Мама, ты ли это?!

– Я всегда думала, что драконы несколько… умнее! – прокричала Дис. – Дурной он или сообразительный, а разок пастью хлопнет – и нет отряда! – донесся ответ Торина. Рык разъяренного дракона летел по гулким переходам Эребора, отражался от стен, валом накатывался на зажимающих уши гномов. То ли акустика была такая, то ли морда дракона за массивными металлическими решетками в непосредственной близости от собственных шкур не вдохновляла, но отряд чувствовал себя подавленным. До тех пор, пока Торин не обратился к Смаугу, за единственную реплику восстановив свою былую славу провокатора. – Эй, ящерица! Не думал, что ты так легко сдаешься! Ты обрюзг, разжирел и, видимо, поглупел в одиночестве, пока валялся здесь! Слизняк! Дис восхищенно внимала брату. Она всегда предпочитала действовать, в то время как брат умел ударить словом не хуже меча и настолько разъярить противника, что тот просто терял рассудок от нанесенных оскорблений. Тишина была ему ответом, прерываемая странным бульканьем. Дракон ошарашенно переваривал сказанное, смотрел в никуда немигающими хищными глазами и попутно давился дымом. – Эк его проняло-то, – сочувственно пробормотала гномка. Смауг опомнился, и Одинокая Гора содрогнулась от громогласно рева оскорбленного дракона. Он открыл огромную пасть, со свистом втянул в себя воздух, и грудь расцветилась огненными цветами готового вырваться наружу пламени. Хищные глаза мстительно сощурились, и смертельный вал пронесся по кузням, опаляя кожу, заставляя оружие трещать от невыносимого жара. Долгое, томительное мгновение после того, как пламя безобидно погасло, не собрав жатвы, ничего не происходило. Дис успела подумать, что у них ничего не вышло, но знакомо загудела кузня и выбросила в спертый воздух сноп искр. Бухнули механизмы, топливо вспыхнуло, плюнуло дымом, и ровно загудел укрощенный огонь. – Получилось! – радостно прошептала она. Жалобно и надсадно заскрипели огромные решетчатые ворота, в которые ломился дракон, и гномы вновь забегали. Но в этот раз они чувствовали себя на своей территории, в знакомой обстановке, несмотря на то, что враг по-прежнему оставался самым опасным существом из всех, с кем им приходилось сталкиваться. Балин, Ори и Дори бросились в верхнюю лабораторию – мудрый советник Торина прекрасно знал рецепт изготовления ослепляющих бомб. Хоть Дис и сомневалась, что они смогут помочь им против бронированной туши рептилии, но сейчас все средства хороши. Бомбур, как самый массивный, был отправлен раздувать огромные меха. Обычно с этой работой справлялась пятерка гномов, но рыжеволосый толстяк с успехом опроверг все утверждения новаторов о том, что можно было бы увеличить контингент тружеников. Словно детская игрушка, он качался вверх и вниз на тросе, и пламя с гудением рвалось вверх, создавая необходимую для плавления температуру. Бильбо Торин попросил забраться наверх и дежурить у рычага, открывающего водяные ворота. Женщина только одобрительно кивнула и ободряюще подмигнула хоббиту, понимая, что там их драгоценный взломщик будет в относительной безопасности. Напора безумно злого дракона решетки таки не выдержали и с грохотом рухнули внутрь, едва не придавив отвлекшегося Двалина. Дракон был словно снабжен золотоискателем – как привязанный, повернул чешуйчатую морду и безошибочно направился к Торину. Дис, стоявшая возле выхода из кузней, который вел в Зал Королей, серьезно обеспокоилась, хотя и была посвящена в план, задуманный братом. Дракон, хоть и любил поговорить, но в данном случае гномы ему уже порядком надоели, поэтому Смауг, ни слова не говоря, что нехарактерно для таких самовлюбленных рептилий, грохнул когтистой лапой о гранитный пол; между ощеренных зубов пока еще робко затрепетали языки пламени. То, что произошло дальше, коварный дракон запомнил надолго. После отчаянного вопля Торина «Давай!» Бильбо подпрыгнул и повис на рычаге, выпуская на волю массы воды. Завертелись шестерни, и потоки хлынули в кузню, сметая ошарашенного дракона. Он завертел хвостом, будто кошка, стараясь удержать равновесие, запутался в тросах, на которых были подвешены вагонетки с гранитной породой, и Глоин, болтавшийся вместе с Бифуром на своеобразных тачках под самыми сводами, залихватски ухнул и перерубил один из тросов, обрушивая на вертевшегося ящера груды породы. Смауг взревел и яростно дернулся, разрывая спутавшие крылья веревки. Дис даже не успела заметить, куда исчез Торин, но точно была уверена, что пока все идет по плану, каким бы