Мама, ты ли это?!

Погода портилась. Поднялся резкий, злой ветер, бросающий в лицо горсти пыли и песка, хлестающий наотмашь, словно раздавая пощечины направо и налево. Небо в считанные мгновения оказалось затянуто тучами: серо-сиреневыми, тяжелыми. В брюхе у чудовищ глухо урчало, время от времени раздавались хлесткие удары грома, но гроза все никак не могла разразиться. Будто что-то ее сдерживало, не давало выместить накопленную ярость. Ослепительные вспышки молний прорезали воздух, заливая все вокруг мертвенным светом: деревья казались жуткими, изломанными тенями, а люди – иссохшимися скелетами с черными провалами глазниц. А с востока наползала темная, почти черная тень, полыхающая багровым, а иногда алым свечением, и тревога перерастала в страх. Темная сила, словно тихо подкрадывающийся хищник, двигалась туда, где сможет собрать жатву. Кровь, смерть и горе. Быстроногие зоркие эльфы, посланные Трандуилом в дозор, донесли о приближении отрядов Даина. Гномы шли всю ночь, не останавливаясь на отдых, но ни тени усталости не было на суровых обветренных лицах. Их было всего пятьсот, но это была грозная сила – закаленные в боях, нечеловечески сильные гномы, закованные в броню, которой не чета те жалкие обноски, в которые облачились людские воины. Крепкие кольчуги, поножи из стальной и гибкой сетки, наручи с выгравированными гербами родов. Вооруженные боевыми мотыгами, молотами, широкими короткими мечами и тяжелыми, окованными железом щитами, они были страшными противниками. Впереди шел отряд лучников – луки гномов меньше, чем эльфийские или людские, но ничуть не уступают им по мощности и дальнобойности, а массивные наконечники-срезни легко рвут кольчуги, на излете сносят головы и при точных ударах лишают врагов конечностей. Гномы остановились между рекой и восточным отрогом, но располагаться лагерем не стали, как предполагали люди. Сразу же от них отделилось несколько коренастых фигур, перешли через реку в мелком месте. Поставив знамя, которым тут же заинтересовался ветер, положили оружие на землю в знак мирных намерений и стали ждать. Бард сам решил вести переговоры, как до этого с Торином, но на этот раз с ним увязался Бильбо, который просто не мог сидеть на одном месте. – Даин, сын Наина, пришел по просьбе Торина, сына Траина, дабы воссоединиться с родственниками, восстановившими былое королевство. Почему вы стоите под стенами Эребора, словно враги? Пропустите нас к родичу. Бард отказался. Он понимал, что гномы решили пройти между Горой и излучиной реки, потому что это было самое слабое место. И он не верил Торину: как только сын Траина получит такую мощную поддержку, а также запас продовольствия, он откажется от своего обещания. В очередной раз. И тогда осажденные выдержат еще много дней, в течение которых к ним будут стягиваться другие рода – а с такими противниками им уже не справиться. В то же самое мгновение к Даину прилетел ворон, посланный Торином, с известием о том, что Аркенстон находится в руках врага. Нельзя передать того гнева, что охватил сына Наина при столь неутешительной новости – Сердцем Горы, не иначе, как обманом, завладели люди и эльфы, столь охочие до чужих сокровищ! Выкрикнул Даин боевой клич своего рода, подхватили кхузды призыв и, решив не ожидать более, решительно пошел в атаку гномий хирд. В лагере людей и эльфов протрубили тревогу: никто не ожидал, что гномы начнут наступление так скоро. Взвыл рог, подхватились лучники, перемещаясь на передовую, спешно перестраивались отряды.

