Маленький жнец.

Смерть легче, чем разлука. Смерть - это всего лишь мгновение, в разлуке мы страдаем всю жизнь. © Абдуррахман Нуреддин ибн Ахмад Джами.

Мигель быстро шел сквозь толпу, стараясь не оглядываться по сторонам и никого не задеть. Мужчина сгорбился и спрятал руки в глубоких карманах, постоянно проверяя, на месте ли письмо. Разумеется, было бы намного легче добраться нормальным методом шинигами, скача по крышам и не утруждая себя попытками обойти медлительных и не слишком внимательных людей. Но жнец сам хотел слиться со всей этой многоликой однородной толпой, потому что лишнее внимание было ему ни к чему, не важно, соратники ли его заметят или "пернатые". Цель его пути была достаточно далеко, поэтому мужчина уже больше получаса быстро шел, выискивая глазами нужную вывеску. Наконец, на другом конце улицы, справа от Стенджерса, показалась темно-фиолетовая табличка с надписью "Undertaker", выведенной старой, выгоревшей даже под лучами скупого Лондонского солнца краской, и мелкими трещинами в углу, очевидно, от неоднократных падений. Рядом с дверью была небольшая витрина, где на черной траурной ткани были представлены некоторые товары, а в углу стояла высокая ваза с давно засохшими розами непонятного темного цвета. Жнец, не взирая на свою, если можно так сказать, профессию, атрибутику смерти и всего, связанного с этим, не любил, и потому не стал задерживать на вещах взгляд. Мигель глубоко вздохнул и шагнул к двери. Не сомневаясь более, он, принебрегнув правилами этикета, без стука распахнул ее и вошел в бюро. Жнеца встретили запах дерева, старых книг и пыли, взметнувшейся в лучах дневного света, проникающих сквозь дверную щель и небольшие окна. "Как в человеческой библиотеке" - мелькнуло в голове Стенджерса. Он оглянулся, ища глазами своего старого наставника. По просторному помещению разнеслось тихое хихиканье и скрип. Жнец мгновенно обернулся. Звук доносился из небольшого дверного проема, ведущего, очевидно, в погреб или подвал. Вскоре послышались шаркающие шаги, и оттуда вышел Гробовщик, приветливо махнув бывшему ученику и растянув свою и без того широкую улыбку еще сильнее. Он, жестом показав Мигелю ждать, прошаркал в угол комнаты, ополоснул руки водой из кувшина, стоящего на деревянном табурете, отряхнул их, и, за неимением полотенца, вытер о полы серого балахона. Стенджерс немного поморщился. Перфекционист по своей сущности, он терпеть не мог грязь, неопрятность и неаккуратность. - Господин начальник четвертого отдела! - расплылся в радостной, искренней улыбке Бернард и, проковыляв к замершему жнецу, протянул бледную ладонь для рукопожатия. Мигель вежливо поклонился, решив лишний раз не касаться Гробовщика, и внимательно посмотрел на легендарного. Тот выглядел абсолютно спокойным, и, казалось, жнеца ни капли не волновала причина визита Стенджерса. Первого визита за последние две с лишним сотни лет точно.. Мигель вздохнул и нащупал в кармане уголок драгоценного письма. Остался последний шаг - отдать его прямо в руки Гробовщика и, ногой распахнув дверь этого чертового бюро бежать, бежать не останавливаясь и не оглядываясь, подальше от этого места, чтобы никто и ничто не смогли выдать его присутствия там. Ни единая улика... - Чай будешь? - прервал мысли жнеца Бернард, звякнув парой прихваченных с полки мензурок. Мигель присмотрелся и, заметив мутные разводы от мыла, следы пыли, причем далеко не первой свежести и оставшиеся чаинки высохшей заварки, очень поспешно мотнул головой. - Благодарю, но я, пожалуй, воздержусь, - вежливо, но решительно отказался он и, наконец решившись, выхватил из кармана пальто конверт. Медлить было нельзя, ни секундой более. - Когда я уйду, прочти это. Это действительно очень, очень важно! - выпалил он и, развернувшись так быстро, что