Мама, ты ли это?!

– Развели тут псарню, – от неожиданности брякнула Дис, когда гномов заставил подскочить на месте громкий вой варгов. – Из огня да сразу в полымя, – буркнул Гендальф, разворачиваясь. И гномы вновь побежали. Дис казалось, что за последние несколько дней она намотала такое количество миль, сколько не проходила за всю свою жизнь, причем все в каком-то переполохе и обязательно бегом. И непременно сзади будет кто-то, кому просто не терпится ухватить бегущих за пятки. Или же преследователи просто получают удовольствие от наблюдения за задницами улепетывающих гномов. – Это несправедливо! – застонала гномка, когда перед резко затормозившим отрядом разинула хищную пасть пропасть. – На деревья! – выкрутился волшебник и, подобрав полы серого одеяния, первым полез на высокую сосну. Надо признать, выглядело это достаточно забавно, и Дис не удержалась бы от шпильки, если бы не все приближающиеся вой и недвусмысленный рык гигантских волков. – Дис, сюда! – рявкнул сверху Двалин и резким движением вздернул легкую женщину наверх. Гномка только взвизгнула от неожиданности, как девчонка, и прижалась к широкой груди гнома, крутя головой в поисках сыновей, потому что пятую точку Торина она созерцала непосредственно над своей головой. Искомое обнаружилось на соседней сосне, чуть ли не на самой верхушке. Фили и Кили сидели на расположенных рядом ветках и скалились от уха до уха, поглядывая на грызущих кору и отплевывающихся от густой смолы варгов. – Дис, давай еще выше, – хрипло предложил Двалин, с опаской наблюдая, как озверевшие животные щелкают зубами возле самых ног. – Я гном, а не белка! – возмутилась женщина, но кряжистый воин без разговоров подхватил ее за талию, поднимая наверх, где эстафету по передаче гномки перенял Торин, свесившийся со своей ветки и затащивший сестру к себе. Дис, мрачно болтаясь в крепких мужских руках, подумала, что отношения с деревьями у нее совсем не складываются, покачнулась, потеряв опору в виде Двалина, руками и ногами вцепилась в ствол, тут же прилипнув к нему волосами, и застонала, возводя очи горе. Особенно ее раздражали сосны. Как-то в далеком прошлом ее сыновья, на тот момент совсем еще маленькие, умудрились забраться на подобного гиганта, а спуститься уже не смогли. Вопили, скулили и мяукали, словно котята, до тех пор, пока переполошившаяся мать не выскочила на странные звуки. Помнится, тогда она здорово разозлилась и предоставила шкодникам разбираться с ситуацией самим. Просидели на ветках они до самого вечера, охрипнув и устав даже плакать. И тогда Дис, к вящей радости соседей, сбежавшихся поглазеть на бесплатное представление, попыталась их оттуда снять. Торина дома не было, а попытки залезть на дерево успеха не возымели, и перемазанная смолой и исцарапанная гномка, погрозив братьям кулаком, скрылась в доме. Когда на пороге появилась мрачная мать с топором в руках, которым она орудовала не в пример лучше, чем лазила по деревьям, мелкие паршивцы спустились на землю за каких-то секунд десять. И получили заслуженный нагоняй за потраченные впустую нервы. – Азог! – выдохнул рядом Торин, и Дис мгновенно пригнула колючие ветви, опасно наклоняясь вперед. – Они, конечно, все не красавцы, но этот вообще больше на гигантскую личинку трупного червя походит, – во всеуслышание заявила она. Женский звонкий голос без труда перекрыл бубнящие внизу басы орков и тихо переговаривающихся встревоженных гномов, и даже варги озадаченно замолчали после того, как Бледнокожий Орк подавился заранее заготовленной речью и возмущенно уставился на облепленную гномами сосну, пытаясь разобраться, откуда исходил голос. – Чего уставился, принцесса? – ехидно поинтересовалась Дис, скрывая под сарказмом кипящую ярость. Перед ней стоял тот, по чьей вине погибли ее отец, дед, и ее муж не вернулся домой. – Чуешь… – сосредоточившись, обратился к своему зверю Азог, пытаясь отвлечься от явно сумасшедшего гнома. – Я с тобой разговариваю! – возмущенный вопль заставил Белого Варга вздрогнуть и прижать уши, а орк почувствовал, как в дюйме от его шеи просвистел метательный нож, и стоящий чуть позади волк с хрипом завалился набок с торчащей рукоятью клинка из правой глазницы. – Торин, сын Траина, – выученные слова, как тараканы, разбегались в стороны от пытавшегося взять себя в руки Азога. – Эй, калека, ты прости мне мою наглость, мне интересно, тебе с этой кочергой удобно? – разъяренно шипела Дис, стараясь задеть врага как можно больнее. – Неудачник, стыд и срам, такая дылда – и с гномом не смог справиться. Среди отряда уже гуляла самоубийственная веселость. Выхода из сложившейся ситуации они не видели, а это, как известно, приводит к состоянию, подобному тому, с которым смертельно раненый плюет в лицо своему палачу. Со всех сторон посыпались скабрезные шутки, и даже Торин, недоверчиво оглядывающий своего заклятого врага, оскалился в ехидной ухмылке. Бледнокожий Орк растерялся. Он привык к тому, что вселяет в своих противников ужас одним своим видом, а тут на тебе – обсмеяли, да еще как! – Этот, – указал он булавой на Торина, – мой! И этот тоже, – добавил он, ткнув в Дис. – Остальных убейте! – Шалунишка, – фальшиво умилилась гномка, потом рявкнув так, что с сосен посыпались иголки. – Извращенец! Разъяренные насмешками со стороны