Мама, ты ли это?!

Говорят, слабым не место на войне. Но битва, гремевшая возле древнего гномьего королевства, уравняла всех: и храбрых, и трусов, и великих воинов, и простых людей. Каждый из них бился, будто бешеный зверь, вырывая свою жизнь из неумолимо смыкающихся челюстей смерти. Стоны, вой, вопли и визги… Те, кто говорят о красоте боя – ошибаются. Страх, сжимающий сердце, когда рядом проносится свистящая смерть; бурлящая кровь, потоком готовая хлынуть на жадные камни; дыхание жизни, обрываемое всего одним ударом… Первыми приняли натиск эльфы. Злобно взвизгивали стрелы, находя свою цель; сверкали клинки, вгрызались в плоть извечных врагов, отворяли кровь… Копейщиков снесли первой же волной – слишком большой численный перевес на стороне противника. Хлестали кривые ятаганы, вспышками боли врезаясь в тела; мешалась кровь родичей с отравленной влагой, текущей в черных жилах созданий Тьмы. Рухнуло вниз изумрудное знамя, безжалостно изорванное и растоптанное. Плакал Лес дождем, рыдал водопадом листьев, ощущая, как рвутся тонкие нити жизней созданий шумящих дубрав. Путаница и переполох: враг разбивает отряды, подобно текучей реке ярости затапливая долину, неся с собой лишь смерть. Эльфы отступили быстро, отходя на южные склоны Горы. Волна захватчиков хлынула в самый центр долины. Маленькая группа людей Эсгарота, засевшая в развалинах Дейла, была уничтожена в считанные мгновения. Измученные усталостью и отчаянием бывшие стражники не могли сдержать бешеный натиск соединенных армий гоблинов и орков. Рвалось вверх драконье пламя, мешаясь с яростным огнем, пылающим в светлых и храбрых сердцах, раз за разом выжигая Дейл, и бурлила река от крови, пролитой на склонах Одинокой Горы. Но их жертва дала возможность основным силам сосредоточиться на восточных склонах. В долине гоблины и орки угодили в ловушку, когда лавина врагов словно рухнула им на головы, сметая все на своем пути. Они оказались зажаты между меткими стрелками эльфов и свирепым гномьим хирдом: воины Даина снесли вражеские отряды подобно сошедшему оползню. Оставляя за собой изувеченные трупы, продвигались вперед. Крепкая броня выдерживала удары, но порой давала слабину, и бойцы падали на окровавленный камень, но даже перед ликом смерти тянули из-за поясов широкие ножи, из последних сил били по ногам, утягивали в Бездну за собой врагов. Покрывались паутиной трещин родовые камни; стонали Горы, чуя смерть созданных в их глубинах. И летел над полем боя яростный клич. Дрогнули враги, в панике начали отступать, и воодушевленные люди двинулись вперед, прикрытые с флангов эльфийскими воинами и воинственными гномами. Азог с большим отрядом совершил маневр и вышел в тыл соединенной армии, атакуя ее со склонов Горы, метясь на отроги. Бард не смог отстоять восточный отрог и отступил, Трандуила с отрядами загнали к сторожевому посту на Вороньей Высоте, откуда они продолжали огрызаться стрелами, но силы были неравны. Даин с сородичами оказался отрезан от основных сил и отчаянно боролся за свою жизнь. Глухой рокот пролетел по загустевшему от крови воздуху, дрожью прокатился по замершей земле, ликованием отзываясь в сердцах. Старинный рог древнего королевства гномов ожил, гулом заполнил вязкие мрачные небеса, разорвал отчаяние на мелкие клочья, счастливо послал вверх надежду. И вторил ему звонкий, серебристый боевой клич рода Дурина. Осколками разлетелась каменная арка, и отряд Торина вырвался из Эребора, ударив врагов, смешав их ряды, посеяв панику. Звонко щелкала тетива, вихрем пели парные клинки – братья сражались спина к спине, прикрывая, защищая друг друга, словно единое целое. И два черноволосых смерча пронеслись в слитных движениях, охваченные яростью боя, и никто сейчас не мог бы устоять перед братом и сестрой, действующих так, как их учил отец. Вместе. Быстро и неудержимо. Азог взвыл, захрипел