полы плаща хлопнули в спертом воздухе, почти выбежал на улицу, оставив за собой вихрь пылинок. Стенджерс мчался по направлению к департаменту. Ему казалось, что отдав Гробовщику конверт, он сбросил со своих плеч невероятно тяжелый груз. Жнец предпочел не продираться вновь сквозь толпу людей, а пройти переулками, каждый из которых за сотни лет изучил и знал все возможные дороги, как свои пять пальцев. Вот уже метрах в пятиста от него сверкнули стекленные окна департамента, и это придало Мигелю сил. План сработал. Стенджерс, раньше всегда бывший игрушкой судьбы, пусть и одной из любимых, смог начать действовать самостоятельно. Не как марионетка, не как какой-нибудь послушный надрессированный пес! Как настоящий жнец. И главное - игра по собственным правилам сошла ему с рук... Мигель сбавил темп и перешел на шаг. Он спрятал руки в карманы и чуть ослабил галстук. Стенджерс едва слышно хмыкнул, подняв салатовые глаза на пасмурное, но уже не дождливое небо. Довольно скоро мысли шинигами ушли в совсем иное направление: работа, отпуск, отчеты, подчиненные... Словно это утро уже ничем не отличалось от остальных. К сожалению, жнец ошибался. Он повел себя не так, как планировали выше. В этой партии ему была уготовлена иная роль, роль послушной молчаливой пешки. Но Мигель решил поспорить с этим. А ведь игроки очень не любят, когда фигуры начинают ходить так, как хотят. Стенджерс приоткрыл глаза, почувствовав, что нечто резко переменилось. Спокойствие и легкая радость, царившие в душе, сменились тревогой, по коже прошел мороз. И внезапно жнец осознал, в чем дело. Спиной он чувствовал чей-то пронзительный и вряд ли дружелюбный взгляд. А в следующую секунду Мигель встретился глазами с Эшем, идущим навстречу ему. Лицо ангела было печальным и серьезным одновременно. Жнец непроизвольно схватился за рукоять своей косы - уменьшенной копии секиры, и отступил на несколько шагов назад. Сейчас Мигель жалел, что решил идти переулками, а не по широким людным улицам. Ландерс ничего не пытался объяснить, не корил и не читал Стенджерсу лекции. Этого и не требовалось - направленная на жнеца шпага говорила сама за себя. Оправдываться было так же бесполезно, как и врать. Мигель, тихо выругавшись, выдернул косу из ножен и выставил перед собой, собираясь обороняться. Эш чуть нахмурился и сделал еще шаг навстречу жнецу, выпрямляя спину. Тот понял, что хоть переулок, в котором он находился, был достаточно широким, если жнец продолжит отступать, то окажется в тупике. И, подпустив ангела на нужное расстояние, махнул секирой, перехватив ее двумя руками. Лезвие прошло в сантиметре от локтя Ландерса. Он ловко увернулся и, прыгнув через голову врага, оказался за спиной жнеца, отводя руку со шпагой назад. Пернатый оказался спиной к выходу из переулка, и пространства для движения хватило. Жнец развернулся и молниеносно подставил лезвие косы поперек линии удара. Раздался звон. Мигель перевернул секиру и, пусть ударившись локтем о стену, рукоятью зацепил шпагу Эша, пытаясь выбить ее из рук соперника. Ангел не выпустил оружие и невольно шагнул вправо, оказавшись спиной к жнецу. Стендженрс обрушил удар рукоятью косы на лопатки пернатого, от чего тот шатнулся вперед. Мигель, отступив от стены, развернул оружие в воздухе и нанес удар. Лезвие тяжелой секиры просвистело над плечами Эша, и, не пригни ангел вовремя голову, та была бы уже отдельно от шеи. Разворачиваясь, пернатый ловко подставил подножку врагу, но жнец подпрыгнул, заметив движение противника. Ангел и шинигами вновь оказались лицом к лицу. Мигель замахнулся секирой, целя в плечо, а Эш выставил руку для выпада. От оглушительного лязга у обоих зазвенело в ушах. А в следующую секунду половина шпаги отлетела в сторону. На лице Стенджерса появилась победная