Мама, ты ли это?!

– Мы должны ждать Гендальфа здесь, – Дис была недовольна. Скрестив руки на груди, она стояла перед упрямо набычившимся Торином. – Поправочка, сестра! – узбад гневно сверкал глазами. – Мы должны были не ждать его, а встретиться с ним здесь! Что-то я не вижу в зоне досягаемости ни одного волшебника! – Упрямый, как стадо горных баранов! – взъярилась женщина. – Ты хочешь идти на дракона с той кочергой, которую люди назвали мечом? – Да твой дракон сдох давным-давно! – Торин вскинул сжатый кулак ко лбу. – Вот это ты ему и скажешь, когда столкнешься нос к носу! – съехидничала гномка. – «Уважаемый, лежите, молчите и пованивайте!» – Дис, – угрожающе надвинулся узбад на сестру, – не провоцируй меня! – Меня природа спровоцировала, – зашипела женщина не хуже змеи, – когда обделила тебя терпением и умом. Торин выдохнул сквозь сжатые губы – было видно, что если бы перед ним стоял кто-то иной, а не Дис, то не избежать бы виновнику ссоры крепкой затрещины. – У нас нет времени, – стараясь дышать ровно, произнес Король-Под-Горой, с тоской видя искры, мелькающие в синеве глаз сестры – пугающий знак. – Мы не можем ждать, когда придет Гендальф. – Зато у кучки пепла, что останется от нас в случае ошибки, времени будет предостаточно, – бросила Дис, и узбад с удивлением понял, что она уступает. Она пристально посмотрела на брата и приблизилась вплотную, так, что он почувствовал на своем лице ее дыхание. – Ты не веришь никому, Торин, – она говорила тихо, и брат знал, что эти слова предназначены только для него. – Ты отталкиваешь всех, кто хочет тебе помочь, кто искренне предан тебе, кто любит тебя всем сердцем. Я знаю, почему ты так поступаешь. Умирать самому – не страшно, но когда ты корчишься в муках вместе с тем, кого теряешь – вот настоящий кошмар. Но жить без привязанностей невозможно, как бы больно это ни было. Дис отвернулась и отошла на несколько шагов, подхватила мешок и закинула на плечо, всем своим видом показывая, что конфликт исчерпан, и отряд может продолжать путь. – Плохая идея, – Бильбо был абсолютно солидарен с Дис в вопросе необходимости присутствия Гендальфа, но под тяжелым взглядом Короля-Под-Горой всегда немного терялся, да и против воли всего отряда так просто пойти не мог. Гномы находились на отроге, с которого были видны развалины некогда богатого и полного жизни города. А теперь на его месте щерились в пустое небо почерневшие и засыпанные снежной крошкой, словно саваном, остовы домов, оборванных жизней и разрушенных судеб, сметенных безжалостным драконьим пламенем. – Что это? – поинтересовался хоббит, разглядывая безжизненную ледяную пустыню впереди. – Когда-то здесь был полный жизни город, – Балин с тоской посмотрел на раскинувшийся перед ним призрак прошлого. – А теперь здесь гиблое место. Пустошь Смауга. – И все из-за какой-то ящерицы, – буркнула Дис. В душе кипела злость на упрямство брата, теснились воспоминания, серыми тенями скользя перед глазами гномки; предательски екало сердце, когда она перехватывала полный тоски взгляд Двалина, который то и дело искоса смотрел на женщину, но еще одной попытки подойти не предпринимал. – Ты обидел ее, – Фили был разозлен и, нахмурившись, скрестил руки на груди, глядя на наставника. – Не лезь не в свое дело, – огрызнулся Двалин, отодвигая юнца с дороги. Светловолосый мечник перехватил его руку, и кряжистый гном с удивлением обнаружил, что молодой наследник рода ничуть не уступает ему в силе, а уж по упрямству опережает его намного. – Не мое дело? – в голубых глазах мелькнул гнев, и Фили поджал губы, совсем как мать. – Не будь ты моим наставником, я бы разбил тебе лицо за то, как ты обошелся с ней. Но сейчас только лишь предупреждаю – если ты причинишь ей боль, я не буду спокойно на это смотреть. – Ты, юнец… – разозлился Двалин, в душе ощущая гордость за решительность парня защищать мать до последнего. – Оставь угрозы для других, – прервал его гном и отпустил руку. – Если с ней что-нибудь случиться, я спрошу с тебя. Сталь, звеневшая в голосе старшего из братьев, напомнила Двалину Торина в юные годы. Порывистость, эмоциональность, но ясный ум и чуткое ощущение справедливости. Из Фили выйдет прекрасный Король, гном видел сейчас это ясно как никогда. Светловолосый мечник прожег наставника взглядом и хлопнул дверью, заходя в дом, туда, где ждал его брат. Двалин тяжело вздохнул: перед глазами до сих пор мелькал образ разъяренной и неприступной Дис. Он видел ее такой только однажды, и, слава Махалу, ее гнев был направлен не на него, а на несчастного молодого заезжего гнома – гостя