Return to...

— Ты уверена, мам? — Конечно. Тебе следует заручиться поддержкой могущественнейшего из асов. Всё-таки то, что ты собираешься сделать… это слишком рискованно осуществить в одиночку. Пусть лучше все, кроме главных действующих лиц, будут осведомлены о том, что это спектакль. Немного подумав, Локи медленно кивнул. Жизнь уже истаивала, а это значило, что Хель должна была скоро уйти. — Хорошо. Я сделаю так, как ты сказала, — принц лучезарно улыбнулся, обняв Владычицу Мёртвых напоследок. — Мне пора, мальчик мой, — она ласково потрепала его по волосам. — Не забывай присылать сообщения. Мне очень интересно слушать твои рассказы, — коснувшись губами лба маленького бога, Хель исчезла, забрав с собой принесённую ей в жертву ради такого случая жизнь дикой кошки. Испепелив мёртвое тело и окончательно избавившись от следов его существования, ребёнок побежал во дворец, чтобы найти Всеотца. Сейчас была дорога каждая минута, тем более, что до нападения на Асгард осталось всего пять с половиной дней. Один обнаружился на своём месте в тронном зале, и, к счастью, в одиночестве. — Что привело тебя, Локи? — спросил седой ас. — До начала наших занятий ещё несколько часов. — Отец, — принц опустился на одно колено, как подобает по правилам этикета, — у меня дурные вести. — Я сейчас же позову Тора, — царь нахмурился. — Нет-нет-нет, не надо Тора! — быстро возразил мальчик. — Ему не надо знать этого. Выслушай меня, прошу! — Хорошо. Говори, — Всеотец был удивлён, но решил не спорить с младшим сыном. Ещё больше он удивился, слушая речи маленького бога, но быстро взял себя в руки. — Так значит, на Асгард готовится нападение? — Я узнал об этом вчера перед сном, — ответил Локи. — Другой я ничего не говорил мне об этом. — Другой ты? — Один нахмурился. — То есть ты знал, что существовал раньше, но мало того, что скрыл это от нас, так ещё и говорил с ним? — Я… я подумал, что раз вы сами ничего о нём мне не сказали, то лучше молчать… — пролепетал мальчик, и торопливо добавил. — Это односторонняя связь. Он записал послание для меня, в котором учит магии, ну и иногда отвлекается на… разные темы, но другой я ни разу не рассказывал о своём прошлом. Я понятия не имею о том, что происходило с ним, и с кем опасным он ещё знаком. — Так значит, Локи знал о тебе… — задумчиво проговорил царь. — Впрочем, сейчас важно не это. Важно то, что на Асгард готовится нападение. Ты молодец, мой мальчик, — он улыбнулся. — Не растерялся. Твой план хорош, хотя и нуждается в паре поправок. Я горжусь тобой. Ответная улыбка непроизвольно оказалась на губах маленького бога, и голубые глаза его радостно засверкали. — Идём, я покажу тебе кое-что, — Всеотец поднялся с трона и подошёл к принцу, после чего проследовал в свои покои. Рыжик неотступно следовал за ним. Один подошёл к одной из стен и открыл потайную дверцу, после чего вместе с сыном прошёл в комнату, о существовании которой до этого не знал никто, кроме самого правителя Асгарда. Стоило лишь преступить порог, как зажглись развешанные по стенам магические светильники, и в помещении стало светло, как днём. — Я приказал их перевесить около тридцати лет назад, — услышал изумлённый Локи голос отца. — Изначально они висели в дальней галерее у Солнечной арки, но потом после того… того, что произошло, я решил, что им место здесь. Приоткрыв от удивления рот, мальчик смотрел на портреты, которые занимали три из четырёх стен, не решаясь отойти от двери и подойти к ним ближе. Увидев эту нерешительность, Один взял его за руку и подвёл к первому из них. Царская семья в саду. Принц без особых усилий узнал двоих из изображённых на картине: Всеотца, который был тогда гораздо моложе, и Тора, которого, несмотря на то, что нарисован он был в то время, когда был даже немного младше, чем Ньёрд сейчас, невозможно было не узнать. — Это самый первый наш семейный портрет, — пояснил