Мама, ты ли это?!

Фили шел чуть впереди него, так, чтобы одновременно показывать дорогу, но все время следить за хоббитом. Бильбо в один момент даже подивился тому, насколько тяжелой стала походка старшего из братьев – будто ноша, что он взвалил на свои плечи, пригибала его к земле. Обычно светлый, солнечный молодой гном сейчас был смурнее тучи: мрачный, с сурово сжатыми губами и пролегшей по лбу глубокой складкой. Бильбо, сдерживая дрожь и тревогу, снедающую его изнутри, даже не заметил, как они дошли до знакомых хоббиту переходов. Фили все также молча открыл перед ним дверь, пропустил хоббита вперед и последовал за ним, осторожно притворив тяжелую створку. Дис сидела на кровати, подобрав под себя ноги и обхватив руками колени, словно маленькая девочка, и совершенно стеклянным, остановившимся взглядом смотрела перед собой. Увидела вошедших, сморгнула и вымученно улыбнулась. Фили поджал губы, метнул косой взгляд на покаянно опустившего голову хоббита и поспешил к матери. Сел возле нее и обнял одной рукой, притянул к себе. – Как все прошло? – обратилась она к Бильбо и благодарно взъерошила светлые волосы на голове старшего сына. – Я уверен, что все получится, – твердо ответил хоббит, встретившись с синими глазами гномки. Женщина растянула губы в улыбке и кивнула ему в знак признательности. – Бильбо, – она говорила тихо и медленно, словно подбирая слова, – когда Торин все поймет, я прошу тебя держаться подальше. Пусть между тобой и моим братом будет либо Фили, либо я. Это понятно? – Да, – сглотнул подкативший к горлу ком хоббит. – Все настолько плохо? – Хуже, чем ты можешь себе представить, – мрачно отозвался Фили. – Он обезумел. Быстро и слишком стремительно алчность захватила его разум. – Что-то спровоцировало его, – покачала головой Дис и отстранилась от сына. – Это начало проявляться после того, как мы вышли из гоблинских пещер. Именно тогда все изменилось. Бильбо вздрогнул. Рука машинально нашарила золотой ободок в кармане, и кольцо обожгло руку холодом, резким и злым. На мгновение хоббиту захотелось плюнуть на все, надеть находку на палец и просто исчезнуть для них. Уйти, сбежать от ужасов, как пережитых, так и грядущих. Вернуться в Шир, в свой тихий и спокойный дом, и все забыть, как страшный сон. – Бильбо, скажи, ты когда-нибудь слышал про кольца Власти? – тихий и мягкий голос Дис вырвал его из ступора, и хоббит поспешно отпустил золотой ободок, будто нашептывающий ему, вкрадчивым шорохом чужих, но таких желанных мыслей проносясь в голове. – Что? – удивился он. – Нет, никогда. – У эльфов их было три, у людей девять, а у народа гномов – семь, – Дис поглаживала по плечу напряженного, как струна, Фили. – И одно из них у Торина. Бильбо вспомнил серебряное массивное кольцо-печатку с темным камнем на руке у Короля-Под-Горой. – Оно никогда мне не нравилось, – гномка нахмурилась. – Раньше оно принадлежало моему деду, Трору, и в некоторые моменты мне казалось, что именно оно влияет на его разум, делает алчным и жадным до богатств и золота. И теперь я почти уверена в этом. – Может, проклятие, лежащее на сокровищах Эребора, усиливает его воздействие? – поинтересовался хоббит и осторожно присел на краешек кровати. – Сомневаюсь, – Дис сцепила руки в замок и оперлась на них подбородком. – Мой дорогой Бильбо, на этом богатстве нет проклятия. – Но ведь рассказывают… – Бильбо запнулся. – Не в золоте дело, – она покачала головой. – Дело в развращенном разуме людей, эльфов и, как ни печально признавать, гномов тоже. И, как мне кажется, кольцо усиливает природную жажду богатств, затуманивает разум и лишает свою жертву покоя. – Тогда нужно забрать его у Торина! – вскинулся хоббит и сжал кулаки. Рядом ехидно хмыкнул Фили. – Как ты себе это представляешь? – поинтересовался он. – Он готов умереть за золотую монету, так что же говорить о кольце, которое передавалось из поколения в поколение? Скрипнула дверь, и в комнату просунулась темноволосая голова. Хромающий Кили ввалился внутрь, подозрительно оглядел присутствующих и тяжко вздохнул. – С возвращением, Бильбо, – поздоровался он, и хоббит понял, что младший сын тоже знает о диверсии. – Только вот не думаю, что это было хорошей идеей. Остался бы лучше в лагере. Кто знает, что может сотворить Торин. Он до сих пор в ярости оттого, что эльфы посмели требовать у него часть золота после всего, что натворили. Бофур с Двалином его едва сдерживают, чтобы он не наломал дров. Бильбо вновь стало страшно. Но он был уверен в верности своего решения, к тому же на его стороне была Дис с сыновьями, поэтому с усилием он отогнал от себя мрачные мысли, надеясь на лучший исход. – Ворон от Даина! – Бофур, которому полагалось следить за Торином, бухнул дверью, ворвавшись в покои Дис. Наткнулся на два возмущенных подобной бестактностью взгляда сыновей гномки и развел руками. – Завтра в полдень будут здесь. – Это плохо, – вскочила с кровати Дис. – Торин может не согласиться на сделку, если почувствует силу за собой. – Никуда он не денется, – попытался успокоить мать Фили. Та только мельком глянула на него и, ни слова не говоря, выскочила из комнаты. Бильбо остался сидеть на кровати под пристальным взглядом старшего из наследников, но мысли его были далеко отсюда. Ведь его кольцо тоже было волшебным. Необычным. Оно то тяжелело, словно стараясь прогнуть своего носителя под себя, то становилось легким, как пушинка; то теплело, мягко согревая руку, то вдруг становилось холодным, будто обжигающая льдинка. Шептало, соблазняло, но помогало. А что, если именно оно и подействовало на кольцо Торина, усилило его действие? Хоббит помотал головой, прогоняя непрошенные подозрения, погладил золотой ободок в кармане пальцами и только тогда заметил, что остался в комнате один.