ухмылка. Ландерс грустно улыбнулся и развел руки в разные стороны. - Сдавайся, Эш, - жнец сделал шаг к ангелу, держа секиру наперевес. Пернатый пожал плечами и неожиданно ухватился за древко секиры, дернув врага на себя. Мигель потерял равновесие, а ангел тем временем оказался вне поля видимости жнеца. Тот резко выпрямился и врезался спиной в спину Ландерса. - Ты думал все будет так просто? - беззвучно рассмеялся пернатый, всаживая обломок шпаги в бок Мигелю, примерно на уровне печени. Шинигами с глухим хрипом упал на колени, зажимая сквозную рану руками. - Для жнеца это не смертельно. Но мне и не приказывали тебя убивать. Эш ослепительно улыбнулся скорчившемуся на мостовой Стенджерсу и исчез так же внезапно, как и появился. Жнец лежал почти неподвижно, каждое движение приносило боль. Мигель дополз до стены одного из домов и, прислонившись к ней, замер. "Почему же все так обернулось?" - зло подумал он, все еще придерживая рукой кровоточащий бок.

***

Гробовщик с удивлением взглянул на захлопнувшуюся за Мигелем дверь и, постояв так с пол-минуты, тихо хихикнул. - Ох, молодость-молодость! И что это было? - спросил Бернард у самого себя, идя к рабочему столу. - И что же за весточку принес этот нервный почтовый голубь? - почти пропел он, плюхаясь в кресло и ногтем вскрывая конверт. Жнец достал немного мятый, сложенный пополам листок с парой капель от чернил. Такая грязь в документе была не характерна для аккуратного Мигеля, что сразу же насторожило Гробовщика. Он быстро развернул само письмо и, ладонью зачесав длинные пряди челки назад, пробежал текст глазами. Потом прочитал еще раз, чтобы убедиться, что все понял верно. Выражение лица Эттвуда неуловимо изменилось, а беззаботную улыбку словно водой смыло. Да, девочка действительно была обращена незаконно, и проблемы были вполне предсказуемы и ожидаемы. Себастьян говорил о претензиях, которые возникнут насчет Джанет. И Гробовщик принял это к сведению, ожидая визита, вызова в Лондонский департамент или даже в небесную канцелярию, что, впрочем, было маловероятно. Но визит ангелов посреди бела дня прямо в бюро и устранение ребенка без суда и разбирательств... Это было почти невозможно. Тем не менее именно такой расклад обстоятельств описал бывший ученик, к тому же подобные "шутки" были совсем не в духе Стенджерса. Решение проблемы напрашивалось само собой. Нужно было увезти Джен как можно дальше от "эпицентра" событий и затаиться на неопределенное время. Для сильного жнеца это не было невыполнимой задачей, но и простой загадкой не являлось. В начинавшем формироваться плане слишком много пунктов зависело от удачного стечения обстоятельств. А времени оставалось в обрез. Легендарный взял первый попавшийся под руку лист и быстро написал на нем несколько строчек, а затем свернул пополам, оставив на столе. За дверью послышались негромкие шаги. Бернард резко поднял голову и пристально посмотрел на дверь. Казалось, время замерло, подобно мухе в янтаре. С улицы отчетливо слышаться стук колес, шаги и голоса людей, даже свист ветра. Жнец отчетливо различал каждый, даже самый незначительный звук - это уже давно вошло в привычку на одном уровне с дыханием или морганием. Дверь тихо приоткрылась, словно находящиеся за ней, (а их было двое, это Бернард услышал по шагам), обсуждали что-то между собой или договаривались. И тут уже из соседней комнаты донесся шорох. Скорее всего это Джанет что-то снилось, и девочка перевернулась на другой бок. Это поставило точку, подвело черту под всеми сомнениями и переживаниями древнего шинигами. Этот маленький жнец, как он часто в шутку называл свою дочурку, стал его семьей, которой не было много сотен лет. И он защитит свою семью, даже ценой собственной жизни. Дверь открылась, и на пороге показались