***

– Что там происходит? – внимание Кили привлекло оживленное движение в лагере противника. – Торин сказал, что Даин подошел к излучине реки, – Фили тоже поднялся и приложил руку козырьком ко лбу, прикрывая глаза от последних, светящих прямо в лицо лучей солнца. Тишину прорезал заполошный вой боевого рога, и братья, подскочив на месте, переглянулись. – Даин не стал ждать? Даже не связался с Торином и не предупредил его? – изумился Кили. Ответом ему была тишина. Фили, подняв голову, неотрывно смотрел на небо. Черная тень, маячившая на горизонте, летучей мышью надвинулась на них, закрывая солнце, охватывая рваными клочьями облачного плаща вершину Горы. Кривая изломанная линия взрезала небо багровой трещиной, бросая на землю кровавые отблески, и ветер донес до них хриплый визг боевых рогов гоблинов, а мимо, едва не задев крыльями по лицам, со свистом пролетел ворон. Когда они, спотыкаясь и поддерживая друг друга на поворотах, бегом добрались до тронного зала, где обычно можно было найти Торина, то увидели, что весь отряд уже в сборе. Король-Под-Горой как раз читал послание, очевидно, от Даина, и с каждой строчкой его лицо смурнело все больше. – Орки и гоблины напали на союзные войска эльфов и людей, и наши родичи не смогли остаться в стороне – было принято решение объединиться перед лицом общего врага, – хрипло поведал он, поднимая глаза от пергамента. Ворон нетерпеливо топтался у него на плече, посверкивая черными угольками глаз. – Кто у них во главе? – спросила Дис, уже заранее зная ответ. – Азог и Больг, тот орк, что преследовал нас в Лихолесье, – коротко ответил Торин. – Торин, мы должны помочь им, – выступил вперед Балин. Узбад мрачно посмотрел на него и, к несказанному удивлению Дис, почти сразу кивнул. – Готовьтесь, – мрачно приказал он и взмахом руки отпустил всех.

***

Дис пробежала пальцами по плетению кольчуги, погладила гравированные наплечники, коснулась ножен изящного меча и счастливо улыбнулась. Она больше не останется в стороне. Не оставит их одних, не бросит. Всегда будет рядом. Что бы ни случилось. Торин даже не постучал, входя в комнату сестры. Она недовольно взглянула на него, но смолчала. Гном со вздохом окинул взглядом подготовленные доспехи и оружие. – А ты… – начал было Король-Под-Горой. – Даже не думай, – оборвала его сестра. – Я не буду сидеть здесь и ждать окончания битвы. Я иду с вами. И это не обсуждается, Торин. Узбад посмотрел в светящиеся упрямством глаза гномки и понял: уговаривать действительно бесполезно. Он может лишь приглядеть за ней в сражении, не дать погибнуть. Но не более. Торин молча развернулся и вышел, притворив за собой дверь. Он хотел уберечь ее, но в какое-то мгновение понял – Махал и так слишком жестоко обходится с ней, поэтому не решился возражать сестре. Дис еще немного постояла, глядя ему вслед, и подхватила эреборскую броню. Только она затянула последний ремень и защелкнула пряжку ремня с ножнами, как из коридора донеслись тяжелые шаги. – Дис? – тихо постучали в деревянные створки. – Чего тебе, Двалин? – недружелюбно поинтересовалась она. Воин зашел в комнату, оглядел Дис с ног до головы, шагнул вперед и положил ей руки на плечи. – Останься здесь, – тихо, почти моляще попросил он. Она смерила его недовольным взглядом. – Двалин! – Дис гордо расправила плечи, стряхивая крепкие руки воина. – Я не останусь. Я не буду сидеть, сложа руки, зная, что мои сыновья и мой брат сражаются за Эребор. Вновь. – Ты можешь погибнуть, – голос гнома изменился – в нем зазвучала глухая тоска. – Да, – женщина чуть улыбнулась. – Я потеряла слишком многих. Махал жестоко насмехался надо мной, заставив похоронить многих из тех, кого я любила. И я больше не хочу оставаться здесь, если рядом со мной не будет Фили, Кили и Торина. – Дис, прошу, – Двалин почти шептал, приблизившись к гномке. – Нет, – она твердо посмотрела ему в глаза, словно пытаясь найти в них что-то. – Мое место там. С ними…и с тобой. Она приподнялась, ласково обхватывая крепкую шею гнома руками и заставляя его чуть наклониться. Мягко коснулась губами его губ, запечатлев быстрый, полный скрытой нежности поцелуй, прижалась лбом к замершему Двалину, отпустила и стремительно исчезла, оставив воина стоять, ощущая, как рвется что-то в груди. _________________________________________________________________ Котаны мои! Напоминаю о некоторых особенностях моих работ: если в эпиграфе к главе стоит цитата из песни, то это означает, что именно эта композиция рекомендована мной к послушиванию во время чтения (автор как бы намекает).