Мама, ты ли это?!

Запах рыбы, казалось, въелся даже в кости. Как Дис ни пыталась отмыться, ее обоняние постоянно воспроизводило мерзкий душок. Бард согласился им помочь. Естественно, не бесплатно, но где сейчас найдешь кого-то, кто за просто так соизволит пошевелить пятой точкой? Гномка была ему благодарна. Несмотря на то, что ей чуть ли не кулаками пришлось выбивать из Глоина золотые монеты; постоянно удерживать в поле зрения отчего-то жутко недовольного Двалина, который угрожающе поглядывал на контрабандиста – гном явно мечтал о том, как бы пересчитать последнему наличествующие в челюсти зубы; выслушивать часовое бурчание Торина, из-за непрерывно бубнящего баса которого женщине хотелось подхватить одну из просмоленных веревок, лежащих на палубе лодки человека, затянуть петлю потуже и спрыгнуть в холодную воду, разом покончив с этими мучениями. Хуже всего был блажной вид младшего сына. Кили, забыв про ноющую боль в раненой ноге, блестящими глазами невидяще смотрел в серое, затянутое тучами небо, и по губам блуждала улыбка. Дис раздраженно хлопала его по ушам, пытаясь вернуть в сей бренный мир, но молодой гном явно пребывал не с ними. Диагноз был очевиден – Кили влюбился. Не то чтобы Дис была сильно против этого чувства… Да и против эльфийки-то она особо ничего не имела – что с дурной молодежи возьмешь? Помечтают друг о друге, да через пару лет и не вспомнят. Рыжая остроухая в один момент даже вызвала чувство признательности в гномке, когда там, у водных ворот, несколькими удачными выстрелами расчистила путь Кили, помогая ему справиться с орками. Она опасалась реакции Торина. Брат ведь не станет разбираться, насколько серьезно чувство, вспыхнувшее между представителями настолько разных рас, не станет оправдывать племянника молодостью и слишком горячим сердцем. Когда дело касается эльфов, Король-Под-Горой становится совершенно невменяемым. И помочь в такой момент может только тяжелая дубинка. Это и представлялось обеспокоенной Дис самым страшным. До тех пор, пока сверху в бочки, в которых успешно прятался отряд горного народа, не вывалили рыбу. Мерзкую, холодную, склизкую и вонючую рыбу! У женщины случилась настоящая истерика, когда жесткая чешуя начала царапать щеки, забиваться во все мало-мальски открытые места, лезть в нос и застревать в волосах. В довесок к сомнительному удовольствию соседствовать с пойманными водными обитателями гномка едва не задохнулась. А потом им пришлось лезть в дом через, стыдно сказать, сортир! Тогда ей едва удалось удержать разъяренного Двалина, который засучил рукава и пошел разбираться с зарвавшимся контрабандистом, хотя самой женщине очень хотелось подсобить тяжело дышащему гному в этом благородном деле. – Пап, а почему из нашего туалета вылезают гномы? – изумилась молодая девушка с рыжими волосами, перегибаясь через перила. – Может, это к деньгам? – оптимистично предположила девчушка с веснушчатым носом, с любопытством разглядывая гостей, появившихся в их доме столь необычным способом. Дис зашипела, засадив в голые ладони занозу, и фыркнула. – Место для деликатных дел, а отполировать не удосужились, – отряхнула воду и выкрутила косу, выжимая. – И вообще, чувствуется, что скоро я даже к отхожим местам буду с опаской относиться – кто знает, что оттуда может вылезти. Фили, за шкирку вытаскивающий немного ошалевшего от происходящего Бильбо, громко хохотнул и согласно закивал. Девушки оказались дочерьми Барда и, как выяснилось, созданиями с чистыми и добрыми сердцами. Хмурых, насупленных и недовольных гномов они не только не испугались, но еще и по мере сил и возможностей начали активно помогать гостям. Когда хозяева, насколько смогли, рассадили отряд поближе к огню, старшая дочь сноровисто раздала сухую одежду и тонкие одеяла, в которые продрогшие гномы незамедлительно закутались. – Может, и не по размеру вещи, но хоть согреетесь, – заметил Бард, внимательно наблюдая за гостями. Младшая дочка робко подошла к замотанной по самые уши Дис и несмело дотронулась до еще влажных волос. – Разрешите, я расчешу? – и девчушка улыбнулась, демонстрируя деревянный гребень. – Ну попробуй, – усомнилась гномка в способности ребенка распутать густые непослушные пряди. – Как звать? – Тильда, – пропыхтела сзади девочка, аккуратно распуская косу и восхищенно выдыхая. Ее отец с любопытством наблюдал за женщиной. Он был удивлен, когда среди отряда сурового гномьего народа неожиданно увидел Дис. Она одним своим видом опровергала все нелепые домыслы, гуляющие среди других рас: женщин-гномов не бывает, мастера горного дела рождаются из камня; женщины-гномы настолько страшные, что мужчины не горят желанием показывать их кому бы то ни было. Но назвать Дис страшной не рискнул бы никто. Гномка была поразительно красива, поэтому Лучник раз за разом ловил себя на том, что его взгляд помимо его воли возвращается к ней. К его несчастью, это видел и Двалин. Воин сопел, пыхтел, злился и, в конце концов, не выдержав, подсел к