Return to...

— Альберта Стивенсон. — Здесь. — Лоренс Роджерс. — Здесь. — Джим Рулен. — Здесь. Лори перевёл взгляд с учителя на тетрадь. Вот уже и конец осени, со дня на день начнётся декабрь, а значит, настанет пора праздников. Вот уже немногим больше полгода прошло с тех пор, как Локи вместе с братом покинул Землю, отправившись в свой далёкий Асгард, а бывший бродяжка обрёл семью в лице знаменитого Капитана Америки. Учителя, конечно, были в курсе того, кто является отцом Лоренса Стивена Роджерса (того, что он приёмный, было решено не сообщать), и полагали, что до этого мальчик обучался где-то в сверхсекретной школе, а потому помалкивали. Ученики же были абсолютно не в курсе дел. Конечно, у Лори появилось несколько приятелей среди одноклассников, но он не очень тесно с ними общался, в гости не звал и сам не ходил. «Не стоило того,» — считал Лори. «Можно ненароком проболтаться, а это нежелательно,» — говорил Лори. «Обычным людям трудно постоять за себя, а враги не дремлют, ищут наши слабости,» — твердил Лори. Стив некоторое время вздыхал, пытался изменить его мнение относительно этого, но мальчик был непреклонен. «У меня есть друг, и самый лучший,» — улыбался Лори и, сжимая в кулаке амулет, который дал ему Локи, бросал быстрый взгляд на небо. В общем-то, учёба в школе была не настолько и трудна, даже скучна. Ещё во время их жизни в убежище маленький бог более-менее натаскал своего старшего товарища по всем предметам, а потому сейчас у Лоренса было много времени на то, чтобы заняться ещё чем-нибудь. Так, чтобы избавиться от скуки, мальчик начал понемногу рисовать, стараясь делать это так, чтобы учителя не замечали. Рисунки свои он не показывал никому, но понемногу в его рабочем столе дома накапливались блокноты, на каждой странице которых были рисунки. Вряд ли деликатный Стивен хоть раз открывал какой-нибудь из них, и самому Лори он ничего по этому поводу не говорил. Тем не менее, со временем мальчик втянулся в изрисовывание блокнотов с головой и даже стал брать уроки у школьного учителя рисования, чтобы улучшить свои навыки. Вот и сейчас Лоренс собирался нарисовать что-нибудь, пока шла перекличка, но всё никак не мог. Не мог сосредоточиться, не мог твёрдо удерживать ручку, не мог решить, что нарисовать, и даже уже толком не вслушивался в то, что говорит учитель. Слишком перенервничал. «Ты стал мнительным,» — поставил мальчик диагноз сам себе, но спокойнее от этого не стало. Вот уже неделю Лори казалось, что за ним постоянно кто-то следит. Разумеется, он не раз пытался сбросить хвост, как его учили, но слежка не прекращалась, все его уловки были разгаданы, казалось, ещё тогда, когда он сам едва начинал их придумывать. Лоренс даже применил пару приёмов из бродяжнического арсенала, а в результате — пшик. Ощущение того, что он постоянно находится под наблюдением внимательных, не пропускающих ни одного его движения враждебных глаз, и не думало пропадать. И вот это нервировало особенно. Отцу мальчик решил пока ни о чём не сообщать — у него и без того дел полно, зачем нагружать его ещё и своими безосновательными проблемами? Ему просто кажется. Кажется, кажется, кажется… — Кажется… — одними губами прошептал Лори, старательно заштриховывая ручкой область на бумаге вокруг пары явно недружелюбно настроенных глаз. — Мне всё это просто кажется… * * * — Локи, вот ты где! Шёл второй месяц пребывания асгардских принцев в Хельхейме. Тору, которому, равно как и его младшему брату, Хель строго-настрого запретила покидать её чертоги, с каждым днём становилось всё скучнее и скучнее. Он даже начал читать книги, а однажды подловил себя на мысли о том, что теперь понимает, каково было маленькому богу в Асгарде, ведь там его долго не выпускали даже в сад, не говоря уже о том, чтобы покинуть пределы дворца. Избавиться от