безумным он ни был. Однако, что они не предусмотрели, так это масштаб разрушений, которые сможет нанести разъяренный дракон, а также то, что Бильбо окажется на рушащемся у него под ногами возвышении. Гномка ахнула, в ужасе рванулась вперед, отчетливо понимая, что ничем не сможет помочь, но мистер Бэггинс в очередной раз доказал, насколько ловки и изворотливы могут быть хоббиты. Он удачно соскочил с рассыпающегося камня и, как по горке, скатился вниз, от кузней к выходу, где его ждала Дис. – Эй, ты, гнусная рожа! – крикнула гномка и замахала руками. Смауг с рыком, больше уже напоминающем стон, обреченно развернулся. – Мы здесь, неудачник! Дракон бросился вперед, проломил стену и в облаке каменной крошки, секущей не хуже отточенных лезвий, ворвался в Зал Королей. – Я все понял! – зашипел он, плюясь искрами. – Это коварный, гнусный план этим проклятых людишек из озерного города! – Эй! – возмутилась Дис, выпуталась из свалившегося на них с Бильбо огромного знамени и уперла руки в бока. – Не надо валить с больной головы на здоровую! – Не заговаривай мне зубы! – рыкнул Смауг. – Тебе их заговоришь, – усомнилась она, – вон какие отрастил. Дракон с тоской подумал, что хуже гномов могут быть только их женщины. – Может, мне стоит нанести им визит? – уныло спросил он. У Смауга разболелась голова, глаза щипало из-за пыли, хвост нещадно саднило, потому что одна из подвесных вагонеток с грудой камней свалилась аккурат на самый кончик, а горло пересохло. Все-таки, вопреки расхожему мнению, постоянно выдыхать огонь напряжно даже таким созданиям, как драконы. – Нет, не надо! – переполошился Бильбо и выскочил из импровизированного укрытия прямо перед мордой явно чем-то расстроенного дракона. – Ага, – прищурился Смауг. – Они тебе нравятся, ты переживаешь за них! В золотых глазах мелькнул яростный огонь. – Еще чего, – пожала плечами Дис. – Наш добрый хоббит переживал, что ты можешь спалить все запасы продовольствия и ему будет нечем ужинать. Ее била дрожь. Дракон явно что-то задумал, а допустить, чтобы проклятый ящер оказался в непосредственной близости от раненого Кили и оставшегося с ним Фили, она не могла, поэтому пыталась всячески показать коварному ящеру, что их совершенно не заботит судьба Эсгарота. Смауг вздохнул. Ему надоело спорить с упрямыми гномами, не иначе как подосланными для того, чтобы довести его до безумия. Он бы с удовольствием их всех спалил, но проклятые рудокопы оказались шустрыми, как блохи, а скакать за ними по пещерам, как бывало в его молодые годы, сейчас уже ему совсем не хотелось. Пока дракон размышлял, как же ему поступить (надо признать, мысль о том, что стоит оставить эту Одинокую Гору, из-за которой он получил множество ударов как по самолюбию, так и по уязвимому хвосту, его уже посещала), Торин, наконец-то, забрался на огромную форму для статуи, приготовленную для заливки, и попытался принять величественный и устрашающий вид. Дис тихонько захихикала. Ободранный, опаленный, в рваной одежде и со вздыбленными волосами, ее брат больше походил на классического оборванца, нежели на Короля-Под-Горой. Голос, впрочем, остался именно таким, каким она привыкла его слышать: сильным, властным и уверенным. – Я здесь! Смауг сощурился и медленно повернулся. В глотке клокотал яростный рык, когда он медленно, крадучись, двинулся вперед. Дис пораженно смотрела ему вслед: никогда не могла она предположить, что драконы могут так двигаться. – Ну и что, Торин, сын Траина? Что ты можешь противопоставить моей силе и моему могуществу? – Вагонетки с породой и охлаждающую водичку, – захихикала Дис. Смауг, подтверждая рассказы о чутком слухе драконов, нервно дернул хвостом. – Я пожрал всех ваших прославленных воинов, и теперь я – Король-Под-Горой! – ящер злобно зашипел, вкладывая в слова все негодование. – Ростом не вышел! – хохотнула Дис. – Это земля гномов! – возмутился Торин. – И золото гномов! Тебе здесь не место! Дис очень надеялась, наблюдая за тем, как Двалин, Глоин и Нори натягивают цепи, что золотая оболочка уже загустела, создав каркас для статуи. И что блестящая приманка простоит хотя бы несколько секунд. Дракон был поражен. Ослеплен сиянием золота, до которого он был столь жаден. И не сразу понял, что это была западня. И гномы уже успели возликовать, что расправились с недругом, которого поглотило расплавленное золото, когда Смауг в вихре желтого металла взметнулся вверх, разрушил запечатанный проход в Гору, расправил огромные крылья, и смерть направилась в Озерный Город.