Мама, ты ли это?!

В Эсгарот Дис собралась уже ближе к вечеру, так как справедливо рассудила, что в темноте их будет куда сложнее заметить. О том, что при этом будет сложнее ориентироваться, она предпочла не думать, к тому же память, из которой, казалось, совсем изгладились окрестности Эребора, услужливо выдала все, что от нее требовалось. И гномка смогла бы пройти от тайного хода из Одинокой Горы до развалин Дейла хоть с закрытыми глазами. Мрачный Двалин ожидал ее возле одного из запасных выходов, молчаливый и угрюмый, как и всегда. Дис тяжело вздохнула, поправила перевязь с мечом, выкованным ей Трором после скандальной победы над Аором на ристалище, который она нашла в оружейной комнате – легкий клинок, предназначенный для женской руки, но ничуть не менее смертоносный. Конечно, человеческая женщина вряд ли бы смогла размахивать им с той легкостью, с которой это делала Дис – все-таки подгорный народ, несмотря на разницу в росте, куда сильнее людей. После тяжелого и спертого воздуха Эребора вечерняя прохлада заставила ее вдохнуть полной грудью и на мгновение замереть; наслаждаясь легкими прикосновениями ветра, она вдруг услышала увесистые шаги Двалина и поспешила вперед – им следовало дойти до Эсгарота до рассвета, забрать оставшихся там гномов и уйти из зоны видимости, чтобы люди не заметили их. Торин поступил очень опрометчиво, пообещав разделить с ними богатства Эребора. Не потому, что не мог этого сделать, а потому, что не захочет. И подвергнет опасности весь отряд из-за того, что жажда золота пресекает всякие попытки мыслить разумно. Дис надеялась, что, забрав сыновей из Эсгарота, она с их помощью сможет уговорить брата отдать ей кольцо, и тогда возможных проблем удастся избежать. Добраться до Озерного Города незаметно – это была самая легкая часть их своеобразной прогулки, а вот дойти до дома Барда, не попавшись на глаза людям, – куда сложнее. Дис в первую очередь переживала за Двалина, который был слишком крупным для того, чтобы успешно скрываться, но воин ее ничуть не подвел – скользил, словно тень, тихо и незаметно следовал за гномкой, умело хоронящейся в тенях. И все было бы хорошо, если бы не та картина, что предстала изумленным гномам. Дом Барда был словно потрепан ураганом. Крыша провалилась в нескольких местах, ставни были выворочены, дверь выбита, а перила и мостки перед входом проломлены и разнесены в мелкие щепки. Среди всего этого безобразия меланхолично расхаживал Фили с выражением вселенской скуки на лице, переворачивал на спины трупы орков и добивал тех, кто еще жив. Рядом с ним, что-то горячо объясняя и размахивая руками, суетился Бофур, а из дверного проема любопытно и немного испуганно выглядывала Тильда. – Что здесь произошло? – ахнула Дис, появляясь в круге света, просачивающегося сквозь сломанные рамы окон. Фили вздрогнул, мгновенно разворачиваясь и выставляя вперед вылетевшие из ножен клинки, но узнал мать и облегченно выдохнул. В светлых глазах Дис увидела неподдельную радость оттого, что они вернулись, но тут же в них проскользнула настороженность. – Как все прошло? – поинтересовался старший сын, мельком взглянув на Двалина и кивнув ему головой в знак приветствия. – Все хорошо, дракона там… нет, – Дис подмигнула Фили и скосилась на сына Фундина. Гном стоял, скрестив руки на груди, и подозрительно смотрел на гномку. Дис почувствовала себя очень неуютно – в детстве Двалин, как ни странно, одним из первых всегда понимал, что принцесса Эребора что-то задумала. По мере взросления они отдалялись, и гномка уже было забыла об этой его особенности, но сейчас зябко передернула плечами – Двалин явно что-то уловил в ее голосе и заподозрил, что история с отсутствием Смауга как-то дурно пахнет. – Что у вас здесь произошло? – она переступила через обезглавленного орка и брезгливо сморщилась – от твари разило так, что глаза слезились. – Они искали Торина, – Бофур отряхнул руки. – Вообще, нам бы туго пришлось, если бы не эти… Дис прищурилась и решительно вошла в разгромленный дом, да так и застыла на пороге: посреди заваленной опрокинутыми вещами и разломанной мебелью комнатки на столе с грудой орехов под головой возлежал Кили, влюбленными глазами глядя на уже виденную ранее рыжую эльфийку. Выглядел он отлично: мертвенная бледность лица сменилась застенчивым румянцем, глубокие тени, ранее пролегающие под темными от переполнявших чувств глазами, испарились в неизвестном направлении. Дис бы умилилась, если бы девушка была гномкой, а сейчас она только возмущенно выдохнула и скрестила руки на груди. Эльфийка вздрогнула, вскинула на вошедших глаза и поспешно отдернула руку. Кили недовольно завозился, поднялся, встретился взглядом с матерью – и лицо молодого гнома еще больше просветлело. – Уходим, – коротко бросила Дис, предупреждающе глядя на рыжую девушку. Та непокорно вскинула подбородок, и гномка сочла нужным уточнить: – Ты же понимаешь, что с нами тебе не по пути? – Тауриэль спасла мне жизнь, – глухо буркнул Кили и спрыгнул на пол. Дис требовательно взглянула на Оина, собирающего рассыпанные по столу склянки и травы. Лекарь мгновение помедлил, а потом утвердительно кивнул. Гномка помолчала, а потом неожиданно поклонилась пораженной эльфийке. – Род Дурина в долгу перед тобой, – женщина развернулась, – но это не меняет той ситуации, что в Эреборе тебе сейчас не рады. – Как скажете, – голос у девушки был мелодичным и полным какой-то затаенной тоски. – Но если мне однажды понадобится помощь… – …ты всегда найдешь ее под сводами Одинокой Горы, – закончила Дис и потянула упирающегося Кили прочь, провожаемая удивленными взглядами дочерей Барда.

