Противостояние (AU)
14 июня 2014 г., 13:41
Утро в лагере выдалось неспокойным. Ночью на попытке убить предводителя людей Барда Лучника был пойман советник градоправителя Альфрид, и только заступничество эльфийского Владыки, настаивающего на суде, спасло бургомистра и его прихвостня от скорой расправы.
Все гудело, как рассерженный улей – люди ходили настороженные и озлобленные ночным покушением, недоверчивые, с подозрением косящиеся на спокойных эльфов. Те, казалось, не замечали общего состояния воинов Эсгарота, но тревога и напряженность возрастали, почти ощутимым туманом окутывая еще недавно бывшую единой в своих целях армию.
Погода не сильно радовала: промозглая, сырая, ветреная. Будто издеваясь над бойцами, сыпала дождем, иногда переходящим в ливень – дороги мгновенно развезло, провизию становилось все сложнее поставлять. Подводы застревали в превратившихся в мешанину воды и грязи колеях, лошади по бабки проваливались в холодную жижу. Вызволять застрявших отправляли беспрерывно ругающихся воинов, что совсем не прибавляло людям оптимизма. Кое-где уже начало вспыхивать недовольство – гномы пообещали отдать причитающееся сегодня утром, но пока от них не было ни слуху, ни духу, и бойцы озлоблялись все больше. Пошли разговоры о повторном нарушении обязательств и обещаний, слышались предложения выкурить упрямый отряд, засевший в Эреборе, подручными средствами.
Поэтому, когда быстроногие зоркие эльфы, посланные Трандуилом в дозор, донесли о приближении отрядов Даина, в лагере поднялся переполох – столь скорого прибытия подмоги к засевшим в Эреборе никто не ожидал. Гномы шли всю ночь, не останавливаясь на отдых, но ни тени усталости не было на суровых обветренных лицах. Их было всего пятьсот, но это была грозная сила – закаленные в боях, нечеловечески сильные, закованные в броню, которой не чета те жалкие обноски, в которые облачились людские воины. Крепкие кольчуги, поножи из стальной и гибкой сетки, наручи с выгравированными гербами родов. Вооруженные боевыми мотыгами, молотами, широкими короткими мечами и тяжелыми, окованными железом щитами, они были страшными противниками. Впереди шел отряд лучников – луки гномов меньше, чем эльфийские или людские, но ничуть не уступают им по мощности и дальнобойности, а массивные наконечники-срезни легко рвут кольчуги, на излете сносят головы и при точных ударах лишают врагов конечностей.
Гномы остановились между рекой и восточным отрогом, но располагаться лагерем не стали, как предполагали люди. Сразу же от них отделилось несколько коренастых фигур, перешли через реку в мелком месте. Поставив знамя, которым тут же заинтересовался ветер, положили оружие на землю в знак мирных намерений и стали ждать.
Бард сам решил вести переговоры, как до этого с Торином, но на этот раз за ним последовал Гендальф, изъявивший желание присутствовать на встрече с гномами.
– Даин, сын Наина, пришел по просьбе Торина, сына Траина, дабы воссоединиться с родственниками, восстановившими былое королевство. Почему вы стоите под стенами Эребора, словно враги? Пропустите нас к родичу, – потребовал глашатай.
Сам Даин стоял чуть позади – он выделялся среди сородичей королевской осанкой, золоченой кольчугой и тяжелым, украшенным самоцветами клинком.
– Я не могу это сделать, – покачал головой Бард. – Торин дал обещание, и до тех самых пор, пока он его не выполнит, я не позволю вам пройти здесь.
Он понимал, что гномы решили пройти между Горой и излучиной реки, потому что это было самое слабое место. И он не верил Торину: как только сын Траина получит такую мощную поддержку, а также запас продовольствия, он откажется от своего обещания. В очередной раз. И тогда осажденные выдержат еще много дней, в течение которых к ним будут стягиваться другие рода – а с такими противниками им уже не справиться.
Даин нахмурился. Он впервые сталкивался с таким упорством и наглостью – люди и эльфы пришли сюда, как захватчики, и требуют немедленного удовлетворения своих требований, хотя не имеют на это никакого права.
– Бард, – тяжело обронил Железностоп, и глашатай почтительно наклонил голову и отошел в сторону. – Наследник Гириона. Торин утверждал, что ты человек чести, но я не вижу этого.
Это было оскорбление. Прямое, прозвучавшее как вызов. И лучник это понял, непримиримо вскинул голову и резко бросил:
– Не тебе говорить о чести, Даин! Твой родич однажды уже нарушил данное им слово, и я не позволю обдурить меня вновь.
– Что ж, – Даин положил руку на рукоять меча. Словно повинуясь этому жесту, сзади взвыл рог, и Бард с ужасом понял, что гномы, не медля, пошли вперед, обнажая оружие. – В таком случае у меня один ответ.
– Остановись, Даин! – выступил вперед Гендальф, и Железностоп вскинул руку, заставляя воинов замедлиться. – Не сделай ошибки, о которой будешь долго сожалеть.
Владыка не успел ничего сказать – черный ворон, почти задев крыльями по лицу, спикировал вниз и тяжело сел на руку гному. Даин исподлобья глянул на волшебника и отвязал послание. Прочитал, и суровое лицо слегка посветлело.
– Ваше счастье, Бард, – коротко бросил он, разворачиваясь. – Так не любимый тобой Торин только что остановил так и не начавшуюся схватку. Всего лишь парой слов. И утверждением, что свое обещание он непременно сдержит.
Наследник Гириона запнулся и недоверчиво посмотрел на гнома, уверенный в том, что это какой-то трюк, но Даин что-то сказал на своем языке сопровождающему, и развевающееся знамя чуть опустилось вниз, призывая хирд опустить оружие.
И совсем невдалеке бухнули барабаны, глухо проревел рог – и предводители войск одновременно вскинули голову, видя перед собой уже общего врага.
***
– Что там происходит? – внимание Кили привлекло оживленное движение в лагере противника. – Даин подошел к излучине реки и решил было атаковать, когда Бард отказался пропускать его к воротам Эребора, – Фили тоже поднялся и приложил руку ко лбу. – Но Торин отправил ему ворона. Дядя не хочет вооруженного конфликта. И так мы сейчас ходим по самой кромке ножа. Тишину прорезал заполошный вой боевого рога, и братья, подскочив на месте, переглянулись. – Даин не прислушался к словам Торина? – изумился Кили. Ответом ему была тишина. Фили, подняв голову, неотрывно смотрел на небо. Черная тень, маячившая на горизонте, летучей мышью надвинулась на них, закрывая солнце, охватывая рваными клочьями облачного плаща вершину Горы. Кривая изломанная линия взрезала небо багровой трещиной, бросая на землю кровавые отблески, и ветер донес до них хриплый визг боевых рогов гоблинов, а мимо со свистом пролетел ворон, совсем недавно посланный к Даину. Когда они, спотыкаясь и поддерживая друг друга на поворотах, добрались до тронного зала, где обычно можно было найти Торина, то увидели, что весь отряд уже в сборе. Король-Под-Горой как раз читал послание, очевидно, от Даина, и с каждой строчкой его лицо смурнело все больше. – Орки и гоблины напали на союзные войска эльфов и людей, и наши родичи не смогли остаться в стороне – было принято решение объединиться перед лицом общего врага, – хрипло поведал он, поднимая глаза от пергамента. Ворон нетерпеливо топтался у него на плече, посверкивая черными угольками глаз. – Кто у них во главе? – спросила Дис, уже заранее зная ответ. – Азог и Больг, тот орк, что преследовал нас в Лихолесье, – коротко ответил Торин. – Торин, не дело оставаться в стороне. Хоть разногласия еще и есть, но люди нам не враги. Не говоря уж о том, что наши сородичи сражаются там, – выступил вперед Балин. Узбад мрачно посмотрел на него и почти сразу кивнул. – Готовьтесь, – мрачно приказал он и взмахом руки отпустил всех.***
– Дис, – Смауг поймал пробегающую мимо женщину за руку и втянул в скрытый мраком боковой проход, – я хочу тебе кое-что показать. Он никогда не вел себя так: серьезный, сосредоточенный и собранный, а в золотых теплых глазах, в самых их уголках, притаилось сочувствие. И гномка была настолько поражена этим, что безропотно последовала за драконом. Смауг привел ее в небольшую каморку недалеко от королевской оружейной Эребора. Именно ему гномы были обязаны тем, что сейчас быстро перерывали ранее заваленное помещение в поисках подходящего им оружия – над этим дракон по просьбе Дис трудился почти сутки, будучи не вправе принять истинный облик. А в образе человека даже у такого могучего существа возникали ограничения. – Драконы не просто чуют золото или драгоценности, – слегка растягивая слова, произнес Смауг, глядя на терпеливо ожидающую гномку. – Мы можем ощущать… стержень оружия. Его силу. То, что делает бесполезный кусок стали, пусть и острый, верным другом и надежным товарищем. И знаем, какие клинки будут разить беспощадно любого, кто подвернется, а какие отведут в сторону удар, если он несправедлив, поразят собственного хозяина, если он предаст их. И совсем недавно, – он прошел вперед, к небольшому столу, – я почуял кое-что. Это принес с собой Дубощит. Сначала я был слишком разъярен его наглостью, чтобы понять, что это такое, потом возникли неотложные дела, – Дис хмыкнула, и дракон укоризненно покачал коронованной пламенем головой. – Но теперь, узнав тебя, я все понял. Думаю, Торин зря скрывал от тебя это, – и он отошел в сторону. Сердце Дис пропустило удар. Теплые отблески на одноручном клинке, легком, смертоносном, с простой, оплетенной кожей рукоятью, подмигнули ей в свете факелов. Но сталь его была не простой – несмотря на утверждения эльфов о том, что гномы не обладают властью над чарами, раз во многие тысячелетия рождались у них настоящие мастера, способные оживить металл одним своим касанием, вдохнуть жизнь, дать оружию душу. И именно таким кузнецом был ее брат. Клинок Фрерина. Тонкий стан поднявшей руки в победном жесте столь узнаваемой женщины вместо рукоятей двух других мечей – с широкими короткими лезвиями, не потерявшими своей остроты за прошедшие годы. И те же отдающиеся болью в душе блики на послушной стали. Мечи Аора, выкованные специально для него ее братом. И небольшой, мощный лук, украшенной замысловатой резьбой – плавные изгибы, прочная тетива. Ее муж сам сделал его, и она помнила – чудные переплетения диковинных растений на оружии складывались в руны, означающие то, что было для него дороже жизни. Ее имя. Она молчала долгие мгновения, не решаясь прикоснуться к лежащим на столе воспоминаниям. Ей казалось, что боль давно уже перегорела, оставив после себя лишь выжженную пустыню, но только сейчас Дис поняла – старые раны кровоточат ничуть не хуже новых. Смахнула выступившие на глазах слезы и решительно подхватила оружие, ощущая, как поднимается в душе губительная ярость. Смауг отступил в сторону и молча проводил исчезнувшую в темноте коридора женщину взглядом.***
Король-Под-Горой затянул ремень с мечом и чуть повел плечами. Нападение орков и гоблинов было неожиданным, они превосходили союзные войска эльфов, гномов и людей в численности во много раз, и он не особо надеялся на победу. Тяжелое предчувствие беды сдавило грудь. – Торин, – шелестящий голос сестры заставил его вздрогнуть и медленно повернуться ей навстречу, – как ты объяснишь все это? И она выложила перед ним то, что он так долго скрывал от нее. – Женщины имеют право получить оружие павших отцов, братьев и мужей, – гномка говорила тихо, но такая боль и ярость клокотали в ее голосе, что Торин непроизвольно отступил на шаг. – Это все, что им остается, кроме того, что проливать слезы, которые никогда не вернут ушедших. Ты лишил меня этого. Узбад молча смотрел на сестру и видел в синих глазах лишь ненависть. Фрерин заклинал его отдать клинок Дис, если он не вернется с этой проклятой битвы. И тогда Торин впервые не сдержал обещания. Тогда, когда увидел глаза своей сестры, мертвые, лишенные проблесков жизни. – Я верил, что поступаю правильно, – глухо ответил узбад. – Что не дам воспоминаниям уничтожить тебя, Дис, заставлю двигаться дальше, а не жить прошлым. – Я ждала этой милости от Махала, Торин, – она подошла к нему почти вплотную, и гном увидел, что кулаки у нее крепко сжаты, а в глазах сверкают слезы. – Ждала того, что сможет быть для меня опорой – какая-то память о брате, что позволит мне держаться и жить дальше. Своего мужа я нашла в сыновьях, а Фрерина, Торин, в тебе. Но это не умаляет твоего предательства. И она расплакалась. Молча, страшно, как плачут только мужчины, чью душу сожгли дотла. Король-Под-Горой шагнул вперед и прижал ее к себе. Она не отстранилась, лишь уткнулась ему в грудь и замерла, не шевелясь. Брат легко гладил ее по растрепанным волосам и молчал, потому что понимал – слова не дадут сейчас ничего, да и будут лишними. – Торин, там… – принцы влетели в комнату без стука – взмыленные, запыхавшиеся. И осеклись, глядя на дядю и их мать. – Выйди, – глухо сказала Дис, и Торин отстранился. Подхватил щит и вышел из помещения. Фили и Кили пораженно попятились. – Да не вы, дурни, – беззлобно сообщила женщина, чуть улыбаясь и вытирая слезы. – Нашли себе оружие? Фили мотнул головой. Он перебрал сотню клинков, но ни один из них не подошел ему. Нет, он, конечно, мог бы сражаться любым, но когда простая заварушка грозит перейти в смертную битву, не хочется выходить на поле боя с абы какими клинками. Кили развел руками. Луки вообще были редкостью для гномов, а те, что он нашел в оружейной, годились только на растопку очага. Гномка кивнула на лежащее на столе оружие, и братья опасливо приблизились. Дис видела, как полыхнули восхищением глаза Фили, когда он коснулся необычной рукояти парных клинков, и слышала, как Кили выдохнул, беря в руки лук. – Это оружие вашего отца, – она постаралась, чтобы голос звучал твердо и уверенно. – Да хранит вас Махал. Сыновья молча кивнули и исчезли за дверью, оставив ее в одиночестве. Она взяла в руки меч, ранее принадлежавший брату, и прикрыла глаза, ощущая тепло рукояти. Тяжеловат, но в ладонь лег, будто влитой – словно Фрерин переплел свои пальцы с ее. Она знала, брат и муж всегда рядом – они защитят тех, кто им дорог.
