Мама, ты ли это?!

Над Одинокой Горой сгущались тучи, погода стремительно портилась: резкий злой ветер трепал волосы, завывал в арках и зверем рычал в ущельях; синевато-серые облака, словно порванные в клочья паруса, закрывали солнце, едва проглядывающее сквозь плотную завесу, и иногда сыпали мелким моросящим дождиком. – Может, пойдем вниз? – предложил Кили и запахнул поплотнее плащ. Фили только молча покачал головой, продолжая пристально наблюдать за передвижениями в лагере людей и эльфов. Несмотря на то, что Торин дал им однозначный, удовлетворивший обе стороны ответ, армия не отступила от стен Эребора, только приспустила знамена. Королю-Под-Горой все еще не верили, и эльфийские воины были залогом того, что он выполнит свое обещание. Поэтому старший из наследных принцев принял решение проследить за действиями потенциального противника и в случае каких-то подозрительный действий мог немедленно сообщить об этом узбаду. Черная точка, возникшая на самой границе зрения, быстро приближалась, и, мгновение спустя, на плечо отшатнувшегося от неожиданности Кили, шумно хлопая крыльями, приземлилась небольшая птица, по виду напоминающая горлицу, только легкое тельце было более вытянутое и отличалось необычным, темно-зеленым окрасом. Она издала высокий свист и нетерпеливо стукнула замершего в замешательстве гнома в висок. Кили ойкнул и попытался согнать драчливую посланницу с плеча. – Стой! – едва успел перехватить руку брата Фили и осторожно снял с лапки птицы свернутый в трубочку кусок почтового пергамента. Посланница сверкнула бусинками глаз, вспорхнула с плеча темноволосого гнома и быстро исчезла из виду. – Что там? – нетерпеливо поторопил старшего брата лучник. Фили хмурил светлые брови, вглядываясь в строки, начертанные на легкой страничке: почерк у отправителя был странный, очень неуверенный, и гномьи руны с явным трудом выходили из-под пера неизвестного. Неровные, слишком округлые – казалось, что рука у писавшего то и дело переходила на более привычные изящные завитушки. «Кили, поверь, я бы не стала писать, если бы то, чему мне пришлось стать свидетелем сегодня ночью, не было столь важно. Сам понимаешь, из-за того, что я посмела ослушаться прямого приказа Владыки, я сейчас не в самом выгодном положении при дворе Трандуила и напрямую обратиться к нему за помощью не могу. Леголас же при одном только упоминании корня конфликта перестает вменяемо мыслить, и в лагере под стенами Эребора мне появляться не стоит. Перейду к сути проблемы. Бард – всего лишь разменная пешка в игре бургомистра. Даже не столько этого надутого индюка, сколько его советника. Наследник Гириона выполнил свою задачу, и его хотят убрать. Я могу лишь однажды помочь ему, но постоянно наблюдать за Бардом – даже для меня непосильная задача. Слишком много воинов Владыки осведомлены о моем положении. Прошу тебя разобраться в этом вопросе, иначе вы рискуете потерять фактически единственного союзника во всей этой неприятной истории». – Это Тауриэль! – выхватил пергамент из рук брата Кили. – Хоть бы раз написала про хорошие новости… Да хотя бы просто… – Кили, – предупреждающе шикнул светловолосый гном, – помнишь, о чем мы договорились? Я не хочу знать о твоих делах с эльфийкой, чтоб мне потом не пришлось лгать матери в глаза. Но опасность для жизни Барда – это совсем иной разговор. Думаю, нам стоит обсудить это с ней. Брат скривился, словно от зубной боли. – Мама будет очень недовольна, – сообщил он и безнадежно махнул посланием в воздухе. – Она поймет, – Фили говорил убежденно, и младший принц ненадолго успокоился, хотя тревога все еще гнездилась в его сердце. Дис оказалось на удивление сложно найти. Братья потратили достаточно времени для того, чтобы успеть добраться до Дейла и вернуться обратно, прежде чем обнаружили мать, ожесточенно