Мама, ты ли это?!

– Почему его так долго нет? – нервничала Дис, теребя косу, которая уже превратилась в воронье гнездо вместо аккуратно заплетенных прядей. – Он должен был давно вернуться! – Сестренка, ты вспомни, сколько там драгоценностей, – укорил ее Торин. – Когда я вытаскивал оттуда Трора, дракон, разметав золото, покрыл им всю сокровищницу… – Да-да, и нырнул туда, аки рыба в воду, – перебила его гномка. – Это я уже слышала, и не один раз. Но Аркенстон заметен издалека, Бильбо бы уж нашел его, если только что-то не пошло не так. И вообще, это было глупостью – отправлять хоббита одного к дракону! – Его не видели уже шестьдесят лет, – робко подал голос Ори, сидящий на камне и что-то записывающий на любезно выданном ему бургомистром пергаменте. – Нам просто нужно надеяться, что он… того… – Надеяться, – передразнила его женщина, и молодой гном смущенно уткнулся в свои записи. – Только дураки рассчитывают на удачу – она слишком своевольна и изменчива. Земля под ногами тяжко содрогнулась от глухого гула, раздавшегося откуда-то снизу, и отряд в ужасе притих. Рык, искаженный тоннами камня, все же донесся до гномов, и Дис с Торином, не сговариваясь, переглянулись – дракон был живее всех живых и крайне недоволен вторжением чужака. – Бильбо! – ахнула гномка и рванулась внутрь, но была перехвачена братом. – Стой! – Торин нахмурился, крепко удерживая Дис под локоть. – Ты только разозлишь его еще больше! – Хоббит там один на один с разъяренной чешуйчатой тварью, которую не смогли остановить хорошо обученные и вооруженные до зубов воины нашего народа! – женщина вырвала руку. Каменные стены тайного прохода озарились красновато-золотыми отсветами яростно полыхнувшего пламени. – Как же там Бильбо? – в ужасе обернулся Ори. – Дадим ему время! – рявкнул Торин, чуть ли не за косу удерживая сестру на месте. – Время на что?! – возопила гномка. – И кому?! Смаугу на то, чтобы сожрать несчастного хоббита, которого мы – мы, Торин! – отправили прямо зверю в пасть! – Ты сама говорила, что Бильбо может гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, – зашипел Король-Под-Горой, не желая сдаваться. – Всему есть предел! – парировала женщина. – Он просто погибнет там! – Балин упер руки в бока и насупился. Торин медленно обернулся, требовательно посмотрел гному в глаза, будто старался найти что-то. – Тебе страшно, – тихо сказал он. – Да, – с вызовом согласился седобородый мудрец. – И я боюсь за тебя. – На сокровищах, – Дис мотнула головой в сторону прохода, – лежит проклятие, и ты знаешь это не хуже нас. Трора охватило безумие! – Я не похож на своего деда, – разъярился Торин. – И не тебе напоминать мне об этом! – Вот, значит, как… – тихо прошептала гномка, опасно сузив глаза. – Ты не пойдешь туда ради Бильбо? Что ж, может, ради меня? Юркой змеей извернулась, вырывалась из крепкой хватки брата, на ходу подхватила меч и исчезла в темном, озаренном багровым пламенем дракона проходе. Ей был знаком каждый переход, каждая трещина на темных, вздымающихся из черной бездны мостах на гранитных опорах; каждый фут затейливо украшенных, прямых, как стрела, коридоров. Сердце болезненно сжалось, пробуждая старательно загнанные внутрь воспоминания. Светлые, чистые, полные счастья и беззаботности, а оттого такие болезненные, они перемежались погруженными в отсветы бешеного смертоносного пламени: запах гари, отчаянные крики сгорающих заживо сородичей, стремительно летящие вниз величественные статуи и мосты, безжалостно разрушенные массивным телом красно-огненного дракона… Дис остановилась, пораженно рассматривая золотое море, бликовавшее внизу. Краем глаза она заметила темный силуэт, промелькнувший у подножия лестницы, и через мгновение перед ней выскочил растрепанный и перепуганный Бильбо. – Живой? – бросилась она к нему, вытягивая клинок из ножен. – Это ненадолго! – сообщил хоббит, суматошно оглядываясь. – Ты нашел Аркенстон? – влетел на площадку Торин, заметил гномку и Бильбо, и едва не схватил невысоклика за грудки. – А ну-ка, прекрати, – шикнула на него женщина, становясь между братом и мистером Беггинсом. – Дракон идет сюда! – было видно, что Бильбо просто не терпится оказаться как можно дальше отсюда. – Аркенстон! – Король-Под-Горой проявил знаменитое гномье упрямство. – Ты нашел его? – Не время, Торин! – рявкнула Дис, но брат не слышал ее. Когда хоббит попытался проскользнуть в проем, ведущий в потайной коридор, Король Эребора угрожающе наставил на него клинок, заставляя Бильбо пораженно отступить. Дис видела, что полурослик напугался сложившейся ситуации едва ли не больше, чем разъяренного Смауга, следующего за ним по пятам: видеть, как против тебя поворачивается тот, за кого ты готов был отдать свою жизнь – куда страшнее, чем враг, от которого не ждешь милости. Темное пламя бушевало в глазах Торина – безумие разгоралось, вспыхивая подобно факелу. И тогда Дис по-настоящему испугалась: до вспотевших ладоней, ухнувшего вниз сердца и дрожащих рук. Ее брат, надежда и непременная опора, воин, защитник и Король сдался перед нахлынувшей болезнью поразительно быстро; он, казалось, и не хотел бороться с недугом, захватившим его разум. Она подскочила