юноша и девушка, на вид чуть старше двадцати лет. Оба были одеты как среднестатистические обитатели Лондона, и ничем не выделялись из толпы. Лишь аметистовые глаза выдавали их истинную природу. Юноша поклонился, и достаточно длинная прядь пепельного цвета упала на лицо. Ангел поправил ее, заправив за ухо, и замер. - Здравствуйте, Бернард Эттвуд, - приветливо улыбнулась девушка, делая несколько шагов навстречу Гробовщику. Тот решил продолжить спектакль, изображая выжившего из ума легкомысленного старика и улыбнулся в ответ. - Очень приятно видеть вас в моем скромном похоронном бюро! - воскликнул он, подойдя к ангелам. Жнец поцеловал руку леди и поздоровался с юношей, не оставляя своей немного наигранной манеры поведения. Взгляд упал на стоящие на столе мензурки. - Хотите чай? - Чай? - молодой человек удивленно вскинул брови, настороженно смотря на Бернарда. - Разумеется. Вы же пришли побеседовать, если я не ошибаюсь, а какая традиционная английская беседа без чая? Вроде таков стереотип, господа... - пожал плечами жнец, показывая гостям сесть на стоящий рядом гроб. Ангелы переглянулись и сели. Эттвуд налил ароматный напиток и протянул им мензурки. Девушка немного брезгливо взяла ее в руки, но пить не спешила. - И всех гостей вы так радушно встречаете? - с легкой иронией осведомилась она. - Ну да, - кивнул Бернард, глотнув чай и поставив емкость прямо на пол у гроба. - Это очень мило с вашей стороны, - ангел тоже отставила мензурку, даже не попробовав чай. - Хотя, признаться, странно видеть жнеца-отступника таким беспечным, - леди испытывающе посмотрела на Бернарда, ожидая его реакции. - Ой, "отступник" - это громко сказано! - заявил Гробовщик, отмахнувшись от говорившей, словно от назойливой мухи, и прошептав что-то вроде "Чур меня, чур!". Гостье начала надоедать эта фамильярность. Юноша, ее спутник, сидел почти неподвижно, разглядывая стоящие на полке напротив книги, и предоставив ведение переговоров своей коллеге. - В департаменте я таковым не значусь, и, следовательно, не являюсь, - пояснил жнец, сложив руки на коленях. - Числишься ты отступником или нет - лишь вопрос времени, если ты, легендарный, продолжишь свою игру, - заявила девушка, ехидно улыбнувшись. - О какой игре вы говорите, леди? - Бернард пожал плечами и начал переплетать кончик тонкой серебристой косички. - О той, на которую ты решился, поддавшись простым человеческим чувствам, - ангел решила не сдаваться и не озвучивать обвинение, а поймать на слове самого жнеца. Это было принципиально. - Я не понимаю. - Сейчас только чувство собственного достоинства не дает мне перевёрнуто твою лачужку вверх дном, а тебя в случае сопротивления предъявить трибуналу, - все с той же милой улыбкой сообщила пернатая. - Пойми, я не желаю тебе зла. И твоей девчушке тоже, - гостья сделала "ход конем". - Но стараюсь идеально выполнять приказы, поступающие мне. - Пытаетесь компенсировать то, чего нет у вас? - с иронией спросил жнец, желая перевести тему разговора. - Компенсировать? - гостья оказалась озадачена вопросом - У вас, ангелов, нет чувств. Вы созданы, как машины для выполнения приказов, а потому завидуете. В большей степени людям, в меньшей - жнецам, но завидуете. Как старший ребенок ревнует родителей к младшему, - протянул Гробовщик, из-под челки взглянув на оторопевшую от такой прямоты собеседницу. - Чувства - забавный человеческий вымысел, вы творите из-за ни слишком много глупостей, - пернатая с презрением посмотрела на Бернарда. - Даже становясь жнецами. - Мы стали такими не по своей воле, - возразил легендарный. - Нас не спрашивали, хотим ли мы вечной жизни, ее дали большинству из нас в наказание за нежелание продолжать свое существование человеком. Хотя зачем я все это объясняю вам? Вы знаете это и без меня.

