Мама, ты ли это?!

Из Ривенделла они ушли ранним утром, когда солнце еще только-только начало окрашивать горизонт в розоватые тона. Гендальф успешно отвлекал Белый Совет от коварной диверсии гномов, и отряду удалось без особых трудностей выскользнуть из чрезмерно гостеприимных объятий эльфийской долины. – Мне это уже не нравится, – мрачно сообщил Кили, без особого энтузиазма наблюдая за тем, как Двалин пытается забрать часть поклажи, которую несла их мать. – Это почему же? – удивился Фили. – Двалин – вполне достойный выбор. Да и хватит ей уже с нами нянчиться, пора бы и о своей жизни вспомнить. – Ну так он же лысый! – возмущению младшего брата не было предела. – Кили, такое ощущение, что ты себе спутника жизни выбираешь, – ехидно захихикал светловолосый гном и смешно наморщил нос, наблюдая за негодованием лучника. – А у тебя вместо бороды – щетина, – шепнула Дис, проходя мимо сыновей, и шутливо потрепала Кили по темным волосам. Тот в ответ лишь оскорбленно зашипел – мама знала, чем поддеть. На недолгих привалах братья вели себя странно. Вернее, именно так, как обычно, когда задумывали очередную пакость. Сидели в сторонке, шушукались, изредка бросая косые взгляды в сторону спутников и тут же замолкая, когда кто-то приближался к ним. Дис хмурилась и морально готовилась к душевным потрясениям, справедливо полагая, что неуемная энергия сыновей, скорее всего, будет направлена против проявляющего излишние знаки внимания Двалина. Как и любая женщина, Дис прекрасно знала: суровый гном всегда был неравнодушен к ней, но никогда не нарушал дистанцию, положенную при крепкой дружбе. Как бы ему ни хотелось большего. А потом она влюбилась в светловолосого гнома, сумевшего покорить сердце принцессы Эребора, и вышла за него замуж, полностью погрузившись в заботы о появившихся мальчишках. И Двалин ушел в тень, лишь изредка появляясь на семейных ужинах, когда Торин, недоумевая, почему друг с такой неохотой появляется у них в доме, буквально за шкирку затаскивал старого вояку к себе. Двухдневный переход прошел без происшествий, хотя иногда Дис приходилось, вылавливая Торина, шепотом объяснять, почему им нужно идти именно в ту сторону, в которую указывает она, а не в ту, в которую несут ноги гнома. Король-Под-Горой сердился, фыркал, но слушался терпеливо разъясняющую ему все подробности женщину. Братья пакостничали. Их шутки были похожи на выходки десятилетних детишек, а никак не на поступки взрослых гномов. Заплести бороду Двалина в косички, а потом сидеть и заливисто хохотать над изумленными спутниками и самим героем подставы, который остервенело пытается содрать с себя розовые бантики? Да без проблем. Напихать камней в мешок Бифура, изрисовать похабными картинками несколько драгоценных листов из походной книги Ори, подложить колючек в штаны Дори – фантазия неугомонных гномов работала исключительно на членовредительство. Шуткам парней пришел конец, когда они подложили матери любовное послание от Двалина. Дис, тут же узнавшая каллиграфический почерк Фили и неизменные фразочки Кили, сложила записку и пошла нести возмездие. По дороге к неуловимым братьям она вздрогнула, когда раздался возмущенный вопль, и Торин, потрясая зажатой лягушкой, вытащенной из сапога, в одной руке, и свернутым ремнем – в другой, присоединился к сестре в порыве наказать паршивцев. Остальные члены отряда многозначительно переглядывались и отводили глаза, не желая спасать молодых гномов от справедливого наказания. Поймать их не удалось. Они шуршали по окрестным кустам, изредка мелькая светлой и темной головами в густой листве, но к костру у всех на виду не подходили, исподтишка таская кусочки повкуснее от ужина. Со временем Дис остыла и сама уже хихикала в кулачок, глядя, как багровеющий от гнева Двалин читает «свое» послание. Торин же, поразмыслив, пришел к выводу, что пороть восьмидесятипятилетнего, да еще и мастерски управляющегося с мечами гнома ремнем – занятие неблагодарное, хмуро сидел, глядя на языки пламени, и пытался измыслить изощренную месть. Мысли путались, суматошно метались и никак не хотели послужить на благо общества. Как и всегда, сказала бы Дис. Глухой грохот сотрясал воздух, ослепительные молнии разрывали темные небеса, откуда сплошной стеной падал дождь. Налетавший бешеными порывами ветер хлестал по лицам тугими струями воды, не давая открыть глаза и даже дышать. Гномы, по мере возможности закрывая лица, с трудом пробирались по узкой горной тропке. Бильбо, одной рукой упираясь в дорожный посох, другой вцепившись во впереди идущего Бофура, едва