Мама, ты ли это?!

– Он предложил сделку? – тут же прилип к решеткам Балин, стоило только эльфам запереть двери темниц за Торином и Дис. – О, да! – хихикнула гномка, подмигивая Фили, с которым оказалась в одной камере. – А я послал его! Его и всю его родню! – оскалившись, произнес Торин. – И правильно сделал, – буркнула женщина, садясь на пол. – Я надеялся, что ты, Дис, будешь хоть немного умнее, – Балин обессилено прислонился к двери. – Без сделки надежды у нас нет. – Еще как есть, – улыбнулся Король-Под-Горой, вспоминая шустрого и пронырливого хоббита. Так прошел день. Дис практически неподвижно сидела на холодном полу, вызывая сначала недоуменные, а потом и откровенно встревоженные взгляды старшего сына. Первые признаки заинтересованности в окружающем она проявила только тогда, когда от недалеко расположенной камеры, в которой был заперт Кили, раздались тихие голоса. Женщина встрепенулась, быстро поднялась, потянулась, разминая затекшие мышцы и внимательно начала прислушиваться. Она сразу разобрала голос младшего сына. А вот второй… Напоминал эльфийский. – Вот рыжая стерва! – оскорбилась Дис, вспоминая высокую эльфийку. – Эй, вы там! Прекратите шушукаться, имейте совесть! Гномы спят! Голоса озадаченно притихли. Рядом захихикал Фили, а потом указал матери на уверенного, что его не видно, Леголаса, озлобленно наблюдавшего за тем, как какой-то гном планомерно уводит его возлюбленную. Дис на мгновение замерла. Потом довольно улыбнулась и ласковым голоском пропела: – Я передумала. Можете продолжать, даю добро! Из соседней камеры послышался откровенно издевательский хохот: Бофур всегда был весельчаком и умел поразительно точно улавливать суть разговоров, даже если не видел собеседников, а половину прочувствованной речи пропустил. Леголас сверкнул глазами и, резко развернувшись, исчез из виду. Дождавшись, пока торопливо простучат прочь каблучки рыжеволосой Тауриэль – а матери всегда прекрасно слышат все, что касается их обожаемых чад, – Дис улыбнулась и быстро перекинула косу на грудь. Под изумленным взглядом Фили она вытащила из прически два тонких, словно вязальные спицы, стилета, распорола ложный шов на внутреннем кармашке рубахи на груди и извлекла оттуда отмычки. – Мам, – протянул мечник. – Ты ничего не хочешь мне рассказать? – Ммм? – гномка с упоением начала ковыряться в замке, зажав в зубах один из стилетов. Потом поглядела на старающегося сохранить суровое выражение лица сына, расплылась в улыбке и помотала головой. – Я тебе потом расскажу, – фыркнул из камеры прислушивающийся к щелчкам Торин. Дис просунула между решетками руку и погрозила брату кулаком. Ответом ей было только пренебрежительное хмыканье. – Она была невыносима, – сдал ее сыновьям дядя. – Даром что из рода Дурина. Если уж случился переполох в Эреборе, все сразу же знали, кто был зачинщиком, руководителем и исполнителем. И чаще всего не ошибались. – Да, не угадывали они в том случае, если этим зачинщиком оказывался ты, – не осталась в долгу женщина, начинавшая злиться. Замок издевательски посверкивал металлическими гранями и никак не желал поддаваться. Дис тихонько зашипела, когда неудачно сорвавшийся стилет оставил на руке глубокую царапину, однако тут же победно вскинула сжатый кулак, когда замок с тихим звяканьем открылся. – И зачем я только сюда пришел? – прозвучал задумчивый голосок рядом, и гномка увидела Бильбо с зажатой в руке связкой ключей. – Как это – зачем? – женщина радостно улыбнулась. – Я тут с этим замками до сошествия Тьмы провожусь. Еще соберется любопытствующая толпа из стражников, а мне свидетели не нужны – избавляться замучаемся потом. Хоббит тихо рассмеялся и быстро отомкнул двери темниц. – За мной, – и он быстро двинулся вперед, оглядываясь на ватагу гномов, которые хоть и старались идти как можно тише, но все же до скрытности полуросликов им было далеко, и сзади то возникали заторы, то слышались такие заковыристые ругательства, что хоббит был просто счастлив оттого, что не понимает кхуздула.

***

– Не каждому дано, – Дис удивленно склонилась к спящим лицом на столах эльфам. – Вот ведь, совсем остроухие пить не умеют. А ну-ка, стой! Она ухватила Кили за ухо и грозно спросила: – О чем шептался с рыжей? – Мама! – возмущенно отбрыкивался младший. – Что за привычка подслушивать! – Значит, родной матери не доверяешь? – тон сменился на угрожающий, и Фили поспешил спасти брата. – Сейчас не время, мам, – он миролюбиво расцепил ухо и руку, с трудом разогнув пальцы матери. – Вот выберемся отсюда, я тебе помогу его выпороть. – Предатель! – зашипел Кили, впрочем, достаточно тихо и неуверенно. – Быстро все забирайтесь в бочки! – прервал семейную ссору Бильбо и нервно, с опаской оглянулся на храпящего хранителя ключей. – Ты спятил! Они же нас найдут! – зашипел Двалин, кидаясь к хоббиту. – Не найдут, я вас уверяю! – моляще посмотрел тот в глаза гному. – Бильбо сказал – мы сделали! – приказала Дис, схватила Двалина за плечи, развернула и подтолкнула к бочке. – Делайте, как было велено! – поддержал ее Торин, угрожающе нахмурившись. И гномы, возбужденно переговариваясь, с грацией перепивших стражников полезли в огромные бочки, аккуратно сложенные и готовые к отправке по реке. – И что нам теперь делать? – из недр бочки высунулась шапка-ушанка, а за ней – удивленное лицо Бофура. Бильбо помялся, немного виновато посмотрел на торчащие из бочек головы, чем вызвал нехорошее предчувствие у женщины, и, нажимая на большой, почти в его рост, рычаг, сказал: – Задержать дыхание.