Не в силах разорваться...

Ночью огни Эсгарота зажигались, подобно звездам на небе, и свет их отражался на озерной воде дорожками. Городок, стоявший на воде, только в это время суток выглядел спокойным и очень милым, но днем можно было разглядеть трещины в рыбацких лодках, сгнившие сваи, грозившиеся треснуть и погрести дома под толщей воды, да скрипучие мостики, по которым ходить иногда было небезопасно. И только в самом центре городка можно было увидеть приличных размеров замок бургомистра, сохранивший на своей вершине стреломет - остаток величия громадного Дейла. Однако Тауриэль не видела в чертах Эсгарота ничего безопасного. Каждую секунду она ожидала, что орк выскочит из-за угла, а затем в сознании представлялись реки крови... орочей крови. Воительница крепче сжала в руке лук. Бросив взгляд на Леголаса, эльфийка ненароком вспомнила о вчерашнем вечере, когда принц подарил ей свой поцелуй и тут же осеклась, встревоженная своими обещаниями. Внезапно подувший ветерок взметнул пару рыжих прядей Тауриэль, в лунном свете казавшихся черными. Волосы эльфийки снова покорно улеглись на спину, но сама она почему-то крепче вцепилась в перегородку на крыше дома: из-под ног выскочил кусочек черепицы и, гремя, покатился вниз. Вскоре раздался тихий всплеск, и потревоженные волны поспешили покинуть свои прежний места, уступив их водам озера. Но ни Леголаса, ни Тауриэль это ни капельки не волновало, хотя принц все же на мгновение сверкнул глазами, не понимая, где находится источник шума. Воительница привстала и легко побежала по крыше дома, ни звука не слышно было в ночи, ведь из-под сапогов не летели щепки. Фонари перед глазами превратились в мерцающих светлячков, кружащихся в ночном небе меж крыш домов. Тауриэль чувствовала много незнакомых и очень манящих запахов, густым дымом выходящих из труб; они будто старались перебить тонкий и еле уловимый смрад орков. От одного вдоха этого запаха в ушах Тауриэль стучало от прилившей крови, и дыхание учащалось. О, какое это было горячее чувство, придававшее столько сил, сколько не мог дать даже лембас, который они с Леголасом съели как раз перед тем, как войти в город! Ноги оторвались от крыши, на мгновение дав воительнице почувствовать себя птицей. Ветер обдал тело живительной волной, раскидывая в стороны полы мантии, но ноги вдруг снова опустились на твердую поверхность, легко и мягко, как кошачьи лапы. - Tiro, Tauriel!- послышался голос Леголаса. Эльфийка обернулась, на ходу выхватывая стрелу из колчана. Заметив, что и Леголас уже держит оружие в руках, Тауриэль устремила орлиный взор лучницы туда, куда смотрел принц - жгучая жажда мести забурлила в крови, вызывая самые разные кровожадные мысли в голове, однако все они имели один смысл - убить. Орки рыскали по городу, неуклюже перепрыгивая с крыши на крышу, цепляясь за окна и, изредка задевая горшки, падали в воду. Мерзкие отродья! Им не достать гномов, она, капитан стражи, не позволит им. Никто не скроется от ее стрел, и ни одна рожа здесь больше рта не раскроет, не скажет и слова на черном наречье! Эльфийка и сама не заметила, как быстро ноги понесли ее по крышам домов. В глазах была только цель, и только в нее указывал кончик стрелы. На мгновение воительница застыла на краю крыши маленького домика, словно величественная каменная статуя: звон сорвавшейся тетивы согрел слух капитана стражи. Тауриэль поймала себя на том, что, кажется, удовлетворенно задержала дыхание, когда стрела пронзила горло орка уже собравшегося ворваться в небольшой дом на углу озерного канала. - Cenin noegyl!