переставлял натруженные ноги. Легкого хоббита бешеный ветер едва ли не сдувал со скользкого камня, поэтому он судорожно цеплялся за острые выступы, изрезав ладони в кровь. Несколько раз он едва не провалился в зияющую в шаге от него пропасть, но идущая сзади Дис бдительно охраняла полурослика, вовремя подхватывая его за шкирку и втаскивая обратно на уступы. Женщина щурилась, с беспокойством наблюдая за идущими впереди сыновьями и братом, стараясь не выпускать их из виду. – Это не простая гроза! – прокричал Балин, отплевываясь от бороды, которая настойчиво лезла в рот. – Это грозная битва! – Вот ведь старый дурень, даже здесь разговаривает, как на королевском приеме, – прошипела Дис, вытирая воду, струившуюся с мокрых волос на лицо. – Каменные великаны! – истошно завопил Бофур, и Торин, срывая связки, приказал всем пригнуться, видя, как сверху на них обрушивается град из каменных глыб. Дальнейшее слилось для Дис в один бесконечный кошмар. Они пытались пробраться вперед, но скалы вздрагивали от невероятно мощных толчков, грозя скинуть уставших путников, словно мошек, в разверзшуюся пасть пропасти. Гномы цеплялись за уступы, друг за друга, пытаясь удержаться на ногах, уворачивались от бесконечно летящих в них острых осколков гранита. Когда перед ногами идущего сзади Фили скалу прочертила глубокая трещина, с каждым мгновением становившаяся шире и отделяющая ее от сына, Дис едва не бросилась назад в отчаянном порыве, но каменный великан, на ногах которого они оказались, наконец, поднялся во весь свой гигантский рост, лишь для того, чтобы рухнуть вниз, сраженный страшным ударом другого исполина. И сердце Дис, перед глазами которой промелькнули испуганные лица летящих навстречу гибели гномов, оборвалось, переставая биться. С оглушительных грохотом скала, на которой осталась часть отряда, соприкоснулась с непоколебимым горным хребтом, и Дис, не помня себя от ужаса, оттолкнула обмершего Торина и отчаянно закричала: – Фили! Торин едва успел перехватить сестру, иначе бы она оказалась на вывернувшейся из-под ног каменной глыбе, которая с шипением съехала по склону и исчезла в непроглядной темноте под ногами. Гнома била дрожь от одной лишь мысли, что его племянник, а так же все, кто был с ним, погибли, еще, по сути, даже не начав поход, но позволить вот так безрассудно броситься навстречу гибели еще и Дис - этого он допустить не мог. Когда в серых обломках скалы, стеная и раздраженно ворча, начали ворочаться чудом спасшиеся гномы, Торин, увидев светлую макушку Фили, обессилено прислонился к холодному камню, про себя молясь Махалу, и отпустил Дис. Сестра, по щекам которой струились слезы, подлетела к старшему сыну и крепко обняла. Смущенный Фили нежно притянул к себе перепуганную мать, поглаживая по плечам: – Мам, все хорошо, успокойся, – и отстранил женщину, умильно заглядывая в заплаканные глаза. Дис улыбнулась и потрепала его по промокшей гриве волос. – Где Бильбо? Где хоббит? – надо отдать должное Бофуру, который, быстро оглядев спутников, сразу хватился полурослика, который всю дорогу цеплялся за него. Хоббит обнаружился висящим на отвесной скале. Бильбо из последних сил цеплялся за крошащийся под руками камень, чувствуя, как ускользает из-под ног последняя опора. Гномы бросились на помощь взломщику, но дотянуться до него не удавалось никому, и тогда Торин, которого все еще трясла запоздалая дрожь от страха за едва не погибшего племянника, соскочил вниз, рискуя собственной жизнью, и мощным движением зашвырнул легкого хоббита на безопасные уступы. Едва не сорвавшись в непроглядную тьму, он успел схватить вовремя протянутую руку Двалина, и спутники вытащили предводителя наверх. Темноволосый гном раздраженно повернулся к пытающемуся отдышаться хоббиту и рявкнул: – Не надо было его брать! Ему не место среди нас! И, развернувшись, прошел вперед, где был перехвачен бледной Дис. – Торин, – женщина сначала пристально осмотрела брата, стараясь унять колотящееся сердце – за каких-то несколько минут она едва не потеряла старшего сына, а потом и брата, бросившегося спасать хоббита. – Ты слишком жесток по отношению к Бильбо! Он прекрасно держится, и мне совершенно непонятно, почему ты ведешь себя так! Король-Под-Горой хмуро посмотрел на сестру, дернул рукой, вырываясь из крепкой хватки гномки и молча отвернулся, занятый мыслями о необходимом убежище. Дис проводила его взглядом и вздохнула, старательно отгоняя от себя ощущение, что она однажды уже видела подобный взгляд. У Трора, когда безумие медленно начало захватывать его душу.