Не смотри на меня.

Забил на чистую НЦу. Не умею я ее писать, плак. И опять маленькая глава, ах, какой я дерзкий. Хотелось что-то сказать, но в легких не хватало воздуха. Я просто стоял и старался запомнить каждое твое прикосновение, заставляющее ноги дрожать, а сердце пропускать удар. Тем временем руки медленно спускались вниз, по спине. Пальцы очерчивали только тебе известные узоры, касались позвонков через тонкую ткань футболки. Зеленые глаза горели диким огнем, как у хищника, вцепившегося в неспособную сопротивляться жертву. Поворачиваюсь к тебе лицом, а руки сами, против воли, аккуратно легли на твои плечи. Ты легко касаешься пальцами моего подбородка, приближаешься ко мне и так по-детски невинно смотришь на мои губы, словно ожидая разрешения. Черт, ты же знаешь, что оно тебе не нужно. Легкое прикосновение чужого языка пустило по телу дрожь и волну удовольствия. В глазах потемнело от ощущений. Это неправильно. Слишком быстро. Рано. Я ведь не знаю ничего, кроме твоего имени. Ты слегка прикусываешь мою нижнюю губу, чтобы я перестал витать в облаках и не упал прямо на тебя. От укуса по телу прошелся парад приятных мурашек, сопровождаемый барабанной дробью сердца. Опускаю руку тебе на грудь, чувствуя, что твое сердце тоже отбивает немыслимые ритмы, словно норовя высочить из грудной клетки. Спускаешься ниже и придаешь губами к небольшой венке на шее, заставив меня вытянуться, как если бы внутри меня была натянута струна. Берешь меня за руку, призывно сжимая ее, и, безошибочно найдя направление, тянешь меня в сторону спальни. Я уже просто не мог сопротивляться. Все мысли о неправильности и глупости отступили на задний план и помахали ручкой здравому смыслу. Падаю следом за тобой на мягкое одеяло и нетерпеливо срываю ту единственную пуговицу на рубашке. Пускаешь тихое замечание: -Можно было просто расстегнуть. Но я слышу эту фразу, словно сквозь толщу воды. С рыком притягиваю тебя за ремень ближе к себе и целую, в немой, столь отчаянной мольбе о помощи. Помоги. И ты откликаешься на эту мольбу. Чувствую, как твои руки переплетаются на моей спине, поглаживают, а твое тело прижимается еще ближе ко мне. Дорожкой маленьких поцелуев добираюсь до мочки твоего уха и с задором прикусываю ее, получая в ответ тихий стон. Вы когда-нибудь целовали огонь, держали его в руках? Возможно, это глупый вопрос. Но сейчас я в огне. Пламя. В поцелуях с тобой есть что-то обжигающее, приносящее томительную боль в груди, заставляющую меня вытягиваться в струну и откидывать голову, чтобы глотнуть немного воздуха. Его попросту не хватает, мне жарко, я задыхаюсь. Млею от каждой ласки, будь она нежной или грубой. Терпеть нарастающее с каждой секундой возбуждение невыносимо, ты и сам понимаешь это. Тогда ты рывком переворачиваешься, так, что я оказываюсь внизу. Я уже хотел возмутиться этой наглости, но ты чмокаешь меня в кончик носа, успокаивая, и медленно, выжидающе расстегиваешь молнию моих брюк. В твоих глазах тлеет игривый огонек. Кто знает, что ты задумал? *** Секс с мужчиной совершенно другой по сравнению секса с девушкой. Тут нет того привычного положения, когда знаешь, что всегда будешь главным. В моем случае – постель превращается в настоящее поле боя, где за место нужно сражаться языком и силой. И приз в этой битве – доверие мужчины, признания силы и стоны: громкие, немного с надрывом, грозящим с утра проснуться без голоса. Взгляд, дрожащие ресницы. Располосованная спина. Море удовольствия, в котором, казалось, ты касаешься дна. Идеальные грани между болью и удовлетворением. Полузабытье.