не дождался своей очереди. По правде, он уже давно утратил всю решимость. И тут, в добавок ко всему, в кармане зазвонил телефон. - Алло? - Здравствуй, дорогой, - этот голос всегда звучит так вульгарно и самодовольно. - Прошу, не называй меня так, - Тао раздражённо вздохнул. - Боже мой, кое-кто сегодня слишком нервный. Предполагаю, прогулка прошла чудесно? - Лучше не бывает. - Правда? - Тао закусил губу. Он знает, что последует за этим. - Если все прошло прекрасно, то, понимаешь ли, все будет выглядеть немного... иначе со стороны. - Я не знаю, может ли это продолжаться в том же духе и дальше. Есть и другие способы добиться этого, ты же знаешь. - Это вопрос? С этим человеком он должен быть осторожен. - Нет. Вовсе нет. Я всего лишь считаю, что должны быть и другие пути, не только тот, что избрал ты с самого начала. - Нет, дорогой, другого пути нет. Это будет точно, это гарантия нашего успеха, разве ты не понимаешь? Это не только для меня. Это для нас, так ведь? - Конечно, - что еще может он сказать? Тот гораздо выше рангом, а Тао... нет. - Конечно, так, Ифань. Сехун падает на пол рядом с изголовьем кровати, не сводя глаз с коробки в своих руках. Солнце за окном садится, и комната постепенно погружается в полумрак, но ему совсем не хочется вставать и включать свет. Он улыбается, почти бессознательно, когда приподнимает картонную крышку. Обычные заурядные кроссовки, ничего особенного, но он успел увидеть, как Тао смотрит на них, и что он мог поделать? Он может только представлять, как однажды наденет их, а Тао скажет что-то вроде: "О, я помню, как мы купили их". Сама мысль уже абсурдна, и он не имеет никакого понятия, почему думает об этом, но от таких мыслей щёки незамедлительно заливает румянец. О, да, вот он, как последний идиот, сидит и воображает себе всякую чепуху. Что еще более странно, его сердце стучит, как сумасшедшее, и он абсолютно не понимает, что сейчас творится с его телом. Неужели он снова заболел? Он прикладывает руку у груди и еще явственнее чувствует тяжелое буханье, с которым сердце колотится о ребра. Может, стоит провериться? Точно, он болен; такого раньше не случалось. Он искренне надеется, что это не заразно, ведь вряд ли будет хорошо, если весь дом начнет страдать от неизвестного недуга. Он выглядывает в окно. Пока он витал в своих мечтах, день почти угас, и ночь уже простерла свои объятия сонному городу. "Стоит ли лечь спать?" - спрашивает он себя. Что за странный день. Он счастлив, хоть это и всего лишь остаток от того, что он ощущал во время их "вылазки". Он скидывает с себя одежду, натягивает пижаму и забирается под одеяло. Кровать кажется пустой и прохладной. Он медленно погружается в сон под звуки собственного сердцебиения и с назойливым вопросом в голове - почему же я чувствую себя так странно? Он просыпается от звука: ветка колотилась об оконное стекло. Всего лишь легкий стук, но от одних лишь этих звуков он весь насторожился даже больше, чем оно того требовало - он глянул на часы - два часа ночи. Снова это дерево, и он тихонько обругал оболтусов, занимавшихся обустройством сада. На этот раз он с твердым намерением сломать чертову ветку поднимается с кровати и подходит к окну. Уже на полпути к цели он замирает на месте по двум причинам. Первая: он осознал, что прежде чем разломать проклятую ветку, необходимо сначала снять сетку от комаров. Вторая: в шею упирается холодный металлический предмет, и он даже догадывается, что это может быть, и если он сделает еще хоть шаг, его жизнь оборвется раньше, чем назойливой ветки. Все совсем как из детективных фильмов и заезженных боевиков. Нож, упирающийся в шею, как же банально. Это уже второе покушение, и так же, как и в тот раз, все, что он может сделать, это замереть на месте и задержать дыхание. Он мог бы поклясться, позади стоит другой человек, не тот, что тогда. Человек, скорее всего, мужчина, наклонился к его уху, и его слуха коснулся зловещий шепот: "Только попробуй пискнуть". Понимание приходит только сейчас, и страх накрывает его леденящей волной. Вздох с громким свистом срывается с губ, и бандит сжал его руки, чтобы удержать на месте. - Что вам, черт побери, от меня нужно? - вырывается у него вместе с приглушенным вздохом. Человек еще плотнее прижимает лезвие к горлу, и Сехун понимает, что совершил ошибку. - Разве я не сказал молчать? - Гляди, - почти рычит мужчина, - ты скоро умрешь, а мы продолжим жить. И это все, что тебе нужно знать. Забавно, как звук прокладывает себе путь в этом особняке. Можно подумать, что со всей дорогой фурнитурой, старинными гобеленами и прочими предметами роскоши звук не распространяется на большие расстояния. Эхо от чужих голосов может долго отдаваться в стенках длинных и пустых коридоров, но оно не