царь. — Здесь я, Тор, ты — кстати, ты был очень спокойным ребёнком — и Фригг, ваша мать. Вы с ней очень любили друг друга. — он улыбнулся своим мыслям и покачал головой, — Она научила тебя всему, что знала и умела. Следующим был портрет Фригг. Царица, облачённая в золотистые одеяния, сидела в своих покоях, а на коленях её покоилась недоделанная вышивка. У ног женщины лежали клубки с тонкими нитями, которыми она вышивала, а в руках была тонкая игла, в которую была вдета одна из нитей. Фригг мягко улыбалась, а взор из-под полуприкрытых век был словно наполнен каким-то внутренним светом. Локи долго рассматривал её, мысленно сравнивая с той, что видел в показанных ему воспоминаниях прежнего себя, и убеждался в том, что, как бы не прекрасно было её изображение, вживую царица была ещё красивее. Сделав ещё пару шагов, отец и сын остановились у следующего семейного портрета, на котором принцы уже были постарше, и младший из них был в том же возрасте, что и нынешний он сейчас. — Всё-таки вы с ним очень похожи, — отметил Один. — Если бы не волосы и цвет глаз, то были бы, как две капли воды. — Это не удивительно, всё-таки я есть я, — ответил маленький бог. Всеотец лишь усмехнулся в бороду, и подошёл к следующей картине, где были запечатлены братья-подростки: весёлый, румяный Тор и стоящий чуть позади него, словно тень, Локи с до боли знакомой книгой сказок, ставшей наследием, в руках. Затем было ещё несколько семейных портретов, вновь Фригг, Фригг и Один, Фригг и Локи, Один и Тор, и вновь вся царская семья в сборе, как раз после очередного удачного похода. Последним был конный портрет младшего принца. Локи, уже взрослый юноша, придерживая одной рукой поводья, сидел в пол-оборота к запечатлевшему его когда-то художнику, повернув к нему голову. Слегка растрёпанные по сравнению с другими изображениями, подчёркивающие бледность кожи волосы цвета воронова крыла, едва прикрывающие шею, легкая улыбка на тонких губах, чуть разрумянившиеся после поездки щёки, сверкающие, наполненные эйфорией изумрудные глаза. Тело молодого мага скрыто под хитро скроенными, ладно сидящими на стройной фигуре чёрно-зелёными одеяниями, а руки его обтягивали перчатки. — Это последний портрет… незадолго до того, как началось, — после долгого молчания, наконец, сказал Всеотец. — Что началось? — спросил мальчик, бросив взгляд на него. — Тебе пока не стоит этого знать. Сначала надо подрасти. — Но я это узнаю, верно? — Всенепременно… от тебя всегда было проблематично что-то скрыть, ты всегда находил какие-то лазейки, — усмехнулся Один, после чего коснулся плеча Локи. — Пойдём. Нам предстоит сделать ещё много дел. * * * В тот же ночной час, что и в прошлый день, маленький бог услышал неприятный голос: — Здравствуй, Локи. — Что на сей раз? — не оборачиваясь, поинтересовался мальчик, и нетерпеливо добавил. — Кажется, мы уже обо всём договорились. — Именно об этом я и хотел поговорить, — его собеседник поморщился. — Вторжение откладывается. — Что?! — опешил Локи. — Вторжение откладывается. У нас возникли некоторые проблемы. Тебе не будут интересны их причины. — Ну почему же? — принц широко ухмыльнулся. — Мне очень интересно. — Скажем, так: тебе никто не будет объяснять их причины, — грубо оборвал его злодей. — Когда проблемы будут устранены, вторжение состоится. Это займёт всего несколько лет. — Ладно. Мне важен результат, а не ваша внутренняя грызня, — кивнул маленький бог. — Это всё, что ты хотел мне сказать? — Ну… — Не затягивай с этим. Не забывай, что у меня полно дел, а сейчас ещё нужно и скрывать нашу беседу. Неужели ты думаешь, что это так легко? — Ладно. Когда мы разберёмся с проблемами, я сообщу тебе, а до этого не буду беспокоить. — Вот и прекрасно, — усмехнулся напоследок мальчик, и его собеседник, наконец, оставил в покое зеркало. Убедившись, что разговор окончен, Локи побежал прямиком ко Всеотцу.