прошлого, порой нависающего над рыжей вихрастой головкой, как дамоклов меч, было невозможно, но можно было ограничить контакты малыша с миром, чтобы по-прежнему держать его в неведении относительно того, что когда-то происходило, чтобы не повторить ошибок, не допустить беды… Конечно, рано или поздно придётся рассказать мальчику обо всём, но пусть он сначала вырастет, станет взрослее. — Локи! — Громовержец быстрым шагом направился к брату, стоящему спиной к нему у одной из колонн. «Странно… почему он никак не реагирует?» — пронеслось в голове у аса, а в следующий момент он попытался подхватить брата на руки, но… его ладони прошли сквозь маленькое тельце, а оно с характерным зеленовато-золотым свечением растворилось в воздухе от прикосновения! Из-за другой колонны явственно послышался тихий смешок младшего принца, и старший устремился туда, заглянул за неё, и… — Догоняй! — известил Тора счастливый вопль сзади, и с громким топотом, разогнавшим тишину чертогов Хель, рыжий негодник вприпрыжку промчался мимо него, устремившись вглубь переплетения коридоров и лестниц, старательно перебирая ножками. Пришлось бежать за ним, и в тот миг, когда ас вновь попытался схватить юркого мальчишку, оказалось, что и это тоже была иллюзия. Пару секунд спустя пришло осознание, что своим неловким движением Громовержец задел какую-то верёвочку, отчего-то невидимую, но, тем не менее, приводящую в действие невидимую ловушку. Он даже не успел возмутиться и сделать шаг в сторону, как его окатило ледяной водой, щедро плеснув за шиворот кубики льда! — ЛОКИ-И-И!!! — взревел старший принц, старательно ища взглядом брата. Впрочем, эти поиски тут же увенчались неудачей, поскольку на него донышком вверх упало опорожнённое ведро, очевидно, попытавшись притвориться шлемом. Сразу с трёх сторон раздалось хихиканье, сразу три рыжих мальчишки бросились драпать в разные стороны, скрывшись за ближайшими поворотами, а Тор остался стоять на месте, несмотря на лёд. Ему уже не раз приходилось становиться жертвой подобных шуточек Локи. ДРУГОГО Локи. Неужели?.. Требовалось срочно поговорить с Хель. — Я здесь, брат! — улыбнулся стоящий в одном из коридоров рыжик, до боли знакомым жестом пригладив растрепавшиеся от быстрого бега вихры. «Пора заканчивать с этим,» — решил ас и шагнул к брату, но тут же упёрся носом в каменную кладку. Опять иллюзия. — Локи, мне надоели твои шуточки! — выкрикнул старший принц. — Покажись уже! Никакого результата. Странно. Впрочем, по меркам Громовержца, отсюда до покоев брата не столь уж и далеко идти. Маленький бог обнаружился в своей комнате, на кровати, читающим сказки. Увидев недовольное лицо Тора, мальчик тут же захлопнул книгу и осторожно положил рядом с собой. — И как ты мне это объяснишь? — мрачно поинтересовался ас, демонстрируя ведро. — Сработало! — с горящими от радости глазами воскликнул младший принц. В следующий миг он уже сорвался с места, а затем повис на шее брата. — Сработало, Тор, всё сработало! Представляешь! — Локи! — строго покачал головой Громовержец. — Прости, просто тут больше никого нет, чтобы проверить, — покаялся мальчишка, взглянув на него максимально честными небесно-синими глазами, в которых плясали хитрые искорки. И вовсе он не раскаивался, рыжий негодник! — Постарайся больше так не делать. Я зайду попозже, — усадив брата на кровать, ас покинул его покои, направившись к себе, дабы переодеться. Нехорошо будет предстать перед Хель в таком виде. * * * Владычица Мёртвых устремила на Громовержца царственно-скучающий взгляд: — Что ты хочешь узнать у меня, могучий Тор? — Память Локи о прошлой жизни. Она может пробудиться? Хель отрицательно покачала головой. — Только не здесь и не сейчас. Вероятность этого просто невероятно мала. Если и получится, то только из-за крайне сильного… всплеска эмоций. — Насколько