проникает за двери бесчисленных спален для гостей. Возможно, дело в его безупречной подготовке, но у Тао очень чуткий сон, и он просто не способен уснуть при таком шуме. Наверное, его тело натренировано до такой степени, что способно пробуждаться от малейших звуков, которые может издавать человек. Вероятно, так оно и есть. Хотя, ему ещё и невероятно повезло, что петли двери в комнату Сехуна никто не смазывал. Он был более чем просто удивлен тем, что провести охранную систему дома не составило бы труда и ребенку. Родителей нет дома, прислуга обитает на нижних этажах или же вообще покидает особняк под ночь, и все, кто остается дома, это он, молодой мастер и многоуважаемый дворецкий. Какое несчастное место. Тишина только на руку, и вместе с ней Тао беспрепятственно преодолевает коридор, разделяющий его комнату и комнату Сехуна. Уже второй раз за два дня он идет туда, а ведь еще сегодня утром все было прекрасно. Даже более чем прекрасно; наполненный ароматом кофе мир, внушающий спокойствие в небогатое событиями время в особняке. Темная фигура скрывает от него Сехуна, оба повернуты к нему спиной. Если быть честным, все это даже слишком просто. Он готовился к чему-то подобному миллион раз, но от вида чужих рук, сжимающих Сехуна вот так, он колеблется. Всё, что угодно, могло пойти наперекосяк. Но нет, он не имеет права думать об этом. Тао ясно может слышать, как неизвестный говорит: "ты скоро умрешь, а мы продолжим жить. И это все, что тебе нужно знать." Прыжком он подлетает к двум застывшим фигурам, выхватывает пистолет и, стиснув зубы, ударяет бандита в висок. Видимо, он вложил в удар слишком много силы, но разум был затуманен гневом. Так оно и есть, но сейчас нет времени раздумывать над чувствами и эмоциями, когда глаза незнакомца закатились, и его бездыханное тело рухнуло на пол. Нож, который он заметил только сейчас, выпал из его руки и с легким звоном стукнулся об пол. - Сехун? - шепотом зовет он. Сехун медленно оседает на пол, его руки судорожно обхватывают горло. Тао нерешительно делает шаг ближе и видит, как того бьет крупная дрожь. - Сехун, - он опускается на колени рядом. Глаза юноши широко распахнуты. Тао решил ничего не говорить. Что ты можешь сделать для человека, который едва не распрощался с жизнью? Сехун поднимает голову и глядит прямо в его лицо; пальцы продолжают потирать красные отметины на шее. - Тао, - его голос срывается где-то между не успевших слететь с губ слов, - что... только что... Последний раз, когда к его голове плотно прижималось дуло пистолета, ощущения были другие. Как будто он готовился к освобождению, и то было самое время для этого. Словно это был тот самый "конец", и ему всего лишь нужно было принять его. Нажатие пальца на курок было чем-то невозможным, чем-то, что просто не могло произойти на самом деле. Этого и не произошло. Из-за Тао. Но сейчас все было по-другому. Плотно прижатый к горлу нож? Жуткая боль, кровь, смерть. Это происходило бы медленно и мучительно. Он бы извивался на земле, пытаясь удержать крупицы жизни, стремящиеся покинуть тело. Он явно теряет контроль над собственными действиями. В глазах жжет, и что-то прокладывает влажные дорожки по щекам. Что? Быть не может. Он не плакал несколько лет. Но в голове эхом отдаются гулкие удары, нижняя губа уже скривилась и задрожала, и лицо Тао расплывается за занавесом соленых слез. Огромными усилиями он заставляет себя прикусить губу, чтобы только не выглядеть жалким дураком. Он больше не хочет окончания игры. Он больше не считает смерть неотъемлемой частью своей жизни. Он хочет дышать, хочет ходить. Жизнь не скучна, она больше не серое пятно. Жизнь уже не то, что он может так просто потерять. Жизнь - это что-то, над чем должен взять контроль он, а не кто-либо другой. Сехун пытается подняться, но не находит в себе сил для этого. Без единого слова Тао подхватывает его на руки и относит в кровать. Сехун намертво вцепился в его рукав, взглядом умоляя остаться. Один? Ночью? После всего, что произошло? Ни за что. - Сехун, я вернусь. Обещаю. Просто подожди меня, хорошо? Он кивает, и спокойствие наваливается на него вместе с этими словами. Просто подожди меня. Он сворачивается калачиком и закрывает глаза. Тао вернется... Когда он убедился, что Сехун закрыл глаза, Тао ухватил бандита за воротник и поволок тело к двери. Ифань, как и следовало ожидать, дожидался снаружи. - Какого черта? - он почти швырнул в него тело, но тот просто поймал его, схватив за локоть. - Что это, бандит? Бог ты мой, что здесь произошло? - Не пытайся отшутиться, - рыкнул Тао. - Взгляни, незачем нанимать этих ублюдков. Этот уже второй, ты ведь понимаешь, одного было достаточно. Сейчас не время ошиваться рядом. - Успокойся, дорогой. Я избавлюсь от