Мама, ты ли это?!

Спуск по реке стал одним из самых страшных моментов в жизни Дис. Когда течение замедлилось, и гномы смогли вырулить к берегу, то выглядели они словно неделю провели в дальнем плавании – зеленые, измученные, с трясущимися руками и ногами. С трудом выбравшись на каменистый берег, все просто попадали там, где стояли, и только Фили, вытащив брата из бочки, сжав зубы, склонился над ним. – Вставайте! Надо уходить! – Торин выбрался на берег и мельком оглядел отряд. – Кили ранен. Ногу надо перевязать, – обернулся к дяде Фили, обеспокоенно придерживая брата за плечо. Дис с помощью Бофура выбралась из бочки и, оскальзываясь на мокрых камнях, бросилась к сыну. Кили, скривив от боли губы, поднял растерянный взгляд на мать, тихо сказал: – Это всего лишь царапина, – и вздрогнул, когда гномка осторожно коснулась ноги, рассматривая рану. – За нами гонится стая орков! – Торин был неумолим, чуть ли не пинками пытаясь поднять измученных гномов. – И куда нам теперь? – поинтересовался всклокоченный Балин, который сейчас меньше всего был похож на благообразного и мудрого гнома. – В Эсгарот, здесь совсем немного осталось, – вклинился Бильбо, косясь на морщившегося Кили. – Между нами и городом еще озеро, а плыть туда нам не на чем, – Балин упер руки в бока, наклонился, пытаясь отдышаться. – Тогда мы обойдем! – не унывал хоббит, тщательно стараясь скрыть собственные неуверенность и страх. – Орки нагонят нас, – раздраженно прогудел Двалин. – А у нас нет оружия, чтоб защищаться. – Вставай! – рявкнул Торин, в упор уставившись на темноволосого племянника. Фили потемнел лицом, исподлобья глядя на Короля-Под-Горой, и поджал губы, чуть ли не толкнув обратно попытавшегося подняться брата. – Пока я не достану наконечник, и мы не перевяжем рану – никто никуда не пойдет, – тихо сказала Дис. Бильбо поежился – в бархатном голосе гномки зазвенела такая сталь и такая свирепая решимость, что хоббиту на мгновение захотелось держаться от нее подальше. Он выдохнул, понимая, что рад, что эти слова не относились к нему. К тому же добродушный полурослик искренне переживал за веселого балагура Кили. – Дис, – угрожающе начал Торин. – Послушай… – Нет, дорогой братец, это ты послушай, – гномка медленно поднялась с колен, глядя на гнома. – Я не собираюсь взывать к твоему сочувствию и жалости – порой мне кажется, что твоя идея затмила твой разум, заставляя омертветь душу. Но если мы сейчас пойдем, то твой племянник только замедлит нам передвижение и станет для нас обузой. Это является для тебя достаточным аргументом в пользу того, чтобы я могла заняться, наконец, своим сыном, а не препираться с тобой?! Последние слова Дис шипела, словно разъяренная змея. Сузив глаза, она будто наотмашь ударила взглядом замершего Торина, который от удивления отступил назад. – Перевяжите ему ногу. У вас две минуты, – бросил он, отворачиваясь. Гномка мгновенно развернулась и вновь оказалась рядом с Кили. Тот измученно посмотрел на нее и тихо, чтоб услышала только она, да может, еще Фили, прошептал: – Как всегда… От меня одни проблемы. Да, мам? – Паинькой ты никогда не был, – укоризненно посмотрела на него Дис. – И шишки всегда получал заслуженно и в полной мере. А иногда даже приходилось добавлять, чтоб уравновесить причиненный ущерб и размер наказания, отмеренного судьбой. Но здесь ты сделал все правильно, Кили. Без тебя мы бы погибли еще там. Может, не все, но половину отряда потеряли бы как пить дать. А тут отделались всего лишь твоей… царапиной. И она улыбнулась замершему сыну со всей теплотой, на которую была способна. У нее было ощущение, что сердце вынимают из груди и медленно, безжалостно разрезают по кусочкам – такова была боль матери за своего младшего сына. Но виду женщина не только не подала, но еще и пыталась подбодрить растерявшего весь свой обычный задор лучника, а ловкие пальцы тем временем делали свое дело. Как гномке удалось подцепить наконечник – не понял даже умудренный опытом в лекарских делах Оин. Кили только сдавленно застонал, когда Дис вытащила черное граненое жало, удивленно присмотрелась к нему – и с отвращением отшвырнула прочь, словно ядовитую змею. – Фили, дай мне нож, – не глядя, протянула руку к старшему сыну. Светловолосый гном чуть улыбнулся уголками губ, вытащил из голенища сапога небольшой метательный нож и отдал матери. Дис, ни секунды не колеблясь, собрала низ рубахи и обкорнала его, беззастенчиво обнажая живот. – Мам, – попытался было возмутится Кили. – Молчать, – шикнула на него гномка, сноровисто перебинтовывая рану. – С меня не убудет. А мужики – чего они у женщин-то не видали? Младший сын смущенно опустил голову, а Фили задорно хихикнул, ободряюще ткнув брата кулаком в плечо. Ори печально хлюпал носом, с которого до сих пор срывались крупные капли влаги. Летописцу было холодно: мокрая одежда неприятно липла к телу, за шиворот стекали струйки, а из снятых сапог он вылил, наверное, полведра холодной жидкости. Но хуже всего было другое – у эльфов осталась его книга! Этого юный писарь сам себе, а заодно и коварным остороухим, простить не мог, сокрушаясь о потерянном достоверном рассказе о великом походе Торина Дубощита и его отряда. Ну, может, самую малость приукрашенном. Самую малость. А, может, и нет. Впрочем, сейчас это уже неважно – драгоценное сокровище несчастного гнома пылилось где-то в лесном царстве короля Трандуила. Когда тихо заскрипел, сгибаясь, тугой лук, Ори печально поднял взгляд на источник звука и замер, уставившись на жало стрелы, недвусмысленно нацеленной на гнома. На каменистом уступе, возвышающемся над пологими валунами, где обосновался отряд, стоял высокий черноволосый человек в поношенном плаще. Суровое обветренное лицо со смуглой кожей, нахмуренные брови и глубоко посаженные темные глаза, цепко осматривающие каждого из них. В крепких руках незнакомец уверенно держал большой, почти в немалый человеческий рост, лук, натянутая тетива которого негромко звенела, готовая отправить в полет стрелу. Двалин подскочил со своего места, подхватил попавшуюся под руки ветку и бросился к мужчине, но резко затормозил, когда черная стрела с темным оперением впилась в импровизированное оружие. Кили, сидящий вполоборота к незнакомцу, выхватил из рук матери нож, которым она не так давно покромсала плотную ткань, но метнуть не успел: лучник снова спустил тетиву, выбивая из рук гнома кинжал. – Следующую всажу в любого из вас, не сомневайтесь, – голос у него был жесткий, со стальными нотками. – Мало чести нападать на безоружных, – недовольно заметила Дис, поднимаясь. – Даже если их много больше? – уточнил мужчина, удивленно присматриваясь к женщине и с некоторым смущением скользнув по обнаженному животу. – У нас раненный, – перевела тему гномка. – И нам нужна помощь.