сильного? — Сильнее, чем на границе смерти и жизни. Это должно быть грандиознейшее потрясение, рушащее все основы мира. Абсолютно все, — она подозрительно посмотрела на аса. — Почему ты спрашиваешь об этом? — Локи… я боюсь, в нём всё-таки просыпается память о прошлом. Сегодня он устроил целую комбинацию из своих шуток, которыми любил пользоваться… тогда. Иногда он и вовсе похож на себя прежнего. — Это остаточная память души, тут ничего не поделаешь. Можешь быть спокоен, могучий Тор, сейчас мой сын заново изобретает всё то, что знал раньше, и невероятно радуется своим успехам. Каждой мелочи вроде удачной шутки, которую уже совершал в прошлой жизни. Кстати, о ней, — Хель чуть подалась вперёд. — Почему вы не рассказали Локи о его прошлом? О том, что он УЖЕ был? — А ты? Ты рассказала? — Нет. Я не вправе это делать, но я была удивлена тем, что этого не сделали вы. — Ему пока не стоит знать этого. Пусть растёт без тени прошлых свершений над головой. — И именно поэтому вы не выпускаете его? Держите во дворце, как зверя в клетке… — презрительно усмехнувшись, Владычица Мёртвых покачала головой. — Прямо как ты. — У меня это — жёсткая необходимость. Вы или здесь, или Хельхейм поглотит вас навсегда. — Оставаться во дворце для Локи тоже жёсткая необходимость. — Вам стоит переменить это. Он должен уметь постоять за себя, если возникнет такая необходимость. Должен больше общаться с живыми. Не стоит забывать о том, что делает Локи Локи. Если вечно держать его взаперти в полном неведении, выйдет хуже, чем если воспитывать в нём и эту сторону. В конце концов, он — боевой маг. Без практики Локи ничему не научится. — Я передам отцу твои слова, когда мы вернёмся. — Полагаю, мне придётся напомнить их тебе перед отъездом. По-хорошему, Локи стоит провести у меня около десяти лет. — У нас нет столько времени. — Я знаю, потому и говорю — по-хорошему. Придётся обучать его с перерывами, но он — чрезвычайно способный мальчик, у него всё получится, — Владычица Мёртвых вздохнула. — Через месяц вы отправитесь в Асгард, а пока иди, могучий Тор, тебе стоит отдохнуть. Когда Громовержец покинул тронный зал царицы Хельхейма, в противоположную дверь вошёл Локи. — А, вот и ты, мальчик мой, — улыбнулась Хель, помогая маленькому богу забраться на её колени. — Я узнала то, о чём ты просил. — Так почему?.. — младший принц Асгарда был единственным, кто не боялся заглянуть в её глаза. — Почему они мне ничего не говорят? — Потому что любят тебя и стараются уберечь, — она ласково провела по его волосам, а мальчик прижался к ней, обняв тёплыми руками. — Со временем ты узнаешь из чужих уст о том, что происходило много лет назад, но верь им меньше, чем наполовину: злые языки постараются на славу, пытаясь разжечь в тебе пламя гнева, чтобы ты обозлился на свою семью. — И на тебя? — И на меня, наверное, тоже, но не забывай: кем бы ты ни был, мы все любим тебя и постараемся сделать всё, чтобы с тобой не случилось беды. — А… тот я? Что было с ним? Почему он… такой странный? Я не понимаю его, когда он порой срывается на какие-то воспоминания и говорит злые слова. — Он был бесконечно одинок. — А как же ты, Тор, отец и остальные? — Со временем ты многое узнаешь, и я смогу тебе рассказать больше. Пока лишь знай, что он стал бесконечно одинок, прислушиваясь к злым языкам. Заставил себя стать одиноким и не пускать к себе, в своё одиночество, никого. Это плохо, очень плохо, но порой бывает полезно взглянуть с его точки зрения. Например, чтобы успокоиться и не совершить глупых поступков. Просто представь, что ты совершенно один в ледяной пустыне, и никто не услышит тебя, не придёт… подумай… и прими решение. Понимаешь, о чём я? — Немного. Но мне надо будет подумать об этом, — серьёзно ответил мальчик, прикрывая свои пронзительно-голубые глаза. Хель улыбнулась.