этого, - Ифань тряхнул зажатым в руке локтем бедняги. - Даже не говори мне успокоиться. Быстро уходи, - он уже развернулся, чтобы уйти, но чужие пальцы сжали руку. - Прошу прощения? - Ифань улыбался, но его взгляд оставался ледяным. - Вспомни свое место, прежде чем говорить мне такие идиотские вещи. - Тао смотрел на него еще с секунду, прежде чем развернуться и уйти прочь. Свое место? Верно. Находящийся в чужом распоряжении и использующийся по назначению. Когда он возвращается в комнату Сехуна, то закрывает за собой дверь, заперев ее при этом на замок. Тао мучила вина за то, что пришлось оставить Сехуна, чтобы избавиться от лишившегося чувств бандита, но он все равно скользнул под одеяло, чтобы быть рядом со своим подопечным. Их разделяет расстояние в две ступни; кровать слишком большая даже для двоих. Он кладет руку на плечо Сехуна, чтобы проверить, спит тот или нет. Тот, видимо, и не думал погружаться в сон, и Тао чувствует, как тот дрожит под его рукой. - Сехун? - шепчет он. Сехун оборачивается к нему. Лунный свет струится в окно, и Тао может видеть его все еще влажные глаза. Что-то в его сердце сломалось. Тот плачет, вне всяких сомнений. - Господи, Сехун, - Тао тянется к нему и крепко прижимает к себе. - Теперь всё хорошо, - он всеми силами пытается придать голосу успокаивающие нотки, - теперь всё в полном порядке. - Он может явственно чувствовать, как самообладание постепенно покидает его. На данный момент Тао ни капли не сильнее парня рядом. Он никогда не осознавал, какой хрупкий на самом деле Сехун. Последние два приступа позволили ему лишь мельком взглянуть на его слабую сторону. Этот трясущийся, плачущий, напуганный мальчуган. Это как авария, непредвиденная поломка, полный бедлам. И что может сделать Тао? Он может только обнять его и изнывать от того, что не может найти подходящих слов, что могли бы сломить эту ужасную тишину. Сехун сжался еще сильнее, словно пытаясь свернуться в идеальный шарик. Стараясь уменьшиться так сильно, насколько это вообще возможно, быть может, для того, чтобы вконец исчезнуть, раствориться. Он слишком устал быть собой. Он холоден внутри, совсем не по-человечески. Но Тао теплый. Такой теплый, как жизненные силы, не дающие ему сгинуть. Сехун хочет уцепиться за это тепло, погрузиться в него с головой. Быть может, и сам он согреется. Он лишился рассудка. От усталости, от недавней близости смерти, от прикосновений человека, которого отталкивал от себя еще неделю назад. Да, он, должно быть, совсем свихнулся, потому что когда он решает поднять взгляд на Тао, который взглянул в ответ на него, тот выглядит очень даже... хорошо. Почти красивый. Как принц, пришедший спасти его от ночного кошмара. Да, лишился рассудка. Должно быть, именно так. Потому что сейчас он испытывает к нему симпатию. Восхищается им, желает его, Сехун благодарен ему. Он хочет, чтобы тот обнимал его всегда, оберегал его от всех опасностей своими объятиями, чтобы ему не нужно было покидать свою комнату. Они могут остаться здесь на совсем, и Сехун будет счастлив. Он теснее придвигается к Тао, зарываясь в горы одеял. Тао ощущает перемену. Он чувствует себя странно. Не так, как когда он последний раз обнимал Сехуна - то было лишь ради того, чтобы успокоиться его. Но это ведь аналогичная ситуация, так? Да, конечно, именно так, хоть и ощущается по-другому. Тао чувствует жар, он горит рядом с Сехуном. Может, он болен, думает парень. Сердце бешено колотится в груди. Тао продолжает смотреть на него, ожидая, когда юный мастер придет в себя. Внезапно Сехуну начинает казаться, будто кто-то чужой снова сзади, нож снова вонзается в затылок. Разум бессознательно возвратился к тому моменту. Его рука взметнулась вверх и принялась нервно растирать место, которого касался ледяной металл, и настолько ожесточенно, что Тао вынужден был остановить это. Он взял руку Сехуна в свою; его температура тела была гораздо ниже температуры Тао. Он принялся поглаживать тыльную сторону его руки большим пальцем, надеясь, что это хоть немного обнадежит Сехуна. Его сердце было полно жалости к нему, и все, чего ему хотелось, это вернуть прежнего сильного юношу, скрывающегося за непроницаемой броней. Если бы он только мог поделиться своими силами с ним. Это было бы чудесно, подумал он. Оба так и уснули. Одна рука Тао крепко прижимала Сехуна к себе, и пальцы другой переплетались с пальцами Сехуна в небольшом пространстве между ними. В своем беспокойном сне Сехун теснее прижал их руки к своей груди и улыбнулся. __________________ Слезно прошу прощения за долгое ожидание ;_____; Я безумно благодарна тем, кто читает это, несмотря на нечастые апдейты, тем, кто комментирует и кто торопит меня, ибо без этого я, наверное, совсем бы забросила работу :'D Спасибо ♥~