***

Послы подошли к Одинокой Горе ранним утром. Вновь перед вратами Эребора заколыхались знамена Леса и Озера, вновь Торин, облачившись в золоченую броню, с хмурым лицом вышел навстречу переговорщикам. – Я опять вижу здесь эльфов, – гневно произнес он. – Вы, видно, решили пропустить мимо ушей то, что я сказал. Тогда зачем вы снова пришли сюда? От того, что сменится день, мое решение не поменяется! – Есть новые обстоятельства, – коротко ответил Бард и отступил в сторону. За ним стоял высокий старик в серой хламиде, в руках которого покоился массивный деревянный резной сундучок, окованный серебром. Он выступил вперед, со щелчком открыл крышку, и радуга, закованная в паутину снежинок, заискрилась в рассветных лучах. – Что ты скажешь об Аркенстоне, Торин? – глухо спросил Бард. – Готов ли ты обменять его на одну двенадцатую часть сокровищ? Мгновение на стене царила тишина. Король-Под-Горой широко распахнутыми глазами неверяще смотрел на заветный Камень Королей, который сейчас находился там, у его недругов. Потом синие глаза помутились от ярости, кулаки сжались так, что ногти почти до крови впились в ладони, и Торин подался вперед. – Я вижу, что у вас нет чести. Этот камень принадлежит народу гномов, и никто не смеет касаться его, кроме прямых наследников рода Дурина. Почему я должен выкупать Сердце Горы из чужих рук? Как он к вам попал? – голос дрожал от гнева и был хриплым от злобы. – Ты не можешь обвинить нас в воровстве, Торин, как бы тебе этого не хотелось, – крикнул Бард. – Я обмениваю то, что принадлежит тебе, на то, что было обещано и принадлежит нам. – Как он попал к вам? – рявкнул Торин и едва не схватился снова за лук. Гнев затмил разум, и Барда спасло только то, что Кили, наученный горьким опытом, на этот раз оставил лук подальше. – Я отдал его им, – хрипло и тихо прошептал Бильбо, но Торин услышал его. – Что? – казалось, он не поверил своим ушам. –Ты… Ты отдал Сердце Горы? Дис оказалась права, когда посоветовала хоббиту держаться подальше от разъяренного узбада. Когда до Торина дошел смысл сказанного, всякий проблеск разумных мыслей исчез из глаз, и он метнулся вперед, пытаясь ухватить взломщика за шиворот. Женщина выскочила ему наперерез и перехватила сжатую в кулак руку – для хрупкого хоббита одного удара могучего гнома хватило бы для того, чтобы упасть замертво. Фили отступил на шаг и задвинул перепуганного Бильбо за спину. – Вор! – прохрипел Торин и попытался стряхнуть руку сестры, но гномка держала крепко. – Успокойся! – приказала она, но Король-Под-Горой не слышал ее. – Проклятый взломщик! – прошипел в ярости гном и развернулся, едва не сшибив женщину с ног. – Ублюдок и вор! Ты знал, как дорог мне этот камень, с самого начала знал, но утаил его от меня! Как ты выбрался из Эребора, если у ворот дежурил я?! – Я его выпустила через Паучий Ход, – спокойно ответила ему Дис и непреклонно поджала губы. – Потому что этот хоббит мыслит трезвее, чем ты! Охваченный жаждой золота, ты не замечаешь ничего вокруг и не