Эребора, позволившего себе вольность в отношении принцессы Одинокой Горы. Дело тогда закончилось поединком. Девушка уложила своего соперника на обе лопатки, наставив обидных синяков и заставив приносить извинения перед всеми собравшимися, которых оказалось немало. Двалин не стал бы сомневаться, если бы потребовалось отдать за нее жизнь. Он был воином, лучшим из лучших, как и почти все в этом отряде, но он, прошедший войны и видевший смерть в самых неприглядных ее обликах, не мог понять сердца любимой женщины. – Надоело, – через два часа пути сообщила Дис. – Сяду и с места не сойду. Пусть дракон сам приползает, чтоб мы его убили. Торин сверился с картой, покосился на сестру, усевшуюся прямо на землю, как девчонка, и закатил глаза – он чувствовал себя в яслях. – Тайная дверь прямо над нами! Ищите проход! – зычно крикнул он, и гномы рассредоточились по местности, высматривая что-то, что могло привести отряд к потайному ходу. Дис участия в поисках не принимала. Зато ее ехидные комментарии преследовали всех и всюду – гномка была в ударе, успевая следить за каждым. Поэтому, когда Бильбо, на мгновение застыв, уставился куда-то наверх, она поняла – зоркий хоббит нашел то, что они искали. – Сюда! – крик мистера Беггинса дробью отразился от скал и весело посыпался вниз, словно капельки дождя. Таким Торина Дис не видела с момента рождения Фили и Кили. Мрачное лицо озарилось почти детской радостью и надеждой – гномка бы многое отдала, чтобы видеть такую искреннюю улыбку на лице брата почаще. Впрочем, если поход удастся, то именно так и будет. Вверх уходила массивная лестница, высеченная, словно гигантский узор, на боку каменного стража. Монументальное сооружение поражало, но гномы всегда славились своим искусством и основательностью, поэтому отряд не стал долго задерживаться и любоваться настоящим произведением умелых мастеров, а поспешил начать восхождение – времени оставалось в обрез. – Что за идиотизм? – возмущалась Дис, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, между которыми обнаруживалось достаточно пространства для того, чтобы рухнуть вниз и свернуть себе шею. – Мне интересно, сколько проектировщики выпили, чтобы соорудить такое? Они сами-то пробовали тут забраться? – Потайной ход на то и потайной, чтоб все, кому не лень, не шлялись, – пропыхтел Бильбо, хватаясь за протянутую руку. – Умельцы, чтоб их, – ругнулась гномка, откидываясь назад, чтобы не упустить накренившегося Бомбура. Рыжий гном согласно закивал, вытирая пот со лба – для того, чтоб без проблем карабкаться по скалам, ему пришлось бы здорово уменьшиться с размерах, а изменять свой рацион питания любитель поесть не стал бы даже под угрозой смерти. – Говорят, у драконов очень тонкое обоняние, – Дис перескочила на следующую ступеньку и вцепилась в Торина, едва не сшибив того с ног. – Если мы не дойдем до сокровищницы, а умрем прямо на пороге, через сколько он почует душок? – Я думаю, нам стоит тебя туда запустить, – пробормотал Король-Под-Горой, у которого от диких предположений сестры разыгралось воображение. – Наведешь порядок – а мы потом с похоронной бригадой придем. Дракон не дракон, а жертв твоих издевательств нужно увековечивать, как героев. – Тогда ты в первых рядах, – великодушно позволила женщина, откинув липнущие ко лбу пряди волос. Небольшая площадка возле самой головы каменного стража стала их конечным пунктом. Дис знала, что гномьи двери становятся видны только при свете луны, да и то только в определенное время, поэтому совершенно не удивилась, когда Торин радостно улыбнулся и воодушевленно подскочил к гладкому участку монолитной скалы. В отличие от Бильбо. Хоббит недоуменно посмотрел на Короля-Под-Горой и вопросительно вскинул брови. Гномка ободряюще улыбнулась и утвердительно кивнула головой. – Пусть те, кто сомневался в нас, сегодня рыдают! – воскликнул узбад, вскидывая вверх руку с зажатым в ней ключом. Гномы завопили, выражая полнейшую солидарность со своим Королем. – Ты ее открой сначала, – посоветовала Дис, усаживаясь на плоский камень и скидывая надоевший дорожный мешок. Двалин зашарил по скале в поисках замочной скважины, а Торин, Балин и Нори сгрудились невдалеке и восторженно наблюдали за попытками гнома найти вожделенное. – Вас ничего не смущает? – невинно поинтересовалась Дис. Торин удивленно посмотрел на нее. – Последний луч в День Дурина укажет на замочную скважину, – продекламировала гномка, хватаясь за голову. – И как он вам что-то укажет, если вы солнце загородили? Гномы торопливо расползлись в стороны. – Давай, Нори, – потребовал Торин, начиная