к гному и с размаху влепила ему пощечину. Торин зарычал и, не глядя, отмахнулся. Если бы Дис не была воином, которого воспитывали лучшие наставники – отточенный клинок снес бы ей голову. Сталь проскрежетала о ее меч; она крутанула кистью, выворачивая рукоять из руки брата, и Торин отступил назад, пораженно глядя на зловеще звякнувший о каменный пол клинок. В синих глазах плескался ужас: болезнь, отступившая под хлестким ударом, свилась в самой глубине зрачков, и гном с замиранием сердца понял, что едва не сотворил. – Дис… – прошептал он и сделал шаг к сестре. – Здравствуй, Торин, – ехидно сообщила гномка, с облегчением выдохнувшая – перед ней снова был ее брат, а не одержимый проклятым золотом незнакомец. – Давай все нежности оставим на потом. Боюсь, Смауг, уже минуту наблюдающий за бесплатным представлением, не оценит нежностей. В дальнем конце залы согласно проревели: огромный дракон, посверкивая хищными желтыми глазами, с шумом втянул носом воздух и вновь громогласно рыкнул: гномов он очень не любил. К тому же таких наглых. За время своего пребывания в Горе огненный гад свыкся с сокровищами, как с родными, и отдавать их кому бы то ни было – даже законным владельцам, – не собирался. – Узурпатор! – сообщила ему Дис, погрозив рукой с зажатым в ней мечом. – Чтоб ты сдох, образина чешуйчатая! Смауг подавился дымом и возмущенно раскашлялся. Мало того, что пришли без приглашения, так еще и оскорбляют! Когда перед замершими Торином и Бильбо с воплями вылетел отряд, обедневший на четверых участников, оставленных в городе: Кили; Фили, пожелавшего остаться с братом; Оина, который не мог бросить раненного, и Бофура, который после чрезмерного употребления «ужорной выпивки» не смог вовремя вылезти из-под стола, Смауг на мгновение аж замер от удивления, но быстро сообразил, что один гном – плохо, целая толпа – еще хуже, но если они будут в жареном виде… Дракон зажмурился от предвкушения и вдохнул: шея и грудь расцветились словно огненными трещинами, оповещая всех о том, что ящер возжелал жареной гномятины. Фантазиями Смауга отряд не проникся, выключил звуковое сопровождение и, выдающий свое местоположение звоном сотен тысяч золотых монет, шустро припустил к укрытиям. Дракон, видя, что вожделенная добыча вот-вот оставит его с носом и заставит шляться по всему Эребору в поисках крохотных – по меркам гигантской ящерицы, конечно, – подземных трудоголиков, фыркнул и пустил вслед удирающим гномам огненный вал, прокатившийся по зале, сплавляя драгоценности в безобразный, зато золотой ком. Смауг удовлетворенно прислушался, с удовольствием внимая воплю подпаленного Торина. Дис, испуганно обернувшаяся на крик брата, пронаблюдала, как гном, эффектно прокатившись по полу, скинул весело пылавший меховой жилет, вскочил на ноги и непререкаемым тоном заявил: – Все за мной! Дис ухмыльнулась, почувствовав себя снова молодой гномкой, которая успешно пользовалась десятками потайных коридоров для того, чтобы удирать от назойливых поклонников – ходы Эребора она знала, как свои пять пальцев. И теперь все ее знания надо направить на то, чтобы удачно изничтожить рептилию, сопящую где-то далеко позади. Женщина потерла руки: помирать – так хоть так, чтобы все это надолго запомнили! – А я тебе говорю – не смей! – Траин бушевал, гневно глядя на покаянно опустившую голову дочь. Дис была покрыта толстым слоем паутины – юная гномка сбежала с важного приема, посвященного – о, ужас! – ее сватовству. Молодой гном, которого сулили принцессе Эребора в мужья, не понравился ей с первого же взгляда: заносчивый, высокомерный и длинноносый. И если последнее она еще могла стерпеть, то презрительных взглядов, бросаемых потенциальным женихом на окружающих, простить она не могла. Тайный ход, открытый ею и Фрерином, был порядком заброшен. Вряд ли о нем знал кто-то, кроме счастливой парочки обладателей найденной в глубинах библиотеки карты. Поэтому Дис прихватила с собой небольшую скляночку, которую намедни стащила из лаборатории, где гномы работали над взрывными смесями, дождалась, пока мать отойдет обсудить со швеей проблемы нового наряда для любимой дочурки, и улизнула через один из тайных ходов. Собрав на себя всю пыль и паутину, в изобилии водившуюся в тонком, как кишка, коридорчике, она осторожно приблизилась к маленькой дверце и прислушалась. Служанка, всхлипывая, наполняла купальню, предназначенную для горе-жениха, водой, а сам гном что-то возмущенно кричал из соседней комнаты. Когда молодая гномка вышла, Дис тихонько отворила дверцу, подскочила к купальне и высыпала содержимое фиала в забурлившую воду. Жидкость окрасилась в темно-пурпурный цвет, вспенилась, а потом успокоилась, вновь принимая безобидную прозрачность. Принцесса Эребора мстительно хмыкнула и скрылась в потайном проходе. Чудовище, через полчаса носившееся по коридорам Одинокой Горы, привело в замешательство даже видавших виды стражников: жуткое, всклокоченное, длинноклювое существо неопределенного пола жутко вопило и отсвечивало в свете масляных светильников пурпуром. Свататься после этого к принцессе Эребора больше не приезжали, позволив своевольной юной гномке самой определить своего избранника.