- крикнул Леголас, подстрелив пару орков и выбравшись вперед. Только сейчас на кровавой ткани злости появилась маленькая, более темная, бордовая капелька, то была слеза сердца Тауриэль. Оно задрожало, как слабые листья на осенних деревьях: Тауриэль вспомнила Кили, который погиб, спасая своих братьев. Его блестящие глаза снова предстали перед ней... Нет! Он не мог умереть! Неужели она поверит, что орк говорил правду? Эти наглые твари умеют только лгать! - Gwanno!- словно клятву шипела Тауриэль. Она знала, что дом, в который так жаждут забраться орки, служит укрытием гномов, и чувствовала, что найдет там того, кто стал ей так дорог за какой-то вечер, проведенный вместе. Но почему тогда за стенами мести сердце так дрожит? Чего так не хочет принять? Эльфийка уже мчалась по шатким мосткам к тому дому, около которого, как мухи вокруг отходов, толпились орки. Эти глупые твари кряхтели и кричали, пытаясь забраться в дом, но кто-то мешал им, несколько маленьких фигур. Гномы? Без лишних звуков воительница вспорола кинжалом орку горло. Отродье издало лишь предсмертное кряхтение, падая на пол. Второго орка ожидала такая же участь, и эльфийка с превеликим удовольствием всадила в него изящный эльфийский кинжал. Наконец-то она чувствует огонь битвы, наконец-то убивает, мстит! О, как приятно слышать последний вздох, поцелуй смерти, срывающийся с губ орков, ощущать их страх и понимать, что ты верших их судьбы, недостойные иметь даже жалкого местечка в истории мира! Рядом стояли бились гномы, но Тауриэль не видела их: для нее существовали только желтокожие твари, даже не подозревающие о том, что не уйдут отсюда живыми, ни один! Капитан стражи довершила жалкое существование существа, пытавшегося добраться до человеческой девочки, которая от страха прижалась к кухонному шкафу. Выдергивая завязший в смрадной плоти кинжал, Тауриэль бросила взгляд на ту, что сейчас спасла. Маленькая темноволосая девочка большими глазами смотрела на мертвого орка. Ее дрожащие плечики вот-вот должны были подняться высоко и опасть, начав таким образом плач, но почему-то не делали этого, наверно, девчушке было слишком страшно. Она не могла даже вскрикнуть. О, Элберет, как же мала эта девочка! Неужели она здесь одна одинешенька и никто не может защитить ее, кроме гномов? И тут Тауриэль увидела еще одну девочку, уже совсем девушку, но такую похожую на другую маленькую напуганную девочку! У Тауриэль никогда не было сестер... не могло быть... А у этих девочек есть родители? Есть ли у них мама и папа, которых так не доставало Тауриэль? Воительница разила врагов, пробиваясь все дальше и дальше. Вот она оказалась на лестнице. Воздух повсюду был пропитан гнилостным ароматом смерти, но Тауриэль он больше напоминал запах роз. Этого запаха она ждала с того самого момента, как стала воином, и наконец-то досталась заслуженная награда! Добравшись до второго этажа, Тауриэль отпрянула в сторону, потому что прямо перед ней повалился орк - пронзая его тело, из плоти торчал кухонный нож. Эльфийка так и обомлела, когда увидела, что с кровати, корчась от боли, падает черноволосый гном. Это лицо Тауриэль узнала бы из тысячи! Но глаза его больше не блестели, даже наоборот, были покрыты белой пеленой. За что, Валар, вы подарили ему моргульскую стрелу! Держась за ногу, Кили мучался. Эльфийка с еще большим напором отбивала удары врагов, тучей лезших почти изо всех щелей, которые имелись в доме, только бы они не подобрались к Кили! Но Тауриэль знала, что без трав... без одной жалкой травы она не сможет помочь. Неужели он умрет?! Нет! Не должно быть так! Эльфийка воткнула нож орку прямо в сердце и, выдергивая, успела прокрутить, доставляя еще больше мучений. "Это за мать!" Другому орку верная стрела угодила в глаз, и тварь завалилась назад, даже не успев забраться на балкон. "Это за отца!" И только Тауриэль, чьи желто-карие глаза пылали праведным пламенем, возжелала смерти сразу двух отродий, как на втором этаже появился Леголас. Даже не смотря на гнома, он защищал капитана