спорящую с раздраженным Смаугом перед заваленной огромными глыбами обрушенных строений оружейной. Когда Фили смущенно кашлянул рядом со спорщиками, на него сначала махнули рукой, попросив не вмешиваться в разговоры старших, но спустя некоторое время соизволили обратить внимание. Пока мать читала послание от эльфийки, светловолосый гном внимательно следил за выражением лица женщины. Видимо, ей весьма не понравился сам факт того, что ее сын ведет переписку с Тауриэль – она бросила на глядящего в пол Кили укоризненный и немного расстроенный взгляд, – но суть письма весьма ее озадачила. – Не нравится мне это, – вынесла вердикт гномка и кивком распрощалась со Смаугом. Дракон облегченно выдохнул и поспешил ретироваться: судя по всему, женщина попыталась вновь припрячь его к тяжелому физическому труду и почти преуспела в этом. – Если им удастся избавиться от Барда, нам это сулит серьезные неприятности, – она быстро шла по коридору, вынуждая сыновей все прибавлять шаг, и Фили заметил, что Кили вновь начал прихрамывать. – Люди идут за наследником Гириона, который настроен весьма положительно по отношению к нам. Его гибель приведет их в ярость, и тогда о мирном разрешении конфликта можно будет забыть. Все, что мы можем сделать – это поймать убийц за руку, да еще и при свидетелях, потому что уж кому-кому, а нас там совсем не желают видеть и скорее поверят бредням бургомистра и советника, чем гномам, уже однажды не сдержавшим обещание. Гномка толкнула тяжелую дверь и скользнула в комнату, где склонился над рисунком Ори. Напротив него, нетерпеливо постукивая ногами, ерзал на стуле Бильбо и тяжело вздыхал – быть натурщиком оказалось куда скучнее, чем он предполагал. – Бильбо, – она решительно нависла над удивленным хоббитом, – нам нужны твои способности взломщика. – Я же уже говорил, – поморщился полурослик, – что я не… – Или нам все-таки придется сражаться с людьми за право жить, – отрезала гномка, даже не дав ему договорить. – Барда хотят убить. И об этом его необходимо предупредить раньше, чем те, кто хочет это сделать, доберутся до него. Мистер Бэггинс изумленно поднял на женщину взгляд и зябко передернул плечами. Ори сочувственно вздохнул и аккуратно сложил письменные принадлежности, осторожно подул на незаконченный рисунок и убрал его в стремительно увеличивающуюся книгу о походе в Эребор. – Гномов сразу же заметят, и тогда все провалится, – Дис опустилась на стул напротив молчаливого хоббита, исподлобья глядящего на женщину. – Насколько же мне известно, Бильбо, ты мастер скрываться. Я не знаю, как тебе это удается, но признаю, что это у тебя действительно выходит лучше, чем у всех остальных. Поэтому я – я, Бильбо, – прошу тебя. Помоги нам. Хоббит вздохнул. Он слишком привязался к участникам этого похода. Он стал частью команды, он считал их друзьями. И не мог предать и бросить в самый неподходящий для этого момент, отвернуться и предоставить им самим разбираться с трудностями, внезапно возникшими на, казалось бы, уже успешно пройденном пути. И он согласился. Дис еще раздумывала, порывалась пойти вместе с Бильбо, но ее удержал Фили. – Он справится, – сказал он убежденно, но тихо, так, чтобы деловито собирающийся на опасную вылазку мистер Бэггинс не услышал. – Он сумел заболтать дракона и заслужить не просто одобрение, а крепкую дружбу Торина – разве какой-то заговор станет для него помехой? Женщина слабо улыбнулась. Да, Бильбо был сильным – не физически, а духовно. Порой ей казалось, что тот огонь, что пылает в груди столь домашнего и любящего спокойный уют существа, светит куда ярче, чем пламя, согревающее ее душу. Но она все равно боялась: слишком много в этой жизни случайностей и неожиданностей. И теперь ей оставалось только молиться, чтобы Махал оградил храброго хоббита от ошибок и неудач.

