Мама, ты ли это?!

Им устроили грандиозный пир. Проголодавшиеся гномы ни мгновения не сомневались и с удовольствием накинулись на яства, которыми был уставлен стол. И спустя некоторое время веселье забило ключом. Дис не выдержала шума, гама и фальшивых распеваний любимых песен над ухом и позорно сбежала. Тяжело вздохнула, глядя в ночное небо, оперлась на перила и задумалась. Кили нельзя было брать с собой. Младший сын старался быть наравне со всеми, но рана давала о себе знать. Он не выдержит тяжелого подъема в гору. Ему был необходим отдых. Вот только как убедить его остаться здесь, в безопасности и покое? – Дис? – Торин подошел неслышно, и гномка вздрогнула, когда низкий голос брата раздался совсем рядом. – Почему ты ушла? – Слишком шумно, – поморщилась она и посмотрела на него. – Хорошо справился, братишка. Вот только зря ты им пообещал разделить богатства. Кто знает, что ждет нас там, в глубине. Король-Под-Горой только улыбнулся и заправил ей за ухо выбившуюся прядку. – Все будет хорошо, сестра, – тихо сказал он, наклоняясь к ней. – Мы сможем вернуть наш дом. Она ласково погладила его по щеке и согласно кивнула. – Торин, – окликнула женщина брата, когда он собирался возвращаться к пирующим, – Кили нельзя идти с нами. Он не выдержит. – Я вижу, – вынужденно согласился узбад. – Рана причиняет ему слишком много страданий. Ему нужен покой. – Если ты прикажешь ему, он послушает тебя, – тихо сказала Дис. Торин задумчиво прищурился, а потом кивнул головой и вошел в дом, откуда слышались звуки веселья. Дис облегченно вздохнула и прикрыла глаза, наслаждаясь ночной прохладой. Сзади снова скрипнула дверь, и в тишину прорвался громкий смех. Над самым ухом послышалось виноватое покашливание. Гномка поджала губы и обернулась, прожигая подошедшего Двалина ледяным взглядом синих глаз. – Дис, я, – гном не знал, как начать разговор – холод безразличия, исходящего от женщины, мешал сосредоточиться. – Не продолжай, Двалин, – отрезала она. – Мне плевать, что ты думаешь обо мне, но я никогда не позволю повышать на меня голос. Можешь быть свободен. Воин растерянно посмотрел на гномку. Слова, брошенные сквозь зубы, презрительно и угрожающе, не вязались с той Дис, которую он знал: мягкой, веселой и… любимой. Перед ним стояла принцесса Эребора, оскорбленная и разгневанная. И это ранило хуже стали. – Убирайся, – тихо выдохнула она, и Двалин отшатнулся, словно его ударили по лицу. Нахмурился, чуть поклонился и исчез, напоследок громко хлопнув дверью, что, впрочем, в общем шуме было не так уж и слышно. Дис сжала кулаки. К горлу подкатил ком, мешая дышать. Она запрокинула голову, стараясь удержать рвущийся стон. Больно, вновь. Ей нужно просто быть сильной. Не такой, как все остальные женщины. Сильнее, много сильнее. Махал, за что? За что все то, что выпало на ее долю? Хоронить тех, кого любишь больше собственной жизни – жестко, беспощадно выдирая их из собственной души. Открыться, впустить кого-то в свое сердце – и получить безжалостный удар, полный ярости. – Мам? – тихое касание словно заставило очнуться. Она перевела подозрительно блестящие глаза, и увидела Кили, обеспокоенно заглядывающего ей в лицо. – Ты в порядке? Я видел Двалина, он был каким-то странным. – Все хорошо, – улыбнулась Дис. – Торин с тобой поговорил? – Да, – опустил голову лучник. – Мам, я… – Не переживай, Кили, – прервала она его, сжав его руку. – Поверь мне, так будет лучше. Он тоскливо посмотрел на нее и выдавил улыбку. Потом вдруг прислонился к стене и сполз вниз, таким образом устраиваясь поудобнее на деревянных мостках. – Ты же не против, если я посижу с тобой? – не дожидаясь ответа, младший достал трубку и раскурил. – Что у вас тут за посиделки? – заинтересованно вопросил появившийся Фили. – Разрешите присоединиться к