Медвежье гостеприимство
17 января 2014 г., 22:50
– Нет, Торин, ты будешь молчать! – разгневанно рявкнул Гендальф на гнома, а тот в ответ только сверкнул синими глазищами и упрямо наклонил голову. – Если вы его разозлите, то не поздоровится всем нам!
– Ты так и не объяснил, кто же такой этот таинственный хозяин здешних мест? – вклинилась Дис, на мгновение вынырнув из недр вещевого мешка.
– Он… – договорить волшебник не успел, прерванный яростным ревом, огласившим лес.
Гномы подхватились с мест, стискивая в руках оружие и оглядываясь, готовые к нападению.
– Впрочем, уже неважно, – буркнул себе под нос Серый. – Ходу, поднимайтесь, бегом!
– Опять?! – гномка аж задохнулась от возмущения. – Да сколько ж можно-то! Кили, куда?! А ну-ка, вернись и возьми свою сумку!
Лучник, досадливо тряхнув волосами, кисло оскалился и подхватил с земли тяжелую дорожную котомку, которую попытался оставить возле матери, прекрасно зная, что ответственный Двалин освободит Дис от лишней поклажи. Ойкнул, получив подзатыльник, и впредь зарекся лентяйничать, по крайней мере, на ближайшие два дня. Фили только хохотнул над братом и ткнул его в плечо, ускоряя шаг.
И отряд снова побежал. Только теперь они слабо представляли, что обитает в этих лесах, и что это нечто вполне серьезно обратило внимание на такую толпу гномов, поэтому неторопливое отрывание конечностей от застеленной густой травой земли было сложно назвать бегом, скорее, трусцой. Однако, как только сзади вновь раздался сотрясающий воздух рык, а за ним – шум падающих молодых деревьев, гномы поскучнели и прибавили ходу, поминутно оглядываясь.
Дом, стоящий на расчищенной от леса поляне, появился совершенно неожиданно, равно как и сама поляна, которую надо было пересечь так, чтобы враг, деловито пыхтевший сзади, не сцапал коротконогих представителей горной расы, которым лучше давался бег по пересеченной местности, чем спринт на открытой.
Впрочем, даже гномы смогли показать чудеса скорости. Когда из леса, оскалив клыки и разбрасывая вокруг себя вырванный внушительными когтями дерн, выломился гигантский медведь, недвусмысленно направляясь к удирающему отряду, бравые воины завопили на разные голоса и припустили вперед с завидным рвением, составив конкуренцию пресловутым росгобельским кроликам Радагаста.
На полном ходу гномы пролетели сквозь огромные, даже по меркам людей, ворота, больше похожие по размерам на городские; мало что замечая вокруг, пронеслись по огороженной высоким забором территории, разогнав крупных, с голову Двалина, пчел, и начали колошматить в закрытую дверь, такую же большую, как и все остальное.
– Щеколда! – шипела Дис, пытаясь пробиться сквозь строй откровенно перетрусивших гномов, упрямо ломившихся в закрытые створки.
Торин, недрогнувшей рукой расшвыряв спутников, поднял деревяшку, и двери гостеприимно распахнулись, позволив отряду ввалиться внутрь. Недовольный таким положением дел зверь пожелал составить гостям компанию, но невоспитанные гномы захлопнули тяжелые створки, зажав морду между ними. Последняя возмущенно взревела, пощелкала страшенными зубами и исчезла. Вспотевшие, уставшие и перепуганные гномы облегченно вздохнули, сползая на землю. Ворчание снаружи заставило их снова заозираться и напрячься, но, осознав, что зверь уже не представляет опасности, они потихоньку начали приходить в себя.
– Что это было? – едва отдышавшись, прохрипел Ори, утирая лоб грязным рукавом.
– Это хозяин дома, – ошарашил их Гендальф, ехидно улыбнулся в бороду и переступил с ноги на ногу. – Его зовут Беорн. И он – оборотень.
– О, просто прекрасно, – озвучила всеобщее замешательство Дис. – То есть мы сейчас хозяину надавали по морде его же дверями, обложили нелестными словами, – в этот момент она в упор взглянула на Бифура. – А потом заперлись в его доме. Знаете, мистер Гендальф, я так подозреваю, до Эребора мы не дойдем. По причине того, что конечности нам не сегодня, так завтра оторвут за подобное.
– В облике медведя он совершенно непредсказуем, – спокойно заметил волшебник. – А вот с человеком можно договориться.
Женщина с сомнением покосилась на Серого и направилась к деревянному столу, внимательно разглядывая обстановку и животных, которые находились прямо в доме.