***

Джанет потянулась и, протерев кулачками глаза, приподнялась. Сегодня у девочки было просто отличное настроение. Джен неторопливо оделась и приподняла окно, пуская в комнату свежий теплый воздух. Звуки города ворвались в помещение, но маленький жнец давно привыкла к ним. Девочка потянулась и прищурилась, оперевшись руками на подоконник и зевнув. Она уже почти точно знала, как пройдет этот день. Чтение, тренировки, разговоры с отцом вечером у камина... Такая рутина вполне устраивала маленького жнеца - она была слишком мала, чтобы искать другой жизни. Одно мешало просто расслабиться, погрузившись в свои мысли, и вскоре девочка поняла, что именно. Странный запах, вроде бы незнакомый и приятный, но слишком навязчивый. Он легким облаком распространился по всему дому. Кажется, так пахнут цветы или фрукты... Но ни то, ни другое Бернард не любил, и потому жнец забеспокоилась. Она прислушалась к звукам из основного помещения. Голоса. Людей можно было бы принять за посетителей, но время слишком раннее, и бюро было закрыто для живых клиентов. Джанет на цыпочках подошла к двери и прислушалась. Судя по голосам гостей было двое, юноша и девушка, достаточно молодые. Девочка молча приникла глазом к дверной щели и замерла. Ее отец как ни в чем не бывало сидел на одном из гробов, закинув ногу на ногу, а напротив него расположилась те самые ранние гости, привлекшие внимание жнеца. - Хватит ходить вокруг да около, Бернард! Мы прекрасно знаем реальное положение дел, - девушка не повышала голоса, но Джен показалось, что она в ярости. - Неужели? - с наигранным удивлением переспросил жнец, ставя мензурку с остатками чая на крышку гроба. - Господа, я думаю мы говорим о разных вещах, - на этой фразе легендарный посмотрел прямо на дочь сквозь дверную щель. Джен вздрогнула и отпрянула, не став слушать дальнейший разговор, и так же на цыпочках отошла в комнату. Она понимала, что что-то не так. Девочка впервые видела отца таким. Взгляд Бернарда был таким серьезным и сосредоточенным, будто он не с клиентами беседовал, а с демонами... С демонами? Невольно девочка вспомнила слова дворецкого Фантомхайва. Быть того не может... Джанет так тихо, как только могла, достала из тайника косу и, пристегнув ее на пояс, спрятала в складках юбки. Так жнец чувствовала себя увереннее. Постояв на месте с минуту, Джен вновь подошла к двери. Что же делать дальше?