вашему заговору? Женщина засмеялась и потрепала его по голове. А старший ткнул брата в лоб и радостно заявил: – Завтра, братишка, порвем этого дракона на трофеи! – Фили, – Кили говорил очень тихо, – я не иду. – Что? – светловолосый удивленно посмотрел на него, потом нахмурился и перевел взгляд на перевязанную ногу. – Тогда я остаюсь с тобой. – Фили! – возмутился лучник, сверкая глазами снизу. – Торин тебе этого не позволит! – А я и не буду спрашивать, – вскинул подбородок старший. – Мое место рядом с братом. Дис тепло улыбалась, глядя на сыновей. Она знала, что именно так все и произойдет. Фили никогда не оставит брата одного, даже если ради этого ему придется пожертвовать возможным подвигом. – Мам, может, и ты с нами? – натянуто пошутил Кили и неопределенно взмахнул рукой с зажатой в ней трубкой. – Устроим тут что-нибудь. – Нет уж, это без меня! – засмеялась она, представляя, что могут натворить неугомонные братья. – Я ж взрослая разумная женщина, какие могут быть шутки! Фили и Кили одновременно переглянулись и захохотали, вспоминая все то, что Дис учудила за время похода. – Я нужна Торину, – посерьезнела она, и братья разом замолчали, внимательно прислушиваясь к ее словам. – Я боюсь за него. – Он сын своего отца, – Кили задумчиво посмотрел на мать, – и внук величайшего из Королей-Под-Горой, Трора. И если бы не Смауг… – Кили, послушай меня, – мать говорила тихо, запрокинув голову и рассматривая по-осеннему чистое небо. – Все было немного иначе. И именно поэтому я не могу допустить того, чтобы Торин шел в Эребор один. Фили неторопливо подошел к матери и встал рядом, опершись на стену. – Трор был болен, – гномка вздохнула. – Не телесно, но душевно. Его разумом овладела жажда золота. Мы называем это «драконьей болезнью». Он был как будто не с нами – перестал замечать и сына, и внуков, мог мыслить только о драгоценных металлах, а позже – лишь об Аркенстоне. И он многим причинил боль и многих оскорбил. Она наклонилась вперед, внимательно посмотрев на сыновей. Кили сидел на деревянном настиле, осторожно вытянув раненую ногу и, не отрываясь, глядел на мать; Фили задумчиво теребил затейливо заплетенный ус – в светлых глазах мешались сомнение с недоверием. – Никто позже не задумывался над очевидными вопросами, – Дис недовольно прищурилась. – Что делали эльфы у ворот Эребора? – Трандуил привел их на помощь, но в последний момент отвернулся от нас, – коротко бросил Фили; рука нервно дернулась, показывая, насколько презирает старший сын эльфийского Короля за такой поступок. – Фили, – мягко улыбнулась мать. – Мы добрались от Лихолесья до города за день, но как! Сплавляясь в бочках по реке! Потом, опять же, по реке – Бард доставил нас сюда. До Эребора еще день пути. Эльфы – не всадники Рохана, они – пехота. Чтобы авангарду выйти к воротам Одинокой горы, нужно, как минимум, два дневных перехода, при максимальной скорости передвижения. Кили нахмурился, не совсем понимая, куда клонит мать, а вот Фили удивленно вскинул брови, начиная догадываться. – Дракон появился внезапно, – голос гномки стал глух. – С момента, как он ударил по Дейлу, и до мгновения, как пал Эребор, прошла всего лишь четверть часа. Нам она показалась вечностью, но это было именно так. Так как эльфы могли выйти нам на помощь? Заранее? Или они знали то, что было неведомо нам, либо Трандуил появился у Одинокой Горы с армией, преследуя совсем другие цели. – Не может быть! – ахнул младший, запуская пятерню в волосы и растерянно трепля их. – Трор оскорбил Трандуила, – Дис печально посмотрела на сыновей. – А гордый Владыка не смог забыть этого, и поплатился за безумие Короля-Под-Горой его народ. И если Торин не сможет побороть ту Тьму, что пустила корни в его душе и его разуме, то даже я не могу предположить, что произойдет.