***

Уйти из Эсгарота незамеченными гномам не удалось. Когда они уже покидали пределы Озерного Города, их увидел один из рыбаков на обеспечении советника бургомистра, который спал и видел только бликующее золото, рекой текущее к нему в руки. Известие о том, что двое гномов из того отряда, что отправился к Эребору, тайно вернулись за товарищами, оставленными в городе, подняло его с постели, и он немедленно ринулся докладывать обо всем бургомистру. – Только двое? – удивился тот, с кряхтением поднимаясь с кровати. – Так может, это все, что осталось от отряда Торина Дубощита, – захихикал, потирая руки, советник. – В любом случае, даже если они и все выжили, что лично я подвергаю сомнению – вы сами видели, как громыхало и сверкало на склонах Горы, – то сейчас опасность миновала, и самое время предъявить права на сокровищницу Эребора. – Он будет упрямиться, – пожевал губами бургомистр и расстроенно подпер одутловатую щеку кулаком. – Гномы – жадный народ, и то, что уже попало им в руки, не упустят. Советник задумался. Если отряд засядет в самом Эреборе, то выковырять их оттуда будет очень сложно, но если взять в кольцо и осадить, то в Одинокой Горе, выжженной изнутри пламенем дракона, где нет и намека на провизию, кроме той, что гномы принесли с собой, им долго не протянуть, и Торину или тем, кто остался в живых, придется идти на переговоры с людьми Эсгарота. Сам советник был нездешним, но считал то золото, что похитил Смауг из разоренного Дейла, как минимум на четверть своим и жаждал обладать несметными богатствами. – Отправим на переговоры Барда, – предложил он бургомистру, и тот с интересом взглянул в хитрые глаза, полные предвкушения. – Он их сюда притащил, он им помог, да и пострадал его дом от налета орков, охотящихся за Дубощитом, больше других. Кроме того, как мне известно, он и является тем самым наследником Гириона, последнего короля Дейла. – Ни слова больше об этом! – разозлился бургомистр и заметался по комнате. – Глупый бродяга, оборванец и контрабандист – претендент на трон? Смешно! – Я ни в коем случае не желаю спорить с вами, – угодливо изогнулся в поклоне советник. – Но это позволит ему с полным правом претендовать на часть сокровищ, похищенных драконом, а уж потом от него будет проще избавиться. В конце концов, каждый играет свою роль в этом мире, а потом уходит со сцены. В этом же случае надо просто немного помочь и приблизить должный конец. Бургомистр смерил задумчивым взглядом фигуру подхалима и подумал, что он не так уж и неправ. Вздохнул, выпрямляя ревматически ноющие ноги, и кивнул головой, позволяя советнику действовать по своему усмотрению.