– Правда, он недолюбливает гномов, – Гендальф словно издевался, ехидные ноты отчетливо звучали в низком голосе.
– Если мы не первые, кто поступает подобным образом, то я бы тоже себя недолюбливала, – буркнула Дис и с досадой обнаружила, что едва дотягивается до столешницы. – Какого же он размера в человеческом обличии?
– Нам хватит, – Торину явно надоело слушать бурчание сестры.
– Ложитесь спать, – волшебник первым снял шляпу и начал устраиваться на куче сена, сваленного возле стойла. – Сегодня ночью нам ничего не угрожает.
– Да, безусловно, – скептически фыркнула женщина, но свернутое тонкое походное одеяло все же достала. – Понадкусывают, да не съедят.
И замерла, почувствовав, как под левый бок, завозившись, устраивается Кили, а Фили, заботливо прикрыв мать сверху еще и своим одеялом, укладывается с правого.
***
– На куски порву! Живьем шкуру по лоскутам спущу! – ярости Азога не было предела. Белый Варг согласно ворчал, пластаясь в бешеном беге по следам отряда гномов. Бледнокожий Орк там, на обрыве, возле выхода из гоблинских пещер, смог разглядеть нахального, как ему сначала показалось, юнца, который устроил цирк, тем самым здорово унизив его. Уж слишком был голос звонким для густых и низких басов гномов-мужчин. И только потом, когда мотнулась за спиной длинная коса толщиной с его кулак, а алые сполохи бешено ревущего пламени высветили тонкие черты лица, столь похожего на ненавистного Торина, он понял. Перед ним, оскалившись, словно дикий зверь, сражалась гномка, искусно управляясь с мерцающей эльфийской сталью, жалящей хуже огня. В голубых глазах плескалась ярость, с которой мать бросается защищать своих детей. Дис, дочь Траина, внучка Трора. – Уничтожу! – зарычал орк, кривя испещренное шрамами лицо в безумной гримасе. Проклятый род Дурина должен быть вырезан под корень, раз даже в груди женщин бьются такие светлые и полные истинной воинской отваги сердца.***
Разбудил ее Кили, осторожно пытающийся подняться так, чтобы не потревожить мать. Она приоткрыла глаза, прищурившись от солнечного лучика, скользнувшего по импровизированным лежанкам, и чуть сдвинулась в сторону, позволяя сыну спокойно выскользнуть из ее объятий. Младший виновато моргнул и, улыбнувшись, начал приводить всклокоченные волосы в порядок, вытягивая из темных прядей застрявшую там солому. Рядом сонно завозился Фили, переворачиваясь и почти сразу просыпаясь. Они всегда чувствовали друг друга: стоило одному открыть глаза, как второй тут же подхватывался, пробуждаясь. Дис поднялась, сразу скатала одеяло и прикрепила к дорожному мешку. Достала костяной гребень, распустила порядком растрепавшуюся косу и, встав недалеко от стола, за котором сидели уже проснувшиеся гномы, так, чтобы слышать негромкие голоса, неторопливо начала разбирать тяжелые пряди, тщательно вычесывая мусор, набившийся в прическу в ходе нескончаемых неурядиц. Беорн оказался еще огромнее, чем она могла себе представить. Косматая грива черных волос падала на плечи, янтарные глаза под нависающими бровями смотрели тяжело и испытующе. На гномку он даже не обратил внимания, ведя беседу с Гендальфом и гномами, удивительно тихо сидевшими за столом. Дис, сочтя свою позицию вполне удовлетворительной, внимательно прислушивалась к разговору. Взгляда, который бросил на нее Двалин, она не заметила, продолжая заплетать непослушные волосы, туго затягивая каждый виток косы: иначе распадется, рассыплется по волоску, разлохматится, не продержавшись и часа. – Значит, ты тот самый Дубощит, – голос у оборотня оказался низким и рокочущим, будто рычание перекатывалось в глотке Беорна. – Почему Азог Осквернитель охотится за тобой? – Ты знаешь Азога? – удивился брат, поднимая глаза на великана. – Он вырезал всю мою семью, а оставшихся взял в рабство, – интонации не изменились, но в глубоко посаженных глазах мелькнула звериная ярость. – Но не для работы, видишь ли… А для потехи. Гномы притихли, настороженно наблюдая за оборотнем. Дис тихо подошла, перекидывая косу за спину, и присела на край слишком высокой скамьи рядом с Двалином. Гном чуть подвинулся, кивком приветствуя женщину. – Значит, вам нужно