от бешенства и развернул белого варга, направляясь к ненавистному Торину. Дис только подмигнула брату, оскалилась в жуткой ухмылке и чуть наклонила голову, признавая право Короля-Под-Горой самому расправиться с тварью. Рядом с ней мелькнули рыжие волосы, щелкнула тетива – и орк, уже занесший руку для удара, повалился со стрелой в горле. Тауриэль бросила косой взгляд на расхохотавшуюся Дис и скользнула в сторону, к следующему противнику. Отшатнулась, пропустила удар, упала на одно колено – свистнул тяжелый нож, и гоблина опрокинуло назад. Рукоять гномьего клинка торчала из глазницы. Гномка отсалютовала мечом и исчезла в самой гуще схватки. Тауриэль улыбнулась и вскинула лук. Долина расширялась, и атака отряда Торина захлебнулась, несмотря на то, что воодушевленные союзники яростно прорывались вперед. Король-Под-Горой и его верные соратники оказались окружены, раздроблены, отчаянно пытаясь вырваться из сжимающегося кольца. Дис крутанула клинком, вышибла ятаган из рук орка и полоснула по открывшейся шее, снося голову. – Тридцать! – счастливо закричал Кили, с ног до головы вымазанный чужой кровью, всадил стрелу в глаз гоблина и вскрыл глотку орку. – Тауриэль будет мне должна! – Ишь чего захотел! – ехидно сообщили совсем рядом, и рыжие волосы пламенем вспыхнули в лучах заходящего солнца. – Я тебя, друг мой, уже опередила! Фили кровожадно оскалился и подмигнул эльфийке, ловко увернувшейся от черного меча. Кили ревниво сощурился и одним движением поверг на землю своего противника. Дис была охвачена тем упоением боя, что свойственно лишь для тех, кто рожден воином. Ее меч был продолжением ее самой – стремительный и смертоносный. В ней не было кряжистой силы Торина, но была кошачья гибкость прирожденной танцовщицы, и враги погибали, не успев понять, кто им противостоит. Краем глаза она следила за схватившимися между собой Азогом и Торином. Брат успешно теснил огромного орка, не отражая удары напрямую, а заставляя их соскальзывать по лезвию меча. Его противник разъяренно хрипел, понимая, что проигрывает, но был полон решимости уничтожить своего столь сильного врага. Она отвлеклась, добивая поверженного на землю гоблина, и когда ее слуха достиг тихий, короткий вскрик, гномка вскинулась, оглядываясь. Кили оседал на землю, зажимая рваную рану на боку – ятаган вспорол кольчугу, как пергамент, – но не выпустил оружия из рук. Вовремя подоспевший Фили отразил смертельный удар и встал на защиту брата, вскинув клинки вверх. Не одна Дис услышала то, что боялась услышать больше всего – Торин всего на мгновение упустил из виду Азога, и Бледнокожий орк ударил булавой – коварно, снизу вверх, выбивая оружие из рук гнома и отшвыривая Короля-Под-Горой в сторону. Дис показалось, что она разучилась дышать. Яростно продиралась вперед, хлестая клинком наотмашь, не останавливаясь ни на мгновение, не видя, как смыкается бесконечное море врагов за спиной… …Как отчаянно кричит Двалин, вздымая топоры и обрушивая их на головы противников; как справа пытаются пробиться Бомбур и Глоин, но опаздывают, безнадежно опаздывают, завязнув в мешанине; как где-то слева мелькает белоснежная борода Балина, чей клинок точен в ударах, и каждый из них находит цель. Она была совсем рядом, когда раненый Торин в последнем рывке взметнулся вверх, Оркрист вспыхнул серебром и молнией рухнул на Азога, отсекая голову, лишая армию командира. А брат упал на землю, больше не в силах подняться. Она оказалась рядом с ним почти сразу, видела, как смыкается кольцо врагов, видела до синевы бледного Кили и стоящего рядом с ним Фили – оскалившегося, с хищным, безумным взглядом и залитым кровью лицом. Дис не знала, что заставило ее обернуться, вскидывая меч. Может, легкое колебание воздуха за спиной, а может – чей-то тихий шепот, полный беспокойства. Тесак Больга схлестнулся с узорчатой мерцающей