Вечность

Ты не откроешься мне никогда, Твоя душа, как закрытая книга. Нет, - не дано мне понять тебя, Твой псевдоним – неизвестность, интрига… Учащенное сердцебиение и легкая дрожь не давали мне сдвинуться с места. Этот парень неплохо напугал меня. Почему он подошел именно ко мне? Что значит «это все подстроено»? Что, если он говорил правду? Господи, Фрэнк, он просто свихнулся! Прекрати себя накручивать по всякой ерунде! Нет, я, конечно, слышал о том, что некоторые не выдерживают напора ответственности и начинают сходить с ума, но я бы никогда не подумал, что стану свидетелем этого явления. Видеть, как человек бьется в истерике и просит о помощи, которой ты не можешь дать, невыносимо. Этот парень постоянно смеялся, но я видел застывшие слезы на его глазах, видел, как его ломает изнутри. Сейчас он спит спокойным сном, но когда проснется, это снова будет повторяться. Когда я был маленьким, каждое лето меня отправляли к моему дедушке Уильяму в Техас. У него было огромное ранчо, и я часто помогал ему по хозяйству. Это были незабываемые летние дни. Я всегда безумно любил его. Мы вместе путешествовали, охотились или же просто смотрели телевизор. То ранчо всегда навевало атмосферу уюта и домашнего тепла, но не все было так гладко, как казалось. С возрастом мой дедушка начал видеть странные вещи. Так как бабушка Роуз умерла, когда я был младенцем, а он поклялся вечно хранить ей верность, больше женщин у него не было. С каждым летом его состояние ухудшалось. Резкие смены настроения, постоянное бормотание и кошмары по ночам не давали ему спокойно жить. И вот однажды ночью я услышал гул тракторов. Подумав, что это воры, я немедленно поднялся с постели и побежал вниз по лестнице. Выйдя на улицу, я увидел свет из загона и, взяв за углом дома лопату в качестве самообороны, направился туда. Все помещение было залито светом и оглушительным шумом. Аккуратно обойдя трактор, я заглянул в кабину управления, но там никого не было. Выключив эту машину и подумав о том, что если найду тех, кто это сделал, то надеру им задницы, я направился к выходу. Оглушающая тишина клонила в сон, но я вдруг услышал всхлипы. Осмотревшись по углам, я заметил дедушку Уильяма. Он заливался слезами и руками искал что-то на полу. - Дедушка? – тогда я позвал его, и он замер. Подняв на меня наполненные злостью и ненавистью глаза, он резко схватил лежащий рядом топор и замахнулся. - Это ты ее убил! Она приходила ко мне, а ты ее убил! Я так долго ждал этого момента, а ты все испортил! Моя Роуз должна была быть со мной! – он подходил ко мне, и я понял, что мне нужно обязательно бежать, но по «счастливой» случайности запнулся и упал. Он был совсем рядом, и я начал конкретно бояться его, но вдруг он остановился и схватился за сердце. Топор выпал из его рук, с глухим стуком упав на пол. Он издал последний вздох и, шепча «Я иду, моя милая», навеки закрыл глаза. Как оказалось, у него была шизофрения, которую он пытался тщательно скрывать, но умер он из-за сердечного приступа. После того случая я понял, как ему было тяжело. Я буквально чувствовал, как он мучился все эти годы. Так же и с этим парнем. Он обречен и ничего не сможет его спасти. Тяжело вздохнув, я закрыл дверь. По рации передали, что все, кто поднимается наверх, должны посетить собрание в 16 отсеке, но меня это не особо волновало. Я решил отложить операцию «Заедание проблем» и просто прогуляться по подлодке до ночного дежурства, чтобы успокоить нервы и набраться терпения. Да, именно оно мне и нужно перед встречей с ним. Моим сумасшествием. **** Я зашел в первый отсек и осмотрелся. Уэй смотрел на экран одного из мониторов, а курсанты, суетясь, записывали какие-то данные в журнал. Дверь закрылась, и только тогда они обратили на меня внимание. Джерард же находился в своем потайном мире, изолированном от нашего общества. Он часто так делал, закрывался в себе, уходя далеко в раздумья, не замечая, как летит время. Я прошел на свое место, стараясь не смотреть на него. За весь день, который я пробездельничал, я много думал о том, как буду вести себя на дежурстве. Сдержанно или, наоборот, закачу истерику? Я старался понять, как мне лучше поступить, чтобы не загнать нас в более безвылазный тупик, но сейчас, когда он сидит передо мной и его лицо ничего не выражает, злоба охватывает мое сознание. Ему действительно все равно или мне так только кажется? В любом случае я все равно не узнаю, что он чувствует. Джерард - гениальный актер. Ему бы в фильмах сниматься, а не руководить управлением подлодки. Этот человек столько раз обводил меня вокруг пальца, что ему уже давно оскар должны были вручить. Так или иначе, он – человек загадка, которую мне никогда не разгадать. Хоть он и был отстранен от всего, что происходит, вид у него был достаточно измученный. Уэй постоянно зевал и потирал глаза. Обмолвившись с курсантами парой слов, он отправил их на обход подлодки и проверки остальных отсеков. Мы остались одни. Он оперся руками о небольшой стол и опустил голову. Я бы и дальше продолжал делать вид, что мы совершенно незнакомые люди, если бы он не начал разговор. - Тебя не было на собрании, - его голос был немного севшим и хриплым. Он оставался в том же положении и, видимо, ждал ответа. - Можно подумать, тебя это волнует, - не знаю, что со мной