***

Девушка тяжело вздохнула, сев еще прямее, чем раньше. - Мне слишком надоело это. Время - деньги, - отрывисто произнесла ангел, кивнув своему напарнику. Тот поднялся и в пару шагов преодолел расстояние от импровизированной лавки-гроба до межкомнатной двери, распахивая ее. Джен остолбенела от неожиданности, растерянно смотря то на гостей, то на отца. - Этот ребенок - жнец, - равнодушно констатировала девушка. Напарник взял девочку за руку и подвел ближе к говорившим. Джанет почувствовала, что от страха тело стало будто ватным. - И мне нет нужды объяснять, почему это незаконно. Нам приказано устранить ее. Элемиан... - обратилась она к молодому человеку. Тот, коротко кивнув, откинул полу пиджака и снял с пояса красивый резной нож. Джен каким-то краем сознания подметила, что узор на узком лезвии действительно красивый, в завитках и причудливых фигурах... - Папа, - тихо прошептала девочка, глядя на Бернарда расширившимися от страха глазами. Ангел лишь улыбнулась. Элемиан поднес нож к горлу нетвердо стоящего жнеца. Он не хмурился и не улыбался. Казалось, ангелу было абсолютно все равно, что происходит вокруг. - Я понимаю, о чем вы, - Гробовщик поднялся и подошел к ангелам, легким жестом зачесав челку назад. - Для жнецов непозволительно проявлять какие-либо чувства. Позвольте мне загладить мою вину и самому устранить причину разногласий. - В смысле? - девушка удивленно вскинула брови. Пернатый замер. - Я сам разберусь с Джанет, так будет лучше, - усмехнулся легендарный. Ангелы переглянулись, и девушка, проговорив что-то вроде "Похвально", кивнула. В руке Гробовщика появилась серебряная коса. Девочка молча наблюдала за происходящим. Легендарный подошел к дочери, и, незаметно подмигнув ей, развернул спиной к себе и убрал тяжелые белые косы с шеи. Джен сжала кулаки, стараясь не двигаться. Если отец так решил, значит смерть будет действительно лучшим вариантом для нее. Девочка старалась сдержать слезы, губы превратились в одну тонкую линию. Ангелы отошли в сторону, позволяя жнецу выполнить его замысел. Бернард сделал два шага назад и замахнулся косой, но опустил ее и поцокал языком. - Вы не могли бы выйти? - обратился он к гостям. - Зачем? - Не люблю работать при посторонних. К тому же, могут пойти разные слухи. Например, что ангелы заставили отца убить своего же ребенка... Про вас и так много чего болтают, - хитро улыбнулся жнец. Пара медлила. - Откуда нам знать, что ты нас не обматываешь? - девушка недоверчиво скрестила руки на груди. - А по мне не видно? - вопросом на вопрос ответил легендарный, протирая рукавом косу. - Пожалуй, ты прав, - решила ангел, и пернатые вышли из бюро, остановившись у дверей. Бернард прислушался, мгновенно метнулся к столу и схватил свой лист, а затем так же быстро подскочил к ничего не понимающей Джанет, пряча письмо в карман ее передника. - Держи это и не потеряй, - приказал он. - Передашь Уильяму, Аллену или любому другому знакомому жнецу. Только знакомому. В департаменте не появляйся. - А ты? - Ась? Я спишу все на свое безумие, это будет так весело, - странно хихикнул Гробовщик, потирая руки. Иногда Джен сомневалась в том, что причуды старого жнеца - лишь маска. - Мне можно. А теперь, когда дверь откроется, беги так далеко, как сможешь, - хлопнул в ладоши он. Девочка послушно подскочила и замерла у двери. - Проходите! - весело крикнул жнец. Девушка вошла в помещение, не заметив сжавшуюся у двери Джен. Она окинула взглядом комнату, очевидно ища останки маленького жнеца. Сейчас! Девочка что есть сил рванула к выходу и опрометью вылетела на улицу. Дверь бюро захлопнулась, послышался злобный крик пернатой. Джанет пробежала метров десять, когда почувствовала, что кто-то поймал ее за кисть. Элемиан догнал жнеца и занес нож для удара. Глупо было надеяться, что жнец ее уровня сможет уйти от ангела. Девочка, сама не понимая, что творит, выхватила косу и наугад ударила преследователя. Послышалось шипение, и Джен была свободна. Кровь пульсировала в висках, а сердце, казалось, было готово выпрыгнуть из груди. Девочка помчалась, не оборачиваясь, куда глаза глядят.