нервничать. Вор вооружился металлической воронкой и ложкой и начал простукивать стену. Солнце ехидно помигивало с самого горизонта, явно торопясь сделать гадость. Отчаяние охватило отряд. Дис колотила мелкая дрожь; руки тряслись, не желая слушаться. Судьба словно насмехалась над ними, заставив поверить в то, что они добьются своего, и в самый последний моменты растоптать все надежды. – Давайте! – отчаянно крикнул Торин, и в скалу врубилась сталь. Гномы в порыве отчаянья пытались вскрыть потайную дверь подручными средствами. – Солнце садится! – простонала Дис. Топоры высекали искры, зазубривались лезвия, но никакого результата это не приносило. – Хватит! – Балин опустил голову. – Дверь запечатана, силой ее не открыть. На ней могущественные чары. Бифур ругнулся и бросил оружие, Нори обессилено прислонился к холодному камню, а Двалин, сплюнув на землю, сжал кулаки и отвернулся. Мягкие сумерки опустились на землю, окутывая отряд ласковыми объятиями потерянной надежды. Торин трясущимися руками развернул карту и забормотал: – Последний луч в День Дурина… укажет на замочную скважину… Так здесь написано, – могучие плечи бессильно опустились. Дис прижала руки к щекам, тщетно пытаясь не расплакаться, но слезы предательски выступили на глазах, а горло сжала судорога. – Что мы упустили? – тихо прошептала она. – Что мы упустили? – эхом откликнулся брат, словно в мольбе протягивая карту Балину. – Мы упустили последний луч, – покачал головой белобородый гном. – Ничего не поделаешь. Это был единственный шанс. Все кончено. В синих глазах Короля-Под-Горой погас огонь. Они стали пустыми и безжизненными, словно кто-то враз лишил его души. – Подождите, – переполошился Бильбо, растерянно осматривая едва переставляющих ноги гномов, которые собрались в обратный путь. – Вы не можете так просто сдаться! Дис вскинула голову. И снова маленький хоббит зародил в ее груди надежду. Она коротко сжала руку брата, пытаясь обратить его внимание на слова полурослика. Но Торин был слишком поглощен собственным горем, чтобы услышать голос мистера Беггинса. Он разжал пальцы, и ключ с похоронным звоном, эхом отдавшимся в висках гномки, рухнул на камни. – Торин! – воскликнул Бильбо, пытаясь достучаться до Короля-Под-Горой. – Нельзя сдаваться! Но узбад только коротко хлопнул его рукой по груди, отдавая карту, и, не оглядываясь, пошел прочь. – Когда прострекочет дрозд, – тихо раздалось сзади, и полурослик, пытающийся собрать разбегающиеся мысли, обернулся. Сзади стояла Дис. Бильбо впервые видел ее слезы, но несмотря на это, в ее глазах светилось упрямство и решительность идти до конца. – Последний луч укажет путь, – продолжил хоббит. – Там сказано – последний луч, но не сказано, что солнца, – тихо прошептала гномка, расширенными глазами глядя на Бильбо, который мгновением раньше пришел к тому же выводу и вскинул голову, наблюдая за ликом луны, неторопливо показавшемся из-за набежавшего облака. Сзади раздался дробный стук, и они обернулись. Возле места, где должна быть дверь, суетилась небольшая птица, ударяя зажатым в клюве орешком о крепкий камень. – Это дрозд, Бильбо! – ахнула Дис. И в это же мгновение лунный свет засеребрил равнодушный монолит, и тот отозвался тихим мерцанием. Луч благодушно скользнул по камню и высветил замочную скважину. – Вернитесь! – завопил Бильбо, обратившись к бездне под ногами. – Вернитесь! Это лунный свет! Последняя луна в осени! – Ищи ключ! – засуетилась Дис, падая на колени и шаря по земле. – Ключ, Бильбо! Хоббит закрутился на месте, пытаясь уловить отблеск металла в сгустившемся сумраке. Коротко звякнуло, и ключ, задетый хоббитом, отлетел в сторону, нырнув с обрыва. В самый последний момент Торин, услышавший вопль Бильбо и бегом вернувшийся на площадку, успел перехватить изделие за ремешок. Синие глаза горели азартом. Когда, осыпав узбада каменной крошкой, дверь отворилась, Дис наконец-то поверила в то, что провидению угодно, чтобы они добрались до цели. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и шагнула вслед за братом под своды давно покинутого родного дома. _____________________________________________________________________________ Дорогие мои, замечательные читатели! У автора шизофрения. Ему хочется все и сразу, и, желательно, в двойном размере! Идеи роятся в дурной головушке, и уложить это все в одну работу невозможно. Поэтому я сообщаю Вам о таком раскладе: с этой главы будет ДВА варианта развития событий. Сначала дописываю один, а потом возвращаюсь к этой главе – и отсюда идет кардинально иной сюжет. Надеюсь, что вы останетесь со мной!