стражи. Благодарностью нельзя было выразить то, что испытывала Тауриэль. Да и вообще, что выше благодарности и уважение? Если бы эльфийка знала... если бы знала, то непременно сделала бы это для Леголаса. Он понимал ее, и хотел защитить, а еще любил... и она любила. И взгляд снова метнулся в сторону Кили. От невозможности сдерживаться, гном закричал, и в его широко раскрытых глазах Тауриэль увидела холод смерти. Нет-нет! Ей рано приходить за ним! Но месть в душе звала за собой. Она жаждала крови, желала большего, чем жизнь нескольких орков, и Тауриэль было сложно противиться. Невозможно было выбирать из двух чувств вины... Гномы и человеческие дети как-то внезапно оказались около Кили, шепча ему слова утешения. Они не помогли бы - лишь трава, королевский лист... - Тауриэль, идем,- вместе с голосом мести сказал Леголас. ... но этой травы здесь нет, значит, Кили ждет смерть. До сих пор не веря своему разуму, Тауриэль сделала пару шагов к балкону, куда уже скользнул эльфийский принц. Схватившись за дверной косяк, воительница еще раз оглянулась, глядя на корчащегося в агонии гнома и запоминая его лицо. Больше она его не увидит... никогда... Но капли орочей крови, засохшие на одежде капитана стражи, манили бежать за принцем и найти Больга. Только его голова означала бы конец мести, последнее убийство, и именно эту голову воительница повесит перед вратами Дол Гулдура! Но тогда нужно бросить Кили, и жалеть всю долгую жизнь, что не помогла ему... однако королевский лист не возникнет из воздуха - пора уходить, как бы ни хотелось остаться. И только эльфийка сделала шаг за порог, как гном в смешной шапке-ушанке упал прямо перед ногами, зажимая в руках какое-то растение. Тауриэль не поверила своим глазам, когда увидела в руках гнома то самое нужное растение! О Элберет Гилтониэль, неужели это правда королевский лист?! - Athelas,- шептала воительница, забирая у ошарашенного гнома растение.- Я могу спасти его. Листочки ателаса, маленькие и острые, защекотали кожу. Воительница чувствовала, как под ее прикосновением магия, заключенная в этом растении, оживает. Да-да, это была именно магия жизни! - Anno nen enni!- твердила Тауриэль, перебирая пальцами листья.- Дайте мне воду. Кто-то из гномов тут же побежал выполнять поручение. - Сигрид, с гномом все будет хорошо?- спросила маленькая девочка у своей сестры. - Конечно,- пытаясь заверить скорее саму себя, твердила Тауриэль. Девочки обе уставились на эльфийку с восхищением. Наверно, они никогда не видели таких, как она, - Эльдар. Воительница позволила себе лишь улыбнуться, но пятна крови на одежде отнюдь не могли показать Тауриэль великолепной эльфийской девой, как леди Арвен из далекого Ривенделла. Примчавшийся снизу гном с тревожным "Вот!" доверил эльфийке чашу с водой. Вымочив в ней растение, эльфийка вместе с грязью на листьях смыла и ручьи мерзкой темной крови со своих ладоней. Кили закричал громче, когда его собратья развязали окровавленные бинты на ноге. Дыра от стрелы будто разрослась и стала больше, да еще и кровоточила, а чернила яда расползались по сосудам, полосуя кожу темными линиями. Темная магия не давала ране срастись, и только ателас мог спасти Кили от смерти. Трясущимися руками Тауриэль размяла королевский лист и вложила его в рану. Гном дернулся и хрипло, прерывисто крикнул. Только бы успеть... только бы вырвать его из рук смерти! Положив руки на рану, Тауриэль внятно говорила слова древнего заклятья. Магия поддалась воительнице и вступила в сражение с моргульскими чарами. "Кили, неужели мне суждено тебя потерять?"- думала эльфийка, глядя на мученика. Его черные волосы разметались по простыне, и Тауриэль так захотелось их погладить, но она не могла! Нужно было твердить заклятие, бороться с тьмой, пытающейся погубить этого доброго и смелого гнома!