***

Добраться до лагеря ему не составило труда. Часовые были рассеянны и невнимательны – со стороны Эребора никто не ждал незваных гостей, да и вообще всюду царила атмосфера некой расслабленности, ибо все – и люди, и эльфы, – были уже уверены в благополучном исходе дела. И до серой тени, проскользнувшей в отблесках ярких костров, никому не было дела. Бильбо даже не пришлось надевать кольцо: ему хватило и природных талантов, чтобы остаться незамеченным. Возможно, если бы лесной народ выставил своих дозорных, то все было бы куда менее радужно, – однако на часах стояли только люди, и это существенно упростило задачу. Шатер, отведенный Барду, он заприметил еще издалека – на нем развевалось знамя Озерного Города, – и целенаправленно стремился попасть туда как можно скорее. Но его внимание привлек едва слышный, но вполне различимый для чуткого уха разговор из одной из походных палаток. – Это надо сделать как можно скорее! – ярился кто-то за плотной стеной из ткани. Бильбо, обладающий хорошей памятью на лица и голоса, сразу узнал советника бургомистра. – Это еще может подождать! – возмутился сам градоправитель. – Бард заключал сделку с гномами, пусть они сначала выплатят ему все, что обещали! – Двенадцатую часть! – взвыл Альфрид. – Это мало, понимаете, мало! Бургомистр помолчал – жадность охватила его с новой силой. – Все очень просто, – вкрадчиво прошептал советник. – Просто сегодня утром найдут тело наследника Гириона, Барда Лучника, достойнейшего из достойнейших. С гномьим кинжалом в спине. Вот этим, узнаваемым, – Бильбо услышал звон стали и удивленный выдох градоправителя. – Это оружие Дубощита, все его видели при нем, так что вопросов не возникнет. Люди любят Барда, идут за ним, а когда их вождя подло убивают в спину, только бы не выполнять данное ему слово, они звереют. Разве сможет тот жалкий отряд противостоять людской ненависти? Ярости тех, у кого отняли надежду на лучшую жизнь? Они получат месть, а мы – золото. Столько, сколько нам даже за всю жизнь не истратить. Хоббит услышал, как одобрительно что-то пробурчал бургомистр, и понял, что смертный приговор Барду уже вынесен. Ему стоило поторопиться. – Кого я вижу, – знакомый голос заставил его подскочить на месте и резко развернуться. – Дорогой мистер Бэггинс, как же ты тут оказался? Разве ты не должен быть в Эреборе, с Торином? Высокая фигура, закутанная в поношенный серый плащ, с остроконечной шляпой на голове и тяжелым, словно свитым из древесных корней посохом. – Гендальф, – выдохнул Бильбо, успокаивая сердце, так и рвущееся из груди. – Мне нужно попасть к Барду, и как можно скорее. – Неужели Торин опять начал дурить? – нахмурился волшебник и рукой указал направление, предоставляя хоббиту идти впереди. – Дело совсем в другом, – покачал головой Бильбо и прибавил шаг, стараясь поскорее донести новость до находящегося в опасности человека. В шатре Барда его поджидала неожиданность в виде меланхолично отпивающего из серебряного кубка лесного Владыки. Трандуил удивленно поднял брови, рассматривая хоббита, и Бильбо на мгновение почувствовал себя жуком под ногами. Хотя нет, на них не смотрят с таким презрением. Впрочем, эльф не выказал ни малейшего неуважения или недовольства – степенно кивнул головой, приветствуя, в первую очередь, волшебника, а потом и незваного гостя. По мере рассказа Бильбо лицо Барда мрачнело все больше. Он подозревал, что расположение бургомистра и поручение столь ответственного дела обычному контрабандисту, который был не в ладах с советником Альфридом, может для него плохо закончиться, но не предполагал, что от него решат избавиться столь радикальным способом. – Я верю тебе, – медленно произнес Бард. – Хоть и твои товарищи не очень-то честны были, но они не желали никому зла. Спасибо за предупреждение, Бильбо. Можешь более не беспокоиться – я справлюсь с этой напастью. Тихая поступь в темноте, скольжение незаметной тени – мимо часовых. Ровное дыхание спящего, подрагивающие веки, легкие пылинки на ресницах. – Трусливо, – насмешливый голос и мерцающие в полутьме перстни на тонких, изящных пальцах. – Вы предали собственный народ, собственных людей, которых поклялись защищать. Впрочем, клятва для вас не более, чем пустое сотрясание воздуха. А это, – клинок облегченно струит серебром в лунном свете, попав в руки пусть не врага, но союзника, – вернется к своему законному владельцу, которого вам так и не удалось очернить перед лицом веривших вам.