желаешь никого слушать! Ошарашенный этой новостью Торин замолчал, в упор уставившись на сестру. Медленно запустил руку в волосы, растерянно сжал черные пряди – в глазах на мгновение промелькнул прежний блеск. – Проклятье… – он почти шептал. – Дис, как ты могла? Это… предательство. – Это попытка спасти твою шкуру, брат, – так же тихо ответила гномка. – Где носит этого волшебника?! – внезапно взревел Торин, оттолкнул от себя Дис и бросился к стене. – Где этот обманщик Гендальф, который подсунул мне этого хоббита? Где был этот проклятый маг, когда мы входили в Гору, когда мы встретились с драконом?! Каков его коварный план на самом деле? Свести в могилу весь род Дурина?! – Ошибаешься, Торин, – громко проговорил старец и сбросил капюшон, до этого скрывавший его лицо. Рядом с Бардом стоял Гендальф, разгневанный и возмущенный. – Я надеюсь, тебе хватит сил выпустить Бильбо из Эребора и не убить его на месте? – грозно спросил он. – Никогда больше не буду иметь дела с магами! – рявкнул Торин. – Забирайте этого крысеныша и убирайтесь! Будет вам золото! Дис едва заметно кивнула Фили. Старший сын подхватил Бильбо под руку и быстро увел подальше от Торина. – Будь осторожен, – сказал светловолосый гном, выпуская хоббита через памятный тайный ход. Мистер Бэггинс с тоской кивнул и выбрался наружу. – И еще, Бильбо, – окликнул его Фили. Лицо его было серьезно, а светлые глаза – полны сожаления. – Спасибо тебе за все.

***

– Остановись сейчас же! – Дис мчалась за беснующимся братом. – Ты! – он резко остановился и развернулся к ней. – Ты потеряла всякое право говорить со мной после того, как помогла этому вору! – Ах, мне на это еще и нужно право? – зашипела гномка. – Кажется, ты забыл, что я тоже из рода Дурина и дочь своего отца! Прищуренные синие глаза метали молнии. – Именно поэтому я и не ожидал от тебя такого! – вскричал Торин. – От кого угодно, но только не от тебя! – Ты не ждал от меня здравомыслия? – изумилась Дис. – Предательства, сестра! – Король-Под-Горой неожиданно обессиленно прислонился к стене и сполз по ней вниз. Женщина, стараясь сдержать слезы, присела рядом с ним и легко погладила по волосам. Только перед ней он мог показать свою слабость. Только перед ней он мог позволить отчаянию захватить его. – Все будет хорошо, Торин, – она улыбнулась, стараясь подбодрить его. – Я могу попросить тебя кое о чем? Он не ответил, только поднял голову, всматриваясь в родное лицо. – Отдай мне кольцо нашего рода, прошу тебя, – тихо попросила она. – Зачем оно тебе? – безучастно поинтересовался он. – Просто поверь, – про себя она молилась Махалу, чтобы брат послушал ее, помог сам себе. Он помедлил мгновение, а потом без сожаления и сомнений скрутил печатку с пальца. Поднялся, протянул кольцо сестре и, расправив плечи, словно сбросив тяжелый груз, медленно пошел по коридору. Дис осталась стоять в полутьме перехода, сжимая в руках тяжелый серебряный ободок с камнем, который начал постепенно светлеть, словно отражая самую суть души носителя.