Не смотри на меня.

Похоже, сие бред читает лишь Шерленок ._. P.S. Курсив - воспоминания Билли. Идти по улице в сильный ветер – удовольствие сомнительное. Идти же по улице в сильный ветер и ливень - уже ниже среднего. И именно меня дернуло в это время идти пешком с работы. Браво, Армстронг! Вы назначаетесь на должность невероятного идиота, и теперь вам выплатят ваши проблемы. Тут же мокрый лист впечатывается в мое лицо, отравляя настрой окончательно. Мокрая куртка бьет по спине, футболка прилипает к коже, а волосы мгновенно становятся непролазными кудрями, причем такими, словно я старательно завивал их при помощи бигудей. Кто-то уже промок насквозь и, расслабившись, нес обувь на шнурках за плечами. Автомобилисты выживали, как могли: более крупные объезжали застрявшие легковушки. Это было похоже на стадо, обходящее убитое молнией животное. Мне в глаза бросилась девушка с пакетом на голове. Его лямки были заправлены за уши, а девушка, улыбаясь, шагала прямо через лужи. -Я вас ненавижу! – крикнул стоявший рядом мужчина, и, тряхнув мокрой головой, пнул колесо вставшей машины. В обычной ситуации я бы улыбнулся или даже присоединился к весьма захватывающему пинанию автомобилей, если бы не одно «но». Голубоглазое «но» с блондинистыми волосами. Майк - некий стесняющийся мальчик, покрывающийся сухим румянцем от каждого моего слова, и это необычайно цепляет, заставляя сердце сжиматься от желания помочь этому мужчине в дальнейшей жизни. А ведь раньше он был не таким. Я сразу узнал его, когда увидел в окне напротив: Майк учился со мной на одном курсе. Когда на своей первой в жизни паре я сидел практически один на всем ряду, ко мне подсел он - высокий блондин, сверкающий сапфирами глаз, сразу впадающими в душу. Майк умел договариваться, в нем была своя необычайная харизма, на курсе это был самый выдающийся студент… Но у него не было друзей. Совсем. Притчард сидел рядом со мной, но молчал, делая заметки в тетради и шаря по аудитории потерянным взглядом забитой лани. И единственное, что он мне сказал за все время обучения: -Не смотри на меня, - замечание, отпущенное, когда я бесстыдно пялился на него. Да, черт возьми, да! Я влюбился в Майка. Полностью, без остатка, совершенно стерев грань между любовью и одержимостью. Мне хотелось сблизиться с ним, стать хотя бы друзьями, если не более. Но он был каким-то далеким, закрытым в себе, холодным и… бесконечно манящим. Что-то цепляющее было в этих умных глазах. И вся его притягательность оправдывала приступы отчаяния, которым я подвержен. -Эй, что ты пялишься на своего Майка? – ехидно хлопает меня по плечу один парень с курса. Глаза, маленькие и словно насмехающиеся, делают его похожим на гиену. -Он не мой, - шиплю, сжимая кулаки. От парня меня откровенно воротит, а то, как он сейчас кривит свое лицо, делает его отличной и привлекательной мишенью. Слишком он мягкотелый и «скользкий», как змея - явно не тот тип человека, интересующий меня. -Утю-тю, голубок, - противно чмокает он и касается указательным пальцем моего носа, что окончательно выводит из себя. Короткий замах, вскрик, топот чужих ног. Парень со сломанным носом падает на землю, поднимая облако пыли и неистово выкрикивая проклятия в мой адрес. Тут сзади меня подхватывают чьи-то сильные руки, поднимая над землей и оставляя возможность лишь слабо шевелить ногами в отчаянии. Сзади раздался басистый голос, сразу дающий представление о своем хозяине: скажут обнять – обнимет, скажут застрелить – застрелит, скажут обнять и пристрелить – выполнит безоговорочно. Отгоняю неприятные воспоминания и смотрю на окно твоего дома. Не зашторены, но свет горит. Одного нет: тебя. И это дает какой-то обидный толчок в спину, как бывает у детей, не получивших ожидаемый подарок на день рождения. За эти две недели у меня едва не «поехала кукушечка». Мне необходимо было объясниться с тобой, рассказать, как мы вместе учились, и извиниться за произошедшее. Но, как назло, пришлось ехать с презентациями в другой город, лишая возможности раскаяться. Хотя, смог бы я? Вряд ли бы ты открыл дверь после того, как увидел в окне с… Фрэнком. Кто же знал, что этот хитрый рыжий лис так подставит меня? Райт был первым мужчиной в моей жизни. Что же таить, он вообще был первым. Никакие чувства нас не связывали – Фрэнк не в моем вкусе в плане характера: слишком уж он взрывной. Просто друзья-подростки, решившие открыть для себя что-то новое и попробовать запретное. Правда, «проба» вскоре переросла в то, что на нас начали подавать жалобы сотрудники магазина, в котором мы подрабатывали еще до того, как я ушел в университет. Задыхаясь от смеха и толкая меня локтем в бок, Фрэнк держит листок с жалобой. Дрожащими от приступов хорошего настроения руками беру его и пытаюсь разобрать почерк. Вытянутые, уверенные буквы с красивыми закорючками складываются в «Чересчур громкие стоны в кладовке отпугивают посетителей. Прошу принять меры!». Мы и сейчас поддерживаем теплые дружеские отношения, но в последнее время Райт словно с цепи сорвался. -Уходи, - удивляюсь, как ему хватило наглости даже не позвонить, а ворваться в мой дом и без разрешения залезть в ванную. Фрэнк поднимает на меня свой взгляд: беззастенчивый, насмешливый, отстраненный. -Уходи, - повторяю и дергаю рукой с полотенцем, не открывая глаз. Фрэнк хмыкает, поднимается, залив пол водой, и раздраженно вырывает полотенце из моих рук. Я так и стоял на мокром полу, пока не услышал заветный хлопок входной двери. Выхожу из ванной и, удостоверившись, что Фрэнк уже покинул мой дом, направляюсь к полке с книгами. Провожу рукой по переплетам, вдыхая родной запах старой бумаги. В нем есть что-то притягивающее и неизвестное, словно говорящее «Прочитай эту книгу, открой этот небольшой мир». В книгах я находил частичку себя. Намного лучшую часть, нежели в реальной жизни. Засматриваюсь на золотое тиснение букв на обложке и не замечаю, как сзади пробегает тень. Дальше все было, как в тумане. Я видел огненно-рыжие волосы, молнии в голубых глазах, руки с татуировками и сплетениями вен. Райт прижимает меня к себе, я слышу его сбившееся дыхание и чувствую тонкий аромат парфюма, но это больше не вызывает возбуждения и дрожи внизу живота, нежели в былые времена. -Фрэнки, я просил тебя… Перестань. Отпусти, - я уже не просто не поддаюсь, а откровенно вырываюсь, беспорядочно бью руками по сильной спине, на что только слышу его издевающийся смешок: -Слабак. А потом я почувствовал огонь, пробежавший по спине. Эти огненные полосы вызвали вполне реальную физическую боль, я прогнулся и закричал, сорвав голос. Полосы, проведенные взглядом. Твоим взглядом из окна напротив. Выносить его также больно, как и быть заживо сожженным. Свет из окон твоего дома задрожал, как умирающий мотылек, и потух. Меня затопило острое чувство тревоги, несравнимое ни с чем-либо еще. Майкл Райан Притчард, я волнуюсь за тебя. Дай знать, если что-то случилось.