гномов, враги бешено бросались на трясущиеся под ударами тяжелых тел сосны. – Да они лучше меня лазают по деревьям, – заметила гномка и прицельно пнула тяжелым сапогом оскаленную морду варга. Животное с визгом сорвалось вниз, приложившись хребтом о землю. Мощные деревья не выдержали столь яростного напора и начали крениться в сторону. Гномы с воплями посыпались на соседние, стараясь вовремя перепрыгнуть и не свалиться в пропасть вместе с вывороченными с корнем растениями. Азог только довольно скалился, глядя на творившееся перед ним. До тех пор, пока Гендальф не поджег крупную шишку, и оная не попала в руки Дис. Белый Варг взвыл дурным голосом, когда сгусток огня стукнул его по морде, растекаясь по мгновенно вспыхнувшей шерсти, и едва не подмял под себя своего всадника, уткнувшись носом в землю и стараясь стряхнуть горячие угли. – Убью! – взревел Азог, потрясая булавой и забыв про Торина. Сосна не выдержала грозди гномов, повисших на трещащих ветвях, и величественно начала заваливаться в пропасть. – Двалин! – взвизгнула Дис, соскальзывая вниз, когда Балин, не удержавшись на сломавшейся под его весом ветке, с силой ударил ее локтем по лицу, и она рефлекторно разжала руки. Гном извернулся и поймал падающую женщину, ухватив ее за шиворот, натужно запыхтел, держась одной рукой за ветку, а другой поднимая Дис наверх. Она вцепилась в обломанный сук, перевела дух, стараясь унять бешено колотящееся сердце, и виновато поглядела на Двалина. – Спасибо, – улыбнулась она, вызвав ответную улыбку. – Торин, стой! Торин! Женщину с головой захлестнул дикий страх за безрассудного брата, увидевшего своего врага и сломя голову бросившегося навстречу своей гибели. – Торин! – в ее голосе было столько отчаянья, Бильбо вздрогнул и потихоньку начал выбираться наверх. А Король-Под-Горой не слышал полного муки голоса сестры, осознававшей, что Белый Варг – это тоже полноценная боевая единица, и сейчас ее брату придется столкнуться с двумя сильнейшими врагами, и это не считая трусливых животных, крутившихся рядом и опасливо косящихся на полыхающий огонь. Он видел перед собой только ненавистное лицо убийцы своего деда и отца, и кипящая ярость бурлила в его душе. Он не сомневался ни на секунду, готовый погибнуть, но перед этим захватить Азога с собой. Дис не могла смотреть на то, как Варг рванулся вперед, опрокидывая уставшего Торина на землю; как булава Бледнокожего Орка, взмыв вверх, обрушилась на грудь брата, дробя ребра; как Варг трепал гнома, словно щенка, и клыки впивались в измученное тело. Она вцепилась в плечо Двалина, оперлась на него, рванулась наверх, потягиваясь и краем глаза замечая, как с усилием забираются на ствол поваленного дерева Фили и Кили. Когда Бильбо, опередив всех, бросился на готового прикончить бессильно распростершегося на земле Короля-Под-Горой орка, Дис мотнула головой, смахивая навернувшиеся на глаза слезы, и бросилась на помощь брату и оказавшемуся таким храбрым хоббиту, слыша, как сзади вскинулись братья, вытягивая клинки из ножен, и как ухнул Двалин, оскалившись и занеся грозные топоры. Завязавшаяся неравная схватка с превосходившим их по силам противником была прервана внезапным появлением гигантских орлов. Волшебные птицы разметали скулящих варгов, как щенков, подхватывая изумленных гномов и взмывая в небо. Дис проследила, что бессознательного Торина подхватили огромные лапы, судорожно выдохнула и вцепилась в сидящего перед ней хоббита, сегодня спасшего ее брата от смерти. – Бильбо, спасибо тебе, – тихо прошептала она, уткнувшись ему в ухо. – Я никогда этого не забуду. Весь путь, совершаемый таким необычным образом, женщина не могла оторвать взгляда от безжизненной фигуры брата, обвисшего в крепкой, но осторожной хватке орла. Когда птицы, сделав круг, приземлились, она бросилась к Гендальфу, колдующему над Торином. И радостно выдохнула, увидев, что он открыл глаза, да еще и оттолкнул пытающихся помочь ему подняться Кили и Двалина. – Ты! – угрожающе придвинулся он к Бильбо, и хоббит, чье лицо при виде невредимого гнома озарила счастливая улыбка, побледнел и отступил назад. – Куда ты полез? Ты же мог погибнуть! Дис видела, что Бильбо недоумевает, что он растерян, в чем-то обижен и расстроен, но она знала, что брат сейчас сердится не на него. А на самого себя. За то, что проглядел в этом внешне хрупком создании такую огромную храбрость, верность и готовность умереть за друзей. Поэтому она лишь сложила руки на груди, дернув за рукав открывшего было рот Фили. – Я говорил, что ты будешь обузой? Что ты не выживешь в походе? Что тебе не место среди нас? – с каждым словом гном приближался к отодвигающемуся от него невысоклику, словно впечатывая в каждый шаг больно ранящие слова. Только причиняли мучительную боль они не столько Бильбо, сколько самому Торину, подтверждая, насколько он был слеп и глуп. – Я никогда еще так не ошибался в своей жизни! – порывисто обнял Король-Под-Горой удивленного таким поворотом взломщика. И весь отряд слаженно улыбнулся, чувствуя, как отпускает страх закаленные сердца, позволяя увидеть то, что их окружает: восходящее солнце, которое высвечивает золотистыми лучами то, что сейчас желали увидеть все они – силуэт Одинокой Горы, грозно вырастающей на линии горизонта и немым исполином пронзающей утренние небеса.