Вечность

Мы проспали весь день. Было так тепло и уютно просто лежать рядом, ощущать его тихое дыхание, перебирать прядки волос, пока ему снятся причудливые сны. Он такой разный, противоречивый, такой не понятный никому. Мы не говорили, что будет с нами после того, как доберемся домой, но вряд ли я его теперь отпущу. Я хотел бы сказать ему о своих чувствах, но ужасно боюсь спугнуть его этим. Этой ответственностью , во всяком случае грузом, так что придется потерпеть. Я согласен ждать сколько угодно, лишь бы он был готов. Пятница. - Фрэнки, просыпайся, - тихий шепот на ушко и поцелуй в лоб. Так, он проснулся, будит меня, о боже, только не снова… - Ты что, опять хочешь кушать? – потирая глаза, я старался сфокусировать на нем взгляд. Он был уже одет, только во что?! На нем были джинсы, пару толстовок, из-за которых он был похож на «человека-капусту», и перчатки. Нет, я, конечно, понимаю, что на складе холодно, но не до такой же степени. Да и вообще, я вчера там в одной футболке был! - У меня есть для тебя сюрприз, - загадочно улыбнувшись, он чуть привстал, подавая мне такие же теплые вещи, и похлопал по карманам, проверяя, все ли на месте. Утвердительно кивнув самому себе, он начал ждать, пока я оденусь. Теперь мне стало интересно, что же он так усердно проверял, и я старался как можно быстрее надеть на себя вещи. Оставив одну толстовку и посчитав, что мне и так будет не холодно в двух, я уже собирался выходить. - Еще одна, - он поднял ее с постели и заставил поднять меня руки, таким образом самостоятельно надевая ее на меня. - Ну, Джи, мне и так жарко, хватит, - как обычно, меня никто даже не послушал и, закончив со всем этим, мы закрыли каюту. Было пять часов утра, и мне показалось, что что-то изменилось. Нет, не отсеки, и даже не люди. Воздух… Он был свежим, легким, парящим. Таким, который мы вдыхаем каждый день, но не замечаем его прелести. Я мог вздохнуть полной грудью, и это было просто удивительно! Улыбка не покидала моего лица, но я все равно не понимал, что происходит. Я что, снова все проспал? Проходя 12 отсек, я полностью убедился, что мы не будем снова СЛАДКИМИ бандитами, и мне до жути стало интересно, что же он для меня приготовил. Как обычно, в такое время все спали, и я был уверен, что когда они проснутся, то тоже немало удивятся. Мы дошли до 5 отсека, и я увидел свет. Господи, это был дневной свет! Самый настоящий дневной свет! Если вы 19 дней сидели в заточении, подобному моем, то вы точно поймете, каково было ощущение, которое я испытывал. Мы подошли к сторожевому, и он отдал честь Джи. - Товарищ главнокомандующий, температура -5 градусов по Цельсию, но можете подниматься наверх. Я запишу об этом в бортовой журнал. Вам останется только расписаться, - он пропустил нас к лестнице, ведущей на поверхность, и Джерард забрался первым, чтобы потом подать мне руку. Поднятие по ступенькам не заняло и пары минут, ведь желание поскорее увидеть все собственными глазами просто затмило наш разум. Испуг, удивление, восторг, ошеломление – это все смешалось, словно яркие краски, и разлилось по округе. С замирание сердца я шел за ним, не отпуская руки, доверяя каждому шагу. Солнце только начинало всходить, и тихий свет пробивался сквозь лучи, озаряя собой огромные груды льда. Я не чувствовал ни холода, ни дискомфорта, лишь благодарность за то, что он подарил мне все это. Я хотел кричать от чувств, которые так и лезли наружу. Мы так и шли. Он лишь изредка улыбался и подтягивал меня еще ближе, чтобы я не отставал. Я буквально растворялся в этих чувствах. Я растворялся в нем… Подходя к самому краю подлодки, я увидел безграничную синеву океана, которая обнимала наш «дом» все эти дни. Мне хотелось дотронуться до нее, ощутить кончиками пальцев. Это то, ради чего стоит жить, и я, наверное, никогда не откажусь от этого. До конца своих дней уходить буду в море, отдавая себя без остатка ему. Это то, что разделит и радость, и горе. это то, в чем навеки добровольно тону… - Я ведь говорил, что у меня есть сюрприз, - он самодовольно улыбнулся, и я обнял его. Так крепко, не заботясь о его ощущениях, что услышал чуть ли не задыхающийся судорожный вздох. Этот момент был просто непередаваем. Я шептал ему «спасибо, спасибо, спасибо», а он нежно гладил меня по спине. - Это еще не все, - он попросил меня закрыть глаза, и я выполнил его просьбу. Немного пошарив карманами, он взял мою ладонь и положил туда что-то небольшого размера. Это был медальон ручной работы. Сразу было видно – дело мастера. Золотая оправа изящно обрамляла его края. Формой он напоминал небольшое сердце. Нет, не те никому не нужные идеально вырезанные валентинки, это было особое сердце. На соединении двух половинок, которые напоминали канатные веревки, была своеобразная выгравированная кнопка. Я нажал на нее, и это сердце открылось, выпуская на волю чудесную мелодию. Она легко ложилась на слух и завораживала своей красотой. Это была мелодия души. Души бывалого моряка, подводника - неважно. Главным было ее звучание. - Это медальон моего отца. «Сердце океана», – он смотрел мне в глаза, и я, казалось, забыл, как дышать. - Тогда, перед смертью, он отдал его мне, а теперь я собираюсь отдать его в твои руки, - он отпустил мою ладонь, и едва ощутимый холодок сразу же прошелся по ней. Смотря на только всходящие солнечные лучи, он не жмурился и не прикрывался рукою, полностью отдавая себя в их объятья, будто в последний раз. - Я не могу принять это. Он твой, - каким бы красивым он ни был, все равно я не мог лишить Джерарда единственного осязаемого воспоминания. Это было бы неправильно, да и эти слова «Тогда, перед смертью, он отдал его мне, а теперь я собираюсь отдать его в твои руки», что он хотел ими сказать? Это был какой-то намек или же просто высказывание своих мыслей? Господи, детка, расскажи мне, что творится в твоей голове… - Он твой, и это не обсуждается. У меня плохое предчувствие, Фрэнки, очень плохое, - он снова развернулся ко мне и задал вопрос, который полностью выбил меня из колеи. - Что бы ты делал, если бы я умер? – я замер без единой возможности пошевелиться. Эти слова – самое тяжелое, что можно себе представить. Действительно, что бы я делал? Как дальше жил? Как я бы снова просыпался без него? Как бы я мог постоянно не чувствовать его запах, не слышать голос, не ощущать прикосновения? Как бы я это вынес? - Я..я не знаю, Джи, я бы просто не смог без тебя, я бы не смог… - глаза начали болеть от напряжения и от сдерживаемых слез. Я прижался к нему всем телом, наплевав на то, что скоро нас могут позвать. Сейчас для меня существовали лишь он и невообразимый страх, заполняющий каждую клеточку моего тела. Вдруг я оторвался от него и так же серьезно посмотрел. - А ты? Что бы делал ты, если бы меня не стало? – он наклонился и прошептал мне прямо в губы. Самым честным, самым откровенным голосом. - Я бы никогда не допустил этого…