произошло, но я старался вложить в каждую последующую реплику как можно больше яда и ненависти. Я сам удивился от своих действий, ведь я представлял свой ответ в корне другим. Хотя… а чего он ожидал? Что я после каждого его срыва буду, как собачка, обратно прибегать? Нет уж, увольте. - Меня волнует все, что связано с тобой… - он сказал это, и мой смех заполнил помещение. Нет, он действительно думает, что я поверю в это? Вы слишком наивны, мистер Уэй. Я смеялся до тех пор, пока скулы не начинали побаливать, пока я понимал, что все это очередная ложь, и от этого становилось невыносимо больно, пока слезы не начинали скапливаться в уголках моих глаз, и осознание, что я всего лишь подстилка, не давало мне вдохнуть полной грудью. После того, как я успокоился, он наконец развернулся ко мне, и я увидел ту же гримасу боли и отчаяния в глазах. Это снова дало мне надежду, но что-то щелкнуло внутри меня. - Да пошел ты, - выплюнув это ему в лицо, я поднялся и направился к двери. И только когда я почти закрыл ее, кричащий шепот остановил меня. Да, он был именно «кричащий», ведь в нем было столько сожаления и скорби, что я даже почувствовал себя виноватым. - Я всего лишь хочу защитить тебя, Фрэнки… - снова вернувшись в отсек и закрыв за собой дверь, я посмотрел на него. Медленным шагом, будто боясь спугнуть меня, он подходил ко мне. И вот когда мы были совсем близко, он распахнул руки и обнял меня. Так бережно, но в то же время крепко, словно я могу испариться. Он поцеловал меня в макушку, а я обнял его в ответ. Это было то, в чем я так нуждался. Никакие физические контакты не заменят его объятий. Никто не заменит его. И даже если это очередное вранье, пропитанное фальшью и насмешкой, я все равно полностью доверяю ему, в который раз отдавая себя в его сильные руки. Можете говорить что угодно, но именно этого мгновенья я так долго ждал. Немного отодвинувшись, он посмотрел мне в глаза. Заправив мою прядь волос за ухо, он начал оставлять краткие поцелуи по всему моему лицу. Задержавшись на моих губах, он осторожно наклонил мою голову, открывая область шеи. В его действиях не было никакого намека на пошлость и грубость. Все было так чувственно и бережно, что я издал тихий стон. Посмотрев на меня, он улыбнулся, но улыбка все равно была грустной. - Может, пойдем спать? – я охотно согласился, и мы в который раз шли именно в его обитель. Молча. Разговоры были здесь излишни. Все и так предельно ясно, хоть у нас еще много вопросов друг к другу. Выключив свет и сняв с себя одежду, мы легли в постель. Я решил задать ему вопрос, который мучил меня весь день. Я понимал, что именно он мог все испортить, но мне нужно было знать правду. Положив голову ему на грудь, а рукой обняв его, я глубоко вздохнул. Он также удобно устроился и накрыл нас одеялом. Видимо, что-то его конкретно измучило, раз он так сильно хотел спать, но откладывать задуманное я не собирался. Проведя подушечкой указательного пальца по его груди, я чуть приподнялся и таким образом смотрел ему в глаза. - Джи... ты используешь меня? – Шок. Удивление. Непонимание. Внезапность вопроса. Обида. Разочарование. Все это промелькнуло в его эмоциях. Я даже не думал, что люди способны на такое. Он сглотнул и зажмурил глаза. - Ты правда так считаешь? – его голос сел еще больше, а хрипота делала речь немного непонятной, но я все равно догадался, о чем он говорит. - Я не знаю, Джи, я не знаю… Я совершенно не могу разобраться в наших отношениях. Да что там! Господи, Джерард, но самое главное то, что я не могу разобраться в тебе! Сегодня утром ты кричишь и ударяешь меня, а теперь мы опять лежим вместе, и ты хочешь спросить, правда ли я так считаю? А эти слова про власть и тому подобное, ты думаешь, они не наталкивают меня на мысль о том, что тебе от меня нужен только трах? Думаешь, мне легко постоянно ходить, не зная, что творится у тебя в мыслях? – под конец своей речи я перешел на крик и развернулся к стенке. Я не знал, что он дальше сделает, я не знал, что он дальше скажет. Мне хотелось услышать что угодно, лишь бы это была правда, лишь бы он был откровенен со мной. Сжав простынь под собой до побелевших костяшек на пальцах, я уткнулся носом в подушку. - Я бы никогда так не поступил с тобой, Фрэнки, - он поцеловал меня в шею, но я никак не отреагировал. – Ты слишком идеален для того, чтобы так гнусно с тобой поступать, – он разворачивает меня к себе. – Я ненавижу тебя за то, что ты сводишь меня с ума, ненавижу… - он припадает к моим губам, и это уже не тот невинный поцелуй. Он был наполнен страстью, желанием и доказательством того, что я значу для него столько же, сколько и он для меня. Подмяв меня под себя и резко оборвав нашу связь, он с полной серьезностью в глазах посмотрел на меня. – Я всегда буду рядом с тобой, - оставив последний легкий поцелуй и пожелав спокойной ночи, он прижался ко мне. Сегодняшняя ночь достаточно сблизила нас. Она дала понять то, что это все не просто так. Она показала мне, каким может быть Джерард. Чувственный, бесхитростный, понимающий, живой, в конце концов. Это все словно сказка, где он – мое чудовище. Чудовище, от которого невозможно оторваться или забыть. Чудовище, которое завладевает моим разумом все больше и больше. Чудовище, без которого я больше не представляю своего существования.