Дис. – Чего ты допускаешь до себя людей? – недовольно поинтересовался он, впрочем, едва слышно, так, чтобы его слова не донеслись до хозяев дома. Тильда, по-прежнему восторженно возясь с волосам, сунула было любопытный нос, но гномка на нее шикнула, и девочка вновь вернулась к увлекательному занятию, ничуть не обидевшись. – Двалин, какое тебе дело до всего этого? – недовольно спросила она, дернув плечом и заставив воина отодвинуться. – Он и так слишком много видел, – скривился гном, прожигая недоумевающего Барда взглядом. – Что? – удивилась женщина и захихикала. – Мой живот? Успокойся. Гномки никогда не привлекали людей, и уж тем более ни одна из нас не заинтересуется человеком. – А все потому, что наши предки были умны, – категорично отрезал Двалин, – и не показывали вас развращенному люду. Особенно таких, как ты. – Я польщена, – хитро сощурилась Дис. – Могу считать это комплиментом своей красоте? – Можешь, – смущенно буркнул гном и поспешно пересел, повернувшись так, чтобы не выпускать из поля зрения ни гномку, ни хозяина дома. – Сигрид, – обратилась женщина к пробегавшей мимо девушке, – будь добра, принеси мне чистых тряпиц и горячей воды. Старшая дочь сперва недоуменно вскинула брови, а потом, стрельнув глазами в сторону Кили, понятливо кивнула и исчезла за дверью. Молодой гном торопливо подхромал к матери и опустился рядом с ней на кособокий стул. – Чего он опять от тебя хотел? – ревниво поинтересовался он, посмотрев на хмурого Двалина. – О, Кили, – умилилась мать, – он сделал мне комплимент. Младший сын прожег наставника грозным взглядом. – Что такое? – лукаво удивилась Дис. – По-твоему, я недостойна? – Как ты можешь такое говорить?! – громко возмутился лучник. – Просто… И стушевался, почувствовав, что остальные члены отряда обратили на них внимание, привлеченные громким возгласом. – Эм… – кашлянула вернувшаяся Сигрид, пытаясь привлечь внимание гномки. – Дис, – улыбнулась женщина, – зови меня Дис. Девушка кивнула и предложила пройти на кухню, где она расположила все необходимое для перевязки. – Пойдем, Кили, – хлопнула мать гнома по плечу, указывая на дверь, и улыбнулась, заметив, как сын тут же вскинулся, ища взглядом Фили. Все-таки еще совсем молодой… Слишком молодой для этого похода. Перевязку темноволосый лучник переносил стойко, хотя подобные вещи бывают болезненнее самого ранения. Его жутко смущало наличие еще одной, вполне миловидной, девушки в помещении, но Сигрид вела себя настолько непосредственно и искренне сочувствовала боли молодого принца, что через некоторое время сын почувствовал себя более раскованно и даже шутил, вызывая ответную широкую улыбку на веснушчатом лице дочки Барда. – Дис, – замялась она, обращаясь к гномке и окидывая женщину взглядом, – у меня есть платья. Я могу вам дать. Негоже так ходить. Дис улыбнулась, опустив глаза на оголенный живот. – Мне не подойдут платья, – сообщила она. – Их можно немного ушить, – предложила Сигрид. – Дело не в размере, дорогая, – гномка сощурилась. – Мне нужна мужская одежда. Я иду не на ярмарку и не бал. Девушка растерянно посмотрела на нее: в глазах мелькнуло понимание, и она снова куда-то убежала. Вернулась обратно она с ворохом одежды. Дис выбрала оттуда рубашку, относительно подходящую ей по размеру. Рукава пришлось закатать, а нижнюю часть полностью заправить в штаны, чтобы не мешалась. Сверху женщина накинула кожаный, потрепанный жилет и довольно кивнула. – Спасибо, – подмигнула она сразу заулыбавшейся девушке и, поддерживая Кили, вернулась обратно к отряду. Балин в этот самый момент заканчивал рассказывать известную всем историю о гномьих стрелометах, стоящих во время нападения Смауга на всех караульных башнях Эсгарота. Бильбо слушал, не сводя взгляда с мудреца и сжимая в руках кружку с горячим травяным настоем. – Если бы люди в тот день целились лучше, то все могло бы быть совсем иначе, – как обычно резко отозвался Торин, отворачиваясь от окна. – Тебя послушать, так ты был там, – негромко заметил внимательно прислушивающийся к беседе Бард. – Каждый гном знает эту историю, – хмуро отозвался Король-Под-Горой. – Тогда вы знаете, что Гирион попал в дракона! – запальчиво бросил вынырнувший из-за спины отца сын Барда Баин. – Он отколол ему чешую под левым крылом! Еще одна стрела, и Гирион убил бы зверя! – Не горячись, парень, – тихо сказала Дис, подходя к нахмурившимся мужчинам. – Единственная чешуйка, сбитая с тела Смауга – слишком низкая цена за сотни и сотни отданных жизней. – Дракон уничтожил Эсгарот, – мрачно повернулся к женщине Бард. – Не только Эребор пострадал от пламени чудовища! – Это все сказочки, парнишка, – скептически хмыкнул Двалин, и мальчишка, кивавший на слова отца, обиженно насупился, – и ничего больше. – Толку от этих разговор никакого, – фыркнула Дис, упирая руку в бок. – После того, как дракон улетел, каждый может сказать, что мог его подстрелить. – Она права, – Торин в упор посмотрел на контрабандиста. – Ты взял наши деньги. Где оружие?