***

День был в самом разгаре. Джен, тяжело дыша, шла по незнакомой улице, опираясь на стену и периодически оглядываясь. Люди не обращали внимания на ребенка, что было неудивительно - жнец была невидима для них. Преследователь отстал, и, скорее всего, уже не гнался за девочкой, но Джанет все равно старалась уйти как можно дальше. Наконец она окончательно устала и, решив, что может передохнуть, свернула в первую попавшуюся подворотню. Там она села у стены, обняв руками колени и задумавшись. Что сейчас с отцом? Он ведь обманул пернатых. Его ведь могли и... Хотя нет, этого быть не может! Зачем тем ангелам нужно было убивать ее? И что за письмо? А главное - что теперь делать? Появляться в департаменте Гробовщик запретил, а где тогда искать нужных жнецов? Шинигами тяжело вздохнула, опуская голову на колени. Слишком много вопросов и слишком мало ответов... Жнец расплакалась, уткнувшись лицом в колени. Внезапно девочке показалось, что кто-то позвал ее. Она удивленно вскинула голову, ища взглядом говорившего. Никого не заметив, она хотела было вновь погрузиться в свои невеселые раздумья, но имя произнесли вновь. Теперь Джен увидела зовущего. У стены в десятке метров от нее сидел знакомый жнец. Мигель, кажется. Девочка подскочила и побежала к нему. Она выдохнула, увидев алое пятно крови на мостовой рядом с Стенджерсом. - Значит ты все-таки убежала, - констатировал жнец. Джен молча кивнула. - А Гробовщик? - Я не видела. Но он жив, - уверенно выпалила девочка. Мигель закатил глаза и прислонился головой к стене, где сидел. - Я могу помочь? - неуверенно спросила Дженни. - Вряд ли, - с усмешкой сказал раненный. И тут раздался звонкий голос, от которого оба вздрогнули. - О, какая милая картина! Неужели эта мелкая вас так ранила, Стенджерс? - рядом с жнецами, грациозно спрыгнув с невысокой крыши, приземлился юноша в алом плаще с непонятным механизмом в руках. - Вид крови прекрасен! - Нет, что вы, это не я... - полепетала Джанет, пятясь. Она узнала жнеца - они с отцом видели его, когда были в департаменте. Грелль Сатклифф. - Минуточку, где-то я твою мордашку уже видел, - заявил он, вглядываясь в лицо девочки. - А, точно! Маленький жнец, дочурка Гробовщика! - Да, это я, - кивнула жнец, и, вспомнив слова отца, достала письмо из передника и передала алому. - Что это? - спросил Сатклифф. - Пернатые хотят ее устранить, один из них ранил меня, идиот, - зло пошипел Мигель. - А? Ну и влипла ты, девчушка, - констатировал Грелль и прочитал письмо. - Твой "отец" просит меня кое о чем тут. Но в начале нужно помочь начальнику... - задумался он. - Знаю! Жди здесь. Мы с мистером Стенджерсом наведаемся в департамент, а потом я вернусь.

***

Грелль и Мигель исчезли, а Джен осталась сидеть в подворотне. Прошло с пол-часа, когда Сатклифф появился вновь, не на шутку напугав девочку. - Давай сразу к делу. Гробовщик попросил меня перевести тебя в любую деревеньку неподалеку от Лондона. Там ты должна втереться в доверие к любой семье и жить с ними не высовываясь. Поняла? - Да, - ответила жнец неуверенно. - А когда я вновь увижусь с папой? - с надеждой спросила она. - Этого Бернард не сообщил, уж прости, - развел руками алый. - А теперь помчались. Знаю я одну тихую деревеньку, только бежать нам далеко. Жнецы долго мчались по указываемому Сатклиффом, пока наконец не достигли окраины леса. Впереди виднелись небольшие домики и поле. - Вот мы и на месте, - сообщил Грелль. - Мой тебе совет как актрисы - подожди, пока начнется дождь, - он посмотрел на небо, поправив очки. - Озябшего помокшего ребенка пустят в дом без вопросов. Джен согласилась, разглядывая деревню. - Спасибо вам! - чуть поклонилась она. - Спасибо Гробовщику. Будь осторожней, мелкая! - Грелль развернулся и, закинув свою косу на плечо, пошел обратно. - Удачи, - бросил он. Джанет решила послушаться совета алого и дождаться дождя. Она прошла глубже в лес и, найдя старое дерево, устроилась у его корней. Джен раздумывала, что делать дальше, но вскоре девочка заснула, прижимая к себе косу - Джанет много пережила и очень устала.