Цена милосердия

– Почему ты ругаешься? – удивились волны, когда Шандр, отплевываясь, вынырнул наружу. Ветер стал ровнее, но напористее; теперь зыбь катилась тяжелыми валами, надолго скрывая связанного пирата под толщей воды. – Кто здесь? Покажись! – гаркнул Шандр, уверяясь, что это не предсмертный бред. – Вот я. Смотри! – скрытый соленой влагой мир засмеялся мелодичным смехом. Пират отчаянно закрутил головой, с трудом разлепляя спекшиеся ресницы. Вода расступилась прямо перед его носом, и на поверхности возникло юное личико прелестной голубоглазой девушки, обрамленное пышными темно-рыжими волосами. Прическа незваной гостьи дивным образом не намокала – густые пряди лежали аккуратными завитушками, волосок к волоску, и вода стекала с них бессильными струями. – Твою мать! – вытаращился пират. – Живая русалка! – Ага, – беззаботно подтвердила девушка. После чего подпрыгнула, извернувшись в воздухе на зависть любому дельфину. Стремительно исчезла в глубине – только мелькнул и пропал изящный раздвоенный хвост, отливающий синевой чешуи. – Стой! Стой, морская ты шлюха! – проревел пират, от сонного забытья не осталось и следа. Похоже, русалка не собиралась уплывать, она вынырнула неподалеку, танцуя на покатом гребне, и снова исчезла, чтобы появиться перед лицом Шандра. Дунула пеной в лицо и с тихим смехом пропала, как наваждение. Девушка радовалась возможности поиграть с человеком. – Прекрати! – Шандр с головой ушел в очередную волну. – Помоги мне! Слышишь? Иначе я тут подохну! – Что ты сделаешь? – переспросила русалка, смешно морща носик. – Сдохну! Умру! Утону, глупая ты девка! Я же не могу дышать под водой как ваше троеблядское племя! – на пороге спасения всякая сдержанность оставила пирата, Шандр кричал и плевался похлеще морского дьявола. – Не можешь дышать под водой?! – изумленно переспросила русалка. – Тогда зачем ты забрался сюда? Понимание давалось ей с большим трудом. Как объяснить существу, рожденному на дне океана, что такое казнь утоплением? А времени на объяснения не оставалось совсем. – Как тебя зовут? – выкрикнул Шандр в перерыве между волнами. – Соле, – ответила русалка, сверкнув радостной улыбкой. – А тебя, человек? – Соле! Послушай меня очень внимательно! – узник повысил голос, перекрывая плеск разгоняющегося прилива. Он старался говорить настолько спокойно, насколько хватало выдержки. Спокойнее чем на городской площади, под аркебузами королевских стрелков. – Развяжи, перегрызи, что угодно сделай с веревками. Смотри, я связан. Вот этими путами, поняла? Убери их, Соле. Иначе я умру у тебя на глазах. Буду висеть здесь как мешок с дерьмом, и рыбы обглодают мое раздутое тело. И мы уже не сможем поговорить. Никогда-никогда... Вздыбившееся море прервало его размеренную речь. Сколько волн ему осталось? Двадцать? Тридцать? Нет, слишком много. Дышать ртом уже не получалось, и Шандр втягивал воздух носом. Его мощная грудина работала, как кузнечные меха, вдыхая последние мгновения жизни, пока вода не покроет с головой. – Соле! Выручи меня… Я дам тебе все, что пожелаешь! Золото, старинное оружие – все, что угодно! Хочешь я перегрызу глотку твоим врагам, всем до единого? Только помоги мне сейчас! За двадцать волн до гибели, пират заметил, как выражение счастья на личике русалки сменилось искренней тревогой. Девушка посерьезнела и скрылась под водой. Потом Шандр почувствовал маленькие пальчики на своих запястьях – русалка беспомощно теребила прочную бечевку. Вынырнула с гримаской страха. – Не получается, человек! Я не могу! Их завязывал тот, кто намного сильнее меня, и я… – Заткнись! Заткнись! – прорычал Шандр, бешено вращая глазами. – Грызи эти веревки зубами! Он едва успел набрать побольше воздуха, перед тем, как надолго окунуться в серо-синие водяные вихри. Пират и русалка вынырнули одновременно. – Не выходит! – всхлипнула девушка. – Я очень старалась, честно! Она оглянулась в сторону зажигающихся фонарей в гавани Танума. Стиснув зубы, разрезала волны, направляясь куда-то за спину бьющегося на столбе пирата. Все немалое мужество морского разбойника осталось бессильным, когда надежда на спасение умирала вместе с ним. Быстро темнело. – Драная сука! – вопил Шандр, стуча зубами от холода и ярости. – Вероломная рыбья тварь! Не оставляй меня здесь! Иначе пусть самая страшная кара падет на… Высокий вал удобно подставил пирату свой бок, но взобраться на него не позволили путы. Богохульства оборвались, когда масса воды сомкнулась над затылком узника. Уже через минуту внутренности полыхнули огнем подступающего удушья. Захлебывающийся Шандр не видел, как среди волн появился силуэт плоскодонки, упорно влекомой наперерез прибою...