гномьей сталью – клинок Фрерина вспыхнул искрами, жалобно звякнул, но выдержал удар и в одно мгновение ярко полыхнул, словно луч солнца, ослепляя врага. Женщина взвилась на ноги, одним движением снесла орку голову и поморщилась от брызнувшей на лицо черной крови. Говорят, во время страшного смертного боя границы между миром живых и миром мертвых стираются, истончаются, пропуская души давно умерших – на краткий миг столь важного времени. Фили ударил парными клинками, рассекая плоть врага, вскинулся, не успевая отразить удар, не смея отойти от брата, но мечи словно ожили, взвились вверх, рассыпая искры, очертили сверкающую дугу, с торжествующим звоном столкнулись с вражеским оружием – и черное лезвие заскулило, лопнув тающими дымными осколками. И гномке на мгновение показалось, что за спиной сына стоит едва заметная в сумерках фигура, со светлой гривой непослушных волос, светлыми хитрыми глазами и блестящими бусинками на концах затейливо заплетенных усов. Мгновение – и Дис встала рядом с Фили, защищая слабо дышащего младшего сына и бессознательного брата. Ткали клинки причудливые узоры, отражая бесконечные удары, оберегали распростертые тела на земле. И призрачный силуэт с синими, как безоблачное небо, глазами, оберегал ее, направлял ее руку. Братишка… Со свистом рвалось дыхание из легких, горело горло от яростных криков, в которых нельзя было выразить горечь, огнем охватившую душу. Но надежда тлеющей искрой теплилась в сердцах, давала силы уставшему телу, зоркость – глазам, дыхание – жизни. Врагов было слишком много. Черной рекой, неистовой и безжалостной, бушевали они вокруг редких островков света, гасили сверкающие искры, смыкались покрывалом над скользкой от крови землей. – Смауг, где ж тебя носит! – прошипела Дис, едва успев отразить удар. – В договоре было сказано, что ты должна позвать, – самодовольно заявил рыжеволосый мужчина, сплетаясь из дымных колец. – Ах ты… – задохнулась гномка и с окровавленным мечом повернулась к нему с явным намерением если не убить на месте, так хоть покалечить. – Но я же здесь, – торопливо сообщил тот, пятясь назад. – Сейчас все будет. Полыхнул ослепительным пламенем – и в небо с дымным воем ввинтился ало-золотой дракон, расправил гулко хлопнувшие огромные кожистые крылья, развернулся и понесся к земле, раскрывая пасть. Между зубов затрепетали языки огня, вытянулись подобно лепесткам диковинного цветка – и сгусток пламени расплескался там, где только что были Дис, Фили, Кили и Торин. В ужасе замер Двалин, едва не напоролся на вражеский клинок Балин; горестно застонал Глоин, испуганно вскрикнул Бард; рванулись вперед одновременно Бофур и Нори; тоскливо прикрыли глаза Оин и Дори; пораженно застыл на месте Гендальф, неверяще глядя на дракона, окутанного дымом, вновь прянувшего вверх. Взвыли победно орки. Вот только когда опало пламя, то оказалось, что остались гномы нетронутыми, а вокруг них дымился пепел, в который превратились враги. – Драконы умеют выдыхать несколько видов пламени, – довольно сообщает Смауг. – От иллюзорного до испепеляющего все на своем пути. – А выборочного действия? – интересуется Дис и поднимает глаза от небольшого зеркальца в золотой оправе. – Конечно, – улыбается дракон, сверкнув клыками. – Вот оно-то мне и нужно, – радуется Дис и продолжает заплетать косу. Беорн, выметнувшийся из леса, ведомый чутьем и запахом крови, застыл в изумлении – на поле боя бушевал яростный огонь, жаркий, но не причиняющий силам Света никакого вреда; раз за разом падал сверху, сложив крылья, Смауг Ужасный, прочерчивал дымящуюся полосу в рядах врагов и с ревом вновь устремлялся в небо, блистая чешуей в лунном свете. От грозной армии орков и гоблинов остались лишь жалкие ошметки, которых добивали соединившиеся отряды людей, эльфов и гномов. Оборотень вздохнул, понимая, что с помощью он явно запоздал.