выйти к Горе? – вздохнул, усаживаясь, Беорн. – До наступления дня Дурина? Ваше время на исходе. – А потому наш путь лежит через Лихолесье, – коротко кивнул Гендальф. – Тьма повисла над тем лесом, – рыкнул оборотень, подаваясь вперед. – Дурные твари кроются в тени деревьев. Я бы не советовал туда соваться без особой нужды. Кроме того, эти земли кишат орками, которых становится все больше. Живыми вам до леса не добраться. – Мы пойдем по эльфийской тропе, – волшебник уверенно покивал головой, но в его взгляде скользнуло сомнение. – Она пока безопасна. – Безопасна? – хохотнул Беорн. – Лесные эльфы не похожи на своих сородичей. Они куда более вспыльчивы. – И с головой не всегда дружат, – буркнула Дис. Несмотря на свою лояльность, в отличие от Торина, к эльфам, гномка крайне негативно относилась именно к лихолесским, помня о том дне, когда Трандуил не пришел им на помощь. Оборотень замолчал и в упор уставился на нее немигающим взглядом. Она твердо выдержала взгляд звериных глаз и чуть пожала плечами. – С вами женщина, – покачал головой Беорн. – Неужели гномы столь ослабли, что стали брать своих жен в битвы? – Не тебе судить, – резче, чем следовало, отозвалась Дис. – Во времена бед мы сражаемся наравне с мужчинами и ни в чем им не уступаем. Эребор – мой дом в той же мере, что и всех здесь присутствующих моих сородичей, и я имею полное право проливать кровь за его возвращение. Беорн еще мгновение сверлил взглядом гордо вздернувшую голову гномку, а потом едва заметно улыбнулся. В этот краткий миг его суровое, обветренное лицо стало красивым необычной, звериной, дикой красотой. – Я не люблю гномов, – задумчиво протянул он, отведя взгляд. – Они алчны и слепы. Но орков я не люблю больше. И лицо Торина, мрачнеющего с каждой фразой оборотня, озарилось едва заметной надеждой. Беорн дал им необычных лошадей. Пегие, крепкие и выносливые, они смотрели на своих новых ездоков умными, слишком умными для простых животных глазами, но были послушны всадникам. И они были быстрее обычных лошадей, домчав отряд до границы эльфийского леса всего за полдня. – Эльфийские врата, – Гендальф спешился и подошел к некогда величественной, а сейчас словно иссохшейся арке. От леса, расстилавшегося перед ними, веяло жутью. Темной, тяжелой силой, заставляющей величественные деревья пригибаться к земле, перекручивать толстые ветви, словно простирая руки в отчаянной мольбе. – Орков не видно, – Двалин похлопал пони по крепкой шее. – Удача благоволит нам. – Об удаче мы не слышали с самого начала похода, – Дис подняла взгляд на видневшийся на фоне озаренного полуденным солнцем неба откос, где маячил темный силуэт гигантского медведя. – Этому лесу явно плохо, – Бильбо с сомнением посмотрел на скрученные судорогой деревья и сглотнул. – Будто его поразила болезнь. Гендальф углубился на несколько метров вперед, переходя невидимую черту, отделявшую полную жизни землю от странного леса. Неожиданно остановился, словно ударившись обо что-то, и резко повернул назад. – Отпустите пони! – Волшебник казался встревоженным и сосредоточенным. – Нори, мою лошадь оставь! Она мне нужна! – Ты что, бросаешь нас? – изумился Бильбо, недоверчиво оглядывая мага. – Я бы остался, если б смог, – Гендальф расстроенно покачал головой. – Я буду ждать вас на отроге у склонов Эребора. – Гендальф, – гномка тронула волшебника за рукав, пытаясь остановить. – Не потеряйте тропу, – Серый маг резко отвернулся от нее и вскочил на лошадь. – Этот лес не назовешь Великой Пущей, как раньше. Воздух в нем пропитан дурманом, который постарается проникнуть в ваш разум и сбить вас с пути. – Час от часу не легче, – Дис была расстроена и даже не скрывала этого. – Что бы ни случилось, не сходите с тропы! – бросил напоследок Гендальф, пришпорил вороного и помчался прочь. – Идемте, – перехватил инициативу мрачный Торин. – У нас всего три дня на то, чтобы пересечь этот лес. Дис посмотрела вслед быстро удалявшемуся волшебнику, закинула на плечо дорожный мешок и сделала первый шаг, углубляясь в лес, враждебность которого ощущала всем своим существом, а чуткое сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
