Ночь. Улица. Фонарь.

Жизнь в общежитии чревата различными трудноразрешимыми ситуациями. Но в комнатах у особо талантливых личностей львиная часть неожиданностей почему-то выпадала на окно и иже с ним связанное. Особенно часто это случалось ночью. - Ты представляешь, просыпаюсь я от дикого холода, на улице зима, а окно каким-то образом открылось и оттуда ощутимо веет и сыплет отнюдь не тропическими мотивами. То ли проветривали и забыли закрыть крепко, то ли порыв ветра, то ли сквозняк, то ли духи. С кровати мне вставать лень, хоть и холодно. Окликаю спящего на соседней койке Витька. Просыпается. Смотрит на свои ноги, живописно припорошённые снегом. Первое, что спрашивает? Какого лешего он лежит в снегу. Ну, соответственно, я ему объясняю. Он окно закрыл и завалился обратно в постель. Ты думаешь, что он снег стряхнул? Куда там! Даже не прикоснулся. Всё стекло потом само. Да, сосед у Джека был знатный. Толк в удовольствиях знал. Впрочем, как и сам Джек Лондон. Любили они и покушать. Но холодильник всё никак не могли собраться купить, так что хранили особо портящиеся продукты в пакете за окном. На улице-то попрохладнее зимой будет. Весной, конечно же, также. Но именно в эту счастливую вешнюю пору оказалось, что не только они и Винни-Пух не прочь подкрепиться. - Значит так, опять история начинается с "просыпаюсь я, следовательно, посреди ночи". Ну а как же, самое богатое время суток. Слышу стук какой-то, как будто лилипут на барабане играет. Тук-тук-тук, трам-пам-пам, цок-цок-цок. Вот это "цок-цок-цок" меня и напрягло особенно, да так, что я мгновенно снялся со своего мягкого ложа и подплыл к окну, откуда и доносилась эта замечательная какофония. А там, понимаешь ли, сидит этот человек, бандура белая, специально решил, видимо, прилететь к нам с моря, и наглым образом потрошит пакет, в котором лежит вкусная жареная курочка. Тут он глазками сверкает и отхватывает целый кусок филейной части моего завтрака, обеда, и, вполне вероятно, ужина. Я, конечно, возмущён, окно нараспашку, пакет в охапку, уже весь, кстати говоря, измочаленный, а этот товарищ только крыльями хлоп-хлоп - и полетел. Разве что пару белых перьев оставил на прощание. Момент - и в светлеющей синеве ночи раздался довольный вопль. Проглотил кусок успешно, подумал я. Обидно - до жути. Чую, что, если бы он целую курочку схватил, то я бы вцепился в его морщинистые худые лапы, крепко-крепко, и взмыл бы с ним в небеса. Но курочку бы вернул. Джек представлял проплывающие под ним сквозь облака дома, ещё тёмные, ночные, подсвеченные фонарями длинные автомобильные трассы, неоновые светлячки круглосуточных магазинов и баров. Громадная белёсая чайка уносила его куда-то за горизонт, прикрытый пеленой холодного тумана. - Вот так, собственно, я и встретил чайку Сергея Хусаиновича. Стервец страшный. Но пёрышки красивые, ровно лежат, одно